Ежовый бунт

Фолло примчался домой, как только узнал, что Занка ушел с пар раньше времени. Особенно его встревожило сообщение от Гриса: «Он выглядит как бледная поганка, едва держится на ногах». Дома стояла тишина. Даже слишком густая для их обычно шумного жилища. Ни звука телевизора, ни привычного звона ключей, нет, просто тишина. Фолло уже было дернулся к выходу, собираясь бежать в аптеку, как вдруг услышал это. Едва уловимое, прерывистое сопение, доносившееся из спальни. — Занка? Ты дома? — он сделал осторожный шаг, стараясь не шуметь, и поспешил на звук. На кровати никого не было. Точнее, почти никого. В центре огромного пледа возвышался крошечный, почти незаметный комочек, подозрительно похожий на свернувшееся в шар пуховое одеяло. Фолло невольно хихикнул. От абсурдности ситуации в груди разлилось тепло. Видимо, Занка так вымотался, что не смог удержать контроль над своей магией и непроизвольно «схлопнулся» в ежа прямо посреди дня. Он подошел ближе и осторожно коснулся края пледа. — Занка? — прошептал он. — Ты же понимаешь, что выглядишь как самый милый колючий клубок в мире? В ответ из-под ткани донеслось возмущенное, сиплое «фырк». Ёж пошевелился, пытаясь зарыться глубже, но лишь глубже запутался в складках ткани. — Ну чего ты? — Фолло присел на край кровати, чувствуя, как его сердце наконец-то перестало колотиться от паники. — Я же вижу, что ты дрожишь. Температура? Из недр одеяла высунулся черный влажный нос, а затем и пара яростно блестящих глаз-бусинок. Занка посмотрел на него с таким выражением «интеллектуального страдания», что Фолло едва не расхохотался в голос. Этот взгляд говорил: «Тунито, если ты сейчас же не прекратишь это снисходительное сочувствие, я укушу тебя за палец, как только приму человеческий облик». — Ладно-ладно, — Фолло поднял руки в примирительном жесте. — Никаких насмешек. Сейчас принесу чего-нибудь теплого. Он потянулся к Занке, чтобы поправить сползшее одеяло, ёж не сопротивлялся, напротив, он на секунду прижался колючим боком к теплой ладони Фолло, словно признавая: да, мне плохо, и да, я нуждаюсь в твоей помощи. Фолло уже подогрел молоко, как вдруг замер, осознав непоправимую ошибку: ежам ведь нельзя молоко. В панике он вылил всё в раковину, но тут же застыл, мучимый научным вопросом: «А что вообще можно есть в таком облике?» Занка, будучи человеком, конечно, обладал ферментами для расщепления лактозы, но кто знает, как работает эта магия? Вдруг при перевоплощении в ежа организм Занки «забывает», что он, высокоразвитый человек, и на утро Фолло придется лечить не только простуду, но и ежовое расстройство желудка? Эта мысль казалась Тунито куда более опасной, чем гнев самого Ниджику. Глаза Фолло лихорадочно бегали по кухне, пытаясь вычислить подходящее меню. В итоге он сдался, и телефон сам прыгнул в руку. «Свежая вода, нежирное мясо, вареное яйцо», — гласила первая же статья. Фолло замер. А кипяток? А если бульон слишком горячий для ежиного языка? А если он окажется слишком жирным? «Ну, раз воду и мясо можно, то и бульон подойдет, верно?» — рассуждал он сам с собой, чувствуя себя профессором биологии в глубоком кризисе. Из спальни донеслось недовольное фырканье. Казалось, Занка даже через закрытые двери чувствовал, как его парень занимается какой-то ерундой, вместо того чтобы просто принести еды. Фолло вздохнул, устыдившись своего замешательства, и поспешил обратно в комнату с маленькой пиалой теплого куриного бульона. — Вот, ешь. — Тунито опустил пиалу к самому ежиному носу. Занка-ёж подозрительно принюхался, потом всё-таки стал лакать бульон, иногда бросая сердитые взгляды на парня. Он был всё еще зол, болен и превращен в ежа, но любим и окружен заботой Тунито. Фолло, заметив, что Занка расслабился, осторожно протянул руку и начал бережно поглаживать его по спинке, аккуратно обходя острые иглы. В этот момент даже самый гордый из Ниджику не нашел в себе сил фыркнуть в ответ.