wanna go viral

— мой камбэк запланировали на вторую половину года, и я, если честно, думаю, лучше бы его и не было. эй, это не смешно! я уже слышала заглавный трек, это просто какой-то ужас. мне не стоит даже надеяться на призовые места с этим альбомом, — черён драматично хлопнула в ладоши и снова присосалась к своему протеиновому коктейлю. бариста в кафетерии их энтертеймента, до этого вытиравший кофемашину, испуганно обернулся, чтобы проверить, все ли у них в порядке. конхо поднял руку, чтобы показать ему «окей». — мне кажется, ты всё же преувеличиваешь. хайб не ударит в грязь лицом, ты же знаешь. наверняка, когда решат с концептом, сложится целостная картина. в конце концов, все будет выглядеть иначе. конхо потягивал из трубочки какой-то клубничный смузи из нового сезонного меню, которое появилось за время его отсутствия, и с невероятным интересом рассматривал выложенный фруктами узор внутри прозрачного стакана. два дня назад закончился его тур по америке, и он наконец-то после затянувшегося промоушена, пяти концертов в сша и двух в японии оказался на родине. компания дала ему две недели отпуска, так что в воскресенье он собирался поехать к родителям в сувон. в прошлом месяце у него родилась племянница, а он даже не смог приехать на выписку, только отправил сестре цветы. а сегодня, хоть он и вполне мог остаться дома, решил заехать в главный офис. были некоторые нерешенные дела. и если честно, очень приятные. — для того, чтобы держать репутацию у хайба есть ты. давай не будем делать вид, что у нас в компании нет фаворитизма. для черён, как и стоявшей сбоку херин, участницы одной из их герлгрупп, которая точно так же втыкала в стол, это, видимо, было больной темой. они завидовали ему чёрной завистью и даже не скрывали. но правда была в том, что фаворитизма в их компании действительно не было, или просто не было до конхо? он хорошо владел стратегией, и всегда знал, как получить то, что хочет. друзей среди айдолов их компании у него не было, просто хорошие знакомые. на смолток с ними он в принципе всегда горазд. а вообще, если честно, водить близкие отношения с своими потенциальными конкурентками очень нехорошая идея. лучше уже со стаффом, они ему за пять лет карьеры уже как семья. конхо на ее выпад только миленько хихикнул. зачем он будет спорить? — слушай, а ты когда вернулся вообще? — херин неожиданно вклинилась в их разговор и обвела его каким-то подозрительным взглядом. с ног до головы. — позавчера прилетел. — мне нужен номер твоего косметолога или спа, что бы это ни было. выглядишь ты просто потрясно. как это вообще возможно после нескольких месяцев работы без выходных? — она, понятное дело, была раздражена. девочкам айдолам в принципе приходилось прилагать больше усилий. длинные волосы требуют тщательного ухода, постоянный макияж портит поры, а ещё, конечно же, изнуряющие диеты. у конхо же, на удивление, была хорошая генетика. чтобы хорошо выглядеть и держать себя в форме, особенно сильно стараться ему обычно не нужно было. но в салоне он сегодня и правда был. — ты как будто с фотосессии приехал или интервью. — ах! спасибо, нуна. у меня сегодня есть планы, если ты понимаешь, о чем я. — конхо от предвкушения практически засветился и в благодарность сжал ее руку. комплименты — это очень приятно! и полезно, когда нужно набраться побольше уверенности в себе. планы у него были грандиозные. сегодня он встал в девять утра, что было нехарактерно для его ленивых дней отпуска. всё, потому что на десять у него была запись на укладку, уход за лицом и маникюр. наконец-то закончился промоушен, и он мог выглядеть так, как хотелось ему самому, а не команде стилистов. на безымянном пальце, в центре ногтя, у него блестел круглый камушек, и он им никак не мог налюбоваться. глаза волей-неволей приклеивались к его блеску. — свидание? ох уж эта любопытная ли черён. конхо ей загадочно улыбнулся. отношения по контракту ему были запрещёны, точно так же, как и свидания. но, во-первых, конхо всегда считал, что правила нужны, чтобы их нарушать. во-вторых, это было не совсем и свидание. просто нежный мозг этой невинной девочки к такому ещё не готов. в том, что она была невинна и хорошо воспитана, он очень давно отчетливо понял по средней длине ее юбок и, конечно же, по ее «хитам». ему ее отчасти было даже жалко, но на губы в противовес лезла ехидная улыбка. бедная, бедная черён. разговор пришел к логическому завершению, и конхо наконец отвлекся на свой телефон. десять новых сообщений от менеджера, три от хореографа джеймса и тотальный игнор от контакта в папке избранные. его лаконичное «привет, ты сегодня в офисе?» висит непрочитанным уже четыре часа. в сети последний раз он был пятнадцать минут назад. образцовый мудак. что ж, всё, как всегда. — ладно, девочки, я пойду. — уже? ты говорил, у тебя встреча через час. — черён недоуменно смотрела то на него, то на часы. а херин молча сканировала его взглядом. — да, хочу ещё к фокси зайти поздороваться. и тут внезапно атмосфера в воздухе поменялась. херин мечтательно заулыбалась своей маленькой милой улыбкой, а черён, покраснев, приоткрыла рот. — о! передавай ему от меня привет. боже, я так хочу с ним поработать в следующий камбэк. скажешь ему?? думаю, он меня помнит. да, конечно, помнит. конхо ее удручать не хотел, потому про то, что память у фокси, как у рыбки, тактично промолчал. помнить он мог ее только в одном случае, и вот если даже при малейшей возможности, во что конхо не верил, это окажется правдой, ей лучше бежать. на прощание он им дружелюбно помахал рукой и, нетерпеливо выбросив недопитый смузи в ближайшую мусорку, направился к лифту. в выходной день в офисе было необычайно тихо. к тому же, скоро праздники, какой дурак припрется на работу, ещё и так рано? такого уникума конхо нашел в зеркале лифта. попутчиков у него не было, и он подошел вплотную, в последний раз проверяя свой внешний вид. тонкий лонгслив миумиу, прозрачный настолько, что даже неловко, джинсы на низкой посадке и блестящая сережка плейбой в ухе. выглядел он безупречно. в заднем кармане узких штанов, был припасен любимый бальзам для губ диор. вроде прозрачный, а вроде рот после него какой-то розовый. конхо, надув губы, обильно его намазал и растер пальцем. для эффекта припухших губ. это, вроде, выглядело мило. а потом, улыбнувшись себе в последний раз, вышел. на четырнадцатом этаже, предпоследнем, был рабочий продюсерский отсек. с полной звукоизоляцией и даже стойкой администрации в лобби. студий звукозаписи тут было минимум штук десять, а айдолов и трейни в очередь на работу была такая уйма, что для курирования этого всего балагана даже сидела девочка секретарь, которая помогала найти нужную комнату. к ней он и направился. — привет, соён. фокси в какой студии сегодня? — перед ней он улыбаться не собирался и, надменно выпятив губы, облокотился на стеклянную стойку. — привет, в сто сорок восьмой. но подожди, ты куда? стой! он работает над срочным проектом, сказал никого не пускать! а конхо ее уже не слушал. как только она назвала номер комнаты, он с абсолютно непоколебимым лицом завернул за угол, в длинный коридор, в конце которого была восьмая студия. его любимая. соён кричала ему ещё что-то вслед, но догонять не побежала, и слава богу. конхо бы все равно своего добился. за дверью с тонированным стеклом горел теплый желтый свет, и конхо, предвкушающе прикусив губу, дернул за ручку. на замок студию, конечно же, никто не закрывал. сонхён сидел в кресле перед аппаратурой и, стянув наушник, говорил по телефону. ну, вернее, молча слушал. с очень напряженным выражением лица. в комнате, кроме него, никого не было. в коморке за стеклом свет даже не горел, и конхо торжествующе улыбнулся. никого не придется выгонять. существенная экономия времени. он так и застыл в проходе. оперся на дверную раму плечом и молча ждал, пока сонхён обратит на него внимание. долго ждать не пришлось. он наклонился за каким-то шнуром под стол, все ещё не отнимая телефон от уха, когда поднимался, скользнул взглядом по комнате. и, заметив незваного гостя, вопросительно выгнул бровь. больше всего сонхён не любил, когда ему мешают работать. а конхо просто обожал его бесить. ну, справедливости ради, работал сонхён все свободное время, потому не мешать ему было очень тяжело. не став дожидаться разрешения, конхо зашел внутрь и закрыл дверь изнутри. на три оборота. дубликат ключа был только у охранника, а это значит, что их точно никто не потревожит. разговор был, видимо, очень интересный и важный, потому что сонхён сполз вниз по креслу и, полулежа, мычал в трубку. но голова его уже была не там, явно не там. потому что глазами он сканировал конхо. бессовестно липко пялился. сначала обвел глазами его полупрозрачную маечку, а потом тонкие длинные ноги. и по привычке облизал нижнюю губу. внутри конхо от удовлетворения что-то замурчало. ему нравится, сонхён оценил его старания. а для него большей награды попросту не существовало. главное, чтобы он ему нравился. не всем своим фанатам, не потенциальному бойфренду — одному конкретному человеку. пускай вслух он никогда и не одарит его комплиментом, было как-то все равно. он этот жадный взгляд чувствовал кожей. такая милая традиция повелась ещё с его первого года карьеры. заботливые нуны из их самой успешной на тот момент группы научили его почти сразу, что на встречу с продюсерами и спонсорами нужно выглядеть хорошо. нужно выглядеть как с иголочки. что бы у тебя ни происходило в жизни, как бы ни было плохо. ты товар, который должен выглядеть презентабельно. конхо эти дражайшие знания передавать следующим поколениям не стал по понятным причинам. из-за тусклого света стекло в комнату звукозаписи отбивало отражение почти как зеркало, и конхо, подойдя к сонхёну со спины, задержал там взгляд. сонхён на него внимания не обращал, что-то щелкал на ноутбуке под аккомпанемент телефонного звонка. в трубке тихо раздавался поспешный писк женского голоса, и конхо, надув губы, положил руки ему на плечи, чтобы привлечь внимание. а в ответ ноль реакции. только звук клацающей мышки. на экране бегали какие-то звуковые дорожки, файлы и чаты. конхо это было отнюдь не интересно. сонхён занимался чем-то очень тяжелым и запутанным, он в это вникать не хотел. у них у обоих была своя работа. потому сконцентрировался на другом. погладил его по затылку и принялся массировать плечи. черная майка с логотипом хайб была у каждого уважающего себя сотрудника и айдола, но, по скромному мнению конхо, больше всего она шла именно сонхёну. у него были красивые плечи и красивые руки. он сам был очень красивый и был больше похож на айдола, чем на стафф. после нескольких часов за ноутбуком массаж, наверное, был райским наслаждением, но сонхён на его одолжение даже не поднял взгляд. всё так же тыкал что-то на клавиатуре, угукая в микрофон. у конхо заканчивалось терпение. можно, блять, положить трубку? не виделись два месяца. он провел одной рукой вниз, к груди, а второй зарылся пальцами в короткие волосы на затылке и принялся царапать свежим маникюром. кожа на шее у него мгновенно покрылась мурашками, а мелкие волосинки встали дыбом. сонхён в отражении зажмурился, а когда движение не остановилось, поднял на него предупреждающий взгляд. конхо очень хорошо знал, где и как трогать, чтобы у него задергалось в штанах. и потому не остановился. на ноутбуке открылась переписка с какой-то девушкой и конхо, искусно скрывая любопытство, наклонился вниз, чтобы поцеловать его под челюстью. один влажный мазок по шее, потом сверху губами, а одним глазом в монитор. увидеть он толком ничего не успел, потому что сонхён, зная, какой он хитропопый, схватил его рукой, той, что до этого лежала на мышке, за лицо и твердо встряхнул. ладно, конхо будет послушным мальчиком. он два раза извиняющеся лизнул его в ладонь, чтобы сонхён сжалился и отпустил. и когда его с уставшим вздохом освободили, уткнулся носом в шею. яростно втягивая воздух. пах сонхён просто восхитительно, чем-то древесным, цитрусовым и очень мужественным. этот запах, если честно, уже въелся у конхо в подкорку. как запах того самого бывшего, который ты, как только чувствуешь в людном месте, поворачиваешь голову прошедшему человеку вслед. с надеждой увидеть или, наоборот, лишь бы не увидеть никого. конхо прижался губами за ухом и, вырисовывая пальцем круги у него на груди, втянул мочку уха в рот. сам себе что-то от удовольствия замычал, поглаживая короткую щетину на шее сонхёна. если бы он сейчас поставил засос, его бы непременно выставили за дверь. этого сонхён не любил, как и много-много чего. но и много что ему прощал и разрешал. такого, чего нельзя было другим. вот это вот всё, например. конхо перед ним, если честно, благоволил. пускай начиналось это всё не особо романтично, скорее из выгоды. сейчас ему это даже нравилось. это показательно потребительское отношение. как будто сонхёну от него ничего не нужно было. разве что только одно… а ещё то, что он для него особенный. пускай сонхён бескорыстно ничего не делает, если конхо хорошо попросит, он всегда придумает, как исполнить его не всегда адекватное по возможности желание. больше всего подкупало, что эта акция невиданной щедрости распространялась только на него. если, чтобы получить лучший в компании хит и продвижение, нужно обслуживать член сонхёна, он готов делать это семь дней в неделю. будто чувствуя, куда стремятся его мысли, тяжелая рука легла ему на щеку и притворно нежно погладила, чтобы конхо обратил внимание вперёд. а там сонхён уже на него смотрел. блестящими от возбуждения глазами. жадно, и так, что повышалось слюноотделение. рефлексы, собака павлова. конхо дважды просить не надо было, потому он, проведя напоследок губами по сухой щеке, коротко прижался и к губам. сонхён по телефону все равно не говорил, а только слушал. губы их встретились с голодом и вожделением, характерно накопившимся за два месяца разлуки. сонхён отвечал ему лениво, но за затылок держал крепко и совал язык ему в рот медленно, но так глубоко, что конхо мог только жалобно скулить. властный, мужественный, он просто брал. вот за это конхо его и любил. в руках сонхёна он мог наконец-то почувствовать себя слабым и просто ничего не делать. отдаться и принимать, ни о чём не думая. да, пускай он, как один из самых известных айдолов, зарабатывал так много, что хватило бы ещё его внукам, но ему хотелось не этого. объятий, нежности и чтобы его побаловали. взяли за него ответственность. с этим справиться мог только сонхён. в трубке, судя по звуку, наступила тишина, абонент ждал ответа. и сонхён, напоследок всосав в себя его язык, отстранился. — да, я скину потом файл на наш диск. ага. конхо на его охрипший от поцелуев голос, только, не сдержавшись, ещё раз мазнул губами по щеке. а потом, видя, что сонхён опять погрузился в мысли о работе, обошел стул и опустился перед ним на колени. одет сонхён был в серые спортивки, и конхо так же сильно, как их любил, так и ненавидел. видно сквозь них было абсолютно все, и пространства для фантазий они отнюдь никакого не оставляли. и ладно бы, это замечал только он, это замечали все. такие девочки, как черён и херин в особенности. и пускай они не встречались и никаких обязательств друг перед другом не имели, но конхо это так неимоверно раздражало. это его. руки поползли по бедрам вверх, игриво поглаживая. а подбородок он положил ему на колено и надул губы. — он сказал мне, что первая версия вам вообще не подошла. что у вас концепт совсем другой, а я откуда знаю? — у сонхёна уже, судя по всему, испортилось настроение. он нахмурился, голос стал на октаву ниже, а свободная рука ощутимо сжала его подбородок. погладил нижнюю губу большим пальцем и, пристально смотря в глаза, засунул его конхо прямо в рот. — да, мы тогда завтра первую возьмем ещё. ну конечно, если время будет. палец абсолютно по-хозяйски обследовал его рот, как свою законную территорию. по ровному ряду белых зубов, по мягкой поверхности щеки изнутри. конхо, чтобы угодить, всосал его поглубже с довольным стоном, что бы сонхён ему не дал, он будет благодарен. он же умный мальчик, знает как нужно играть в эту игру. у сонхёна от этого грязного зрелища опасно потемнели глаза. — да, на работе. может, лучше вечером ещё подъедешь? я тебе сразу все покажу, — он вытащил палец у конхо изо рта, повытирал размашистым движением слюну об его щеку, на секунду отстранил телефон от уха и, закрыв микрофон рукой, хрипло выдал приказ. — снимай штаны. и как ни в чем не бывало вернулся к разговору. — эта песня не ее тональность, просто не подходит и всё. это не проблема, мы ее перепродадим. пуговица на джинсах, как назло, не поддавалась его подрагивающим от предвкушения пальцам. а ещё, потому что конхо вообще не смотрел, что делал — не мог оторвать взгляд от сонхёна. как и он от него. когда штаны с тихим хлопком упали на пол, время в комнате на секунду замерло. у конхо собрался фул микмиу лук. сверху белая кофточка, а вместо боксеров брендовые бойшортсы, с лого спереди. кружевное белье на нем сонхён не любил, ему все-таки нравилось, что он парень. но вот это… было вполне приемлемо. они были в принципе вполне невинные, просто короткие и слегка маловаты — настолько, что у него из них выпадало пол задницы. а на ногах капроновые белые носки. тоже с логотипом. он переступил через свои джинсы и пнул ногой их куда-то подальше, чтобы не мешали стульчику на колесах. а сонхён в ту же секунду нетерпеливо притянул его к себе за бедро, так, чтобы конхо оказался у него между раздвинутых коленей. погладил левой рукой по задней стороне ноги и замер, задумчиво смотря куда-то на стену. неужели вот этого всего недостаточно, чтобы переключить на себя внимание? сволочь. конхо уже протянул руку, чтобы потрогать его за лицо, но сонхён его опередил. зажал телефон между ухом и плечом и, освободив обе руки, развернул его рывком за талию к себе спиной. быстро, так, что он даже не успел пискнуть. только положить свои ладони поверх его. в попытке найти равновесие. — у меня завтра две сольные, ну. если будешь, то заезжай, что-то придумаем. тепло из-под рук выскользнуло молниеносно, проворные пальцы спустились туда, где им было интереснее. сначала обвели хлопковый пояс трусов, медленно, наслаждаясь мягкостью ткани. внутри конхо уже все сжималось от жажды, чтобы его потрогали. хоть где-то, как угодно. потом указательный палец нырнул под ткань, в той части, где шортики становились уже и уходили между ног. так опасно близко к самому сокровенному, что конхо пришлось прикусить губу, чтобы не издать никакого звука. сонхён все ещё говорил по телефону, а это означало, что сейчас его главная задача — это молчать. ну или, по крайней мере, не стонать слишком громко. ещё секунду палец просто лежал на коже, а потом хлопковая ткань, до этого мягко сжимавшая кожу, впилась от натяжения ровно посередине, перетянув ему уже вставший член острым швом. на это конхо снова заскулил. абсолютно похабное отношение к трусам за пол миллиона вон. а ещё к нему самому. потому что сонхён, особо не церемонясь, поддел их сначала с одной стороны, а потом с другой, и подтянул так, чтобы его задница была голой настолько, насколько это возможно. это было не особо удобно, но сонхёна такие пустяки никогда не волновали. работал над посадкой его трусов он с сосредоточенностью человека, который пытался найти логарифм отрицательного числа. конхо обернулся через плечо, а сонхён, нахмурив брови, продолжал подтягивать бедные шортики выше. так, чтобы это было похоже на стринги. всё ещё с телефоном на плече и темными от возбуждения глазами. а потом теплые руки легли непосредственно ему на ягодицы. сначала потешливо трепая одну, а потом со всей дури сжимая за другую. так, что аж заискрилось перед глазами. кожа у него вообще всюду была загорелая, нежно-медового оттенка, мягкая от дорогих кремов, и он охотно верил, что на контрасте с белой тканью вызывала аппетит. чёрт, но не до такой же степени. а у сонхёна это было любимое дело, лапать его за зад. от строгого режима питания и постоянного присутствия кардио в жизни ухватиться там было особо не за что, тонкая прослойка жира. но по истечению нескольких лет их регулярных «тренировок» конхо пришел к выводу, что он соответствовал предпочтениям сонхёна, по внешним характеристикам, на все сто процентов. это и было причиной, почему для него стала возможна такая извилистая тропинка, а другим нет. не то, что девочки не додумались, они просто не подходили сонхёну. нет, прямо он, конечно, никогда не говорил. конхо сам понял. по тому, как жадно он хватал его за все части тела подряд, целовал лодыжки и слетал с катушек, стоило им оказаться в горизонтальном положении. трахал до звездочек, шептал на ухо всякую грязь и не выпускал из рук, пока конхо не терял возможность даже мычать. ему нравилась его худосочная задница, круглые глаза и чувствительная кожа. конхо на каждое прикосновение извивался и просил больше, как настоящая влажная мечта. в общем, сонхён при любом поводе терял с ним свой привычный флегматический вид . он напоследок развел его ягодицы в стороны и, поправив трусики и там, с намеком похлопал его по ноге, чтобы повернулся. — сколько? неееет, это даже не смешно, — и в противовес словам мягко засмеялся. конхо от этого тихого сексуального звука скрутило что-то в животе. от возбуждения, потому что он хотел его всего себе без остатка прямо сейчас, и от ревности, потому что смеялся он другой и на него даже не смотрел, опять отвернул голову к ноутбуку, на пришедшее уведомление. — я беру в три раза больше минимум. он улыбнулся так, что стали видны ямочки на щеках, и у конхо закончилось терпение. не дожидаясь команд и наставлений, он упал на обтянутый ковролином пол с глухим стуком. сразу же устраиваясь на коленях, на уровне ширинки сонхёна. там, где должен был быть ещё десять минут назад. он ради этого вообще в офис приехал. сказать спасибо своему самому лучшему продюсеру. сонхён на него смотрел не особо удивленно и, когда конхо, уложив одну руку на бедро, уткнулся ему носом в пах и замурлыкал, только закатил глаза, но руку на затылок все-таки положил и вжал посильнее. так что в результате конхо вжался ему в спрятанный за спортивками полуэрегированный член всем лицом. пальцы аккуратно прижались к выпуклости, очерчивая хорошо видимый контур, а вслед за ними и открытый рот. мягко обхватывая толщину сквозь штаны, чтобы оставить мокрый след на светлой ткани. сонхён на это начал массировать его затылок, как маленького котенка поощряя за правильное поведение. конхо удовлетворенно замычал. член даже сквозь два слоя был тёплым и уже твёрдым, под языком от нетерпения скопилась слюна. он хочет в рот. — налом? я на карту левачить не могу. а про фейсконтроль, просто скажешь на входе, что я тебя жду, она детали спрашивать не будет, — сонхён ласково зачесал ему челку назад и, когда конхо начал стягивать с него штаны, приподнялся на стуле. под серыми спортивками у него были трусы том форд, плотно обхватывающие все нужные рельефы. конхо, не сдержавшись от соблазна, сразу же влажно лизнул выглядывающую из-под пояса головку, и от знакомого солоноватого вкуса торжествующе застонал. от члена его оттянули одним рывком за волосы. — всё, наберешь. неужели? сонхён, наконец-то закончив разговор, со стуком откинул оранжевый телефон куда-то на стол, второй рукой все ещё держа его за пряди на макушке. а потом опять откинулся на спинку шаткого стула. — что это мы делаем? м? — и ничуть не удивлённо, но потешливо помотал головой. ох уж эти айдолы, блистающие со всех глянцевых журналов. кто бы мог подумать? — сонхён… — не успел конхо сформулировать ответ, как ему в рот с силой сунули два пальца. потому что говорить — это отнюдь не его задача. — хочешь член? конхо утвердительно помотал головой. очень. сосать он любил больше, чем любой другой вид прелюдии. и сонхён это очень хорошо знал. потому только вставил пальцы поглубже. — конечно, хочешь, ты всегда хочешь. а ты заслужил? юркий язык, которым конхо старательно вылизывал костяшки, ловко сжали длинные пальцы. чтобы поиздеваться. а ещё, чтобы он немного сбавил обороты и посмотрел в глаза. он кивнул. — знаю. мой хороший мальчик так хорошо работал, принес мне так много денежек, — сонхён над ним добродушно ворковал, одной рукой крепко держал за затылок, а второй методично пихал пальцы в глотку, нависнув над конхо со стула. а он, как послушный мальчик, их спокойно принимал, через раз цепляя подушечки языком. — покажи мне рот. стеснения между ними, точно так же, как и рамок приличия, давным давно не осталось. его команды конхо выполнял, как дрессированный щенок, сиюсекундно и с точностью до миллиметра, в попытке угодить. потому рот открыл широко и сразу высунул розовый язык. сонхён на это все смотрел с возбуждённым блеском в глазах. — я хочу видеть задницу. ну, конечно. конхо еле сдержался от закатывания глаз, это было слишком предсказуемо, но все равно возбуждало. он даже сосать должен в той позе, в которую его поставят. руки, которыми он до этого держался за острые колени, сползли на пол, а бедра разъехались чуть шире и назад, так, чтобы сонхён мог видеть свое творение. поза эта была совсем неудобной, хлопковые трусы от натуральности состава были не эластичными, и от того, как сонхён их закатил, впивались ему в стоящий колом член, а теперь и в чувствительную от трения дырочку. но сонхён же именно этого и добивался. смотрел на него сверху вниз таким голодным взглядом, что конхо хотелось жалобно заскулить. но во рту уже скопилась слюна и, стоило бы ему издать хоть один звук, она бы полилась рекой. теплая ладонь уверенно легла ему на горячую щеку, а потом сползла на челюсть, чтобы встряхнуть его голову туда-сюда. говорить команды никто не давал, и конхо, отдав ему бразды правления, молча поддался этому издевательству, от которого струйка слюны вниз по языку стекла прямо сонхёну на запястье. — какой ты неряха, конхо, — журил он его очень саркастично, хищно прищурив глаза, и не мог оторвать взгляда от блестящего рта. а потом чертыхнулся и прижался плоским языком к его. по всей площади, снизу вверх собирая капающую слюну. конхо от такой грязи и долгожданного контакта громко застонал. все ещё со ртом нараспашку. — с кем трахался в туре? длинные пальцы прошлись по его мокрым губам и, зачерпнув жидкость из-за щеки, медленно размазали ее под носом. а потом по скуле, создавая на лощеном от макияжа лице полный беспорядок. спрашивается, для кого наводил марафет? — ни с кем. честно. ему, по правде говоря, ни с кем другим и не хотелось. зачем искать себе приключения на одно место, когда есть человек, который знает его тело вдоль и поперек? с которым секс хороший настолько, что у него от одной мысли встает член, где бы он ни был и что бы в этот момент не делал. сонхёна его ответ, видимо, удовлетворил, потому что он напоследок погладил его по губе и откинулся на спинку стула, по дороге стягивая боксеры немного ниже. стоящий колом член выпрямился из-под ткани с блестящей от смазки головкой, и конхо невольно облизал губы. — подвинься ко мне и руки за спину. конхо, наконец получив разрешение, подполз на коленях к нему почти вплотную, а руки послушно сцепил за спиной. сонхён над ним мерно дрочил член правой рукой, прямо в сантиметре от услужливо приоткрытого рта. конхо, чтобы достать до него губами, оставалось пару сантиметров, и он их стремительно сократил. только вот взять член в рот ему не дали. — тихо, только головку. ты куда-то спешишь, конхо? — он в ответ жалобно замотал головой и, когда сонхён поднес к его рту член, мягко обхватил верхушку губами. — хороший мальчик. то ли от похвалы, то ли от долгожданного ощущения во рту, конхо довольно заурчал. а сонхён от вибрации между губ зашипел и опять вытащил чувствительный член у него изо рта. — блять, детка. а конхо уже было не остановить, дорвался. несмотря на недовольство сонхёна, он начал облизывать головку короткими мазками, по-кошачьи высунув язык изо рта. а потом прижался легким поцелуем к самой уретре. такую своевольность сонхён ему позволил, но через мгновение, обхватив член рукой у основания, нетерпеливо направил ему в рот. с грудным стоном удовольствия. длина вошла ему в рот быстро, так, что он сначала даже подавился, хоть и избавился от рвотного рефлекса ещё три года назад. сначала не допросишься, потом вздохнуть не даст — в этом весь сонхён. за затылок конхо схватила сильная рука и насадила его ртом на член до основания, носом в коротко выстриженный лобок. член на языке лежал увесисто и горячо, так, что конхо чувствовал каждую его вену. а ещё запах тела сонхёна, по которому он скучал так сильно, что хоть на стены лезь. от этого всего букета удовольствий у него блаженно закатились глаза. — маленькая сосалка, — сонхён, восторженно улыбаясь, похлопал его рукой по щеке. — работай. дважды просить не пришлось. конхо с полной решительностью погрузился в действие, втягивая щеки вокруг твёрдого члена и всасывая его в себя с накопленным за время разлуки энтузиазмом. небрежные движения от основания и до головки чередовались с мазками языка вдоль всей длины, пытаясь не оставить без внимания ни один сантиметр кожи и позволяя слюне стекать до основания. он жадно глотал член, поглощенный ритмом, не осознавая, что всё это время тонко поскуливал с набитым ртом. — ты создан для этого, да? так хорошо выглядишь на моем члене, звездочка кореи, — грязные слова только подбадривали его работать усерднее, а сонхён, давая ощутить, что всё ещё контролирует ситуацию, подтягивал его за волосы на макушке вверх. всё выше и выше, пока не вытащил член изо рта с громким хлопком. конхо протестующе застонал. — пожалуйста! — пожалуйста что? — верни, — вышло это до того плаксиво и жалобно, что конхо против воли засмущался. а сонхён сильным рывком резко натянул его рот назад на член и так же быстро отстранился. с ещё более похабным звуком. конхо раскатисто застонал. — ах, сонхён… — он намотал на два пальца челку и, притянув его голову к себе поближе, прижал член к лицу, размазывая предэякулят по слюнявой щеке. и как бы конхо ни пытался вывернуться, чтобы взять его в рот, сильная рука упрямо возвращала его на место. — папочка? — что такое, детка? — сонхён, ничуть не удивлённый прозвищу, прикусив губу от удовольствия, втирал ему член в лицо, пока не уткнул конхо носом в основание. «папочка» — это очень мило, это значит, что конхо в отчаянии. — папочка, я хочу в рот. глаза у него были большие и блестящие, как у лани. с чёрными длинными ресницами, которыми он часто-часто хлопал в надежде разжалобить сонхёна. и у него получилось, только вот не совсем так, как он хотел. потому что сонхён с показательно недовольным цоком, как будто делал одолжение, повернул его голову на тридцать градусов и сунул член за теплую щеку. и отведя бедра назад, начал легко толкаться. конхо, от натяжения тонкой кожи, на каждое движение начал поскуливать. рука сонхёна копошилась у него в волосах слегка хаотично, как будто он не мог решиться пригладить ему волосы или привести в беспорядок, зачесать назад или так же, как и лицо, полностью измазать в липкой слюне. ещё один недовольный стон, и он с грудным урчанием вбился ему в рот по самые яйца. и, зарывшись пальцами в волосы на затылке, начал насаживать его губами как флешлайт. конхо на него пытался смотреть сквозь застилающие глаза слезы и хорошо видел, как он потянулся рукой к столу и начал с шелестом копошиться в каких-то бумагах. на секунду остановился, а потом конхо не успел даже осознать, как ему к щеке прижалась пачка сто долларовых купюр. — купишь себе новую кофточку. и какую-то побрякушку. я знаю, ты на это можешь бесконечно бабки спускать, — сохранность денег сонхёна, видимо, вообще не волновала, потому что он, испачкав их о всю ту кашу, которая смешалась у конхо на лице, просто встряхнул и наклонился, чтобы сунуть ему под резинку трусов. и, раз уже и так там, не сдержавшись, шлёпнул по выставленной напоказ заднице. в уголках рта от длительного натяжения уже саднило, а от небрежно входящего члена слюна сбилась в пену и стекала по всему подбородку аж до груди. конхо время от времени давился и под носом у него то и дело надувались пузырьки. сонхёна его вид очаровывал. смотрел он на него, как будто еле сдерживался, чтобы не сделать чего ещё похуже, с увеличенными от возбуждения зрачками, но только тихо мычал себе под нос. когда ритм стал менее монотонным, а привычное движение туда-обратно начало чередоваться с тем, что сонхён просто вводил член ему в глотку и держал, конхо понял, что он скоро кончит. головка под языком на грани оргазма легко дергалась, и он, чтобы ускорить процесс, начал совершать вокруг ствола глотательные движения. это в принципе единственное, что он мог в этом положении — без рук и с полным контролем над собственным ртом. — куда ты хочешь, чтобы я кончил? мм? в рот или на лицо? а конхо просто сидел с приоткрытым ртом, не понимая, что от него хотят. глаза от возбуждения застелила влажная пелена, и он мог только стонать и мяукать с тяжелой отдышкой. сонхён, приняв это за ответ, принялся дрочить у него над лицом. — нет, в рот! пожалуйста, — глаза против воли скрестились на члене и, когда сонхён с грудным стоном прижал головку к влажным губам, чуть не кончил сам. тёплая сперма вылилась ему в рот обильными толчками, у сонхёна от оргазма дёргалось левое бедро. он на пике возбуждения ещё что-то грязно шептал, но конхо уже был не тут и его не слышал. от знакомого вкуса и удовольствия от понимания, что он заставил сонхёна кончить, у него бессознательно закатились глаза. больше всего конхо любил быть хорошей деткой, угождать и доставлять удовольствие, иногда он даже мог кончить, не притрагиваясь к себе, вот так, сидя у сонхёна между ног. остатки спермы сонхён сцедил ему из головки на предусмотрительно подставленный язык и с шипением из-за сверхчувствительности отстранился. — кто мой хороший мальчик? —конхо все ещё не до конца понимал, что происходит, когда сонхён, вернув на место свои штаны, за талию поднял его с пола. поглощенный процессом, он даже не заметил, как сильно у него затекли ноги и болели предплечья. — моя маленькая послушная птичка. со всей заботой, на которую он в принципе был способен, сонхён начал растирать ему онемевшие пальцы. а ноги не держали вообще, потому, особо не церемонясь, он усадил конхо на рабочий стол. — самая лучшая детка. между острых коленей всунулись бедра, а к губам в благодарность страстно прижались чужие. сонхён этим всем безобразием, что творилось у него во рту, казалось, вообще не брезговал. только отстранился, чтобы повытирать ему лицо подолом брендового лонгслива. не особо вникая, что он после всего этого ещё хочет или может, сонхён свободной рукой залез ему в мокрые насквозь трусы и принялся в быстром темпе дрочить. глаза влажные, сопли рекой и слипшиеся волосы — эффект, на который он потратил сегодня в салоне триста тысяч вон. сил на то, чтобы думать о внешнем виде, не осталось, и от накрывшего волной удовольствия конхо звонко и протяжно застонал. — давай, мой хороший. было до того сладко, что аж плохо, но он, не смея мешать сонхёну даже на грани безумия, просто вцепился ему ногтями в плечи. свежему маникюру тоже походу гайка. минута дрочки твёрдой рукой, шепот сонхёна на ухо, какой он молодец, самый красивый и как сильно папочка им гордится. то ли за минет, то ли за силы, вложенные в камбэк. результат один — кончил конхо с фейерверком перед глазами и вакуумом в ушах. а застонал так громко, что сонхёну пришлось заглушить его очередным поцелуем. тяжелое дыхание у них было одно на двоих, как и приятная усталость. сейчас бы оказаться в мягкой кровати и заснуть, сплетаясь конечностями на пару часов, а не работать в душном офисе. конхо даже от мысли, что ещё нужно куда-то ехать, было дурно. после секса с сонхёном всегда так было, он целовал его в шею, где-то за ухом, и гладил по дрожащей спине. а чувственные слова, от обжигающей близости, так и просились сорваться с языка. только вот жмущая пачка купюр под задницей хорошо ему напоминала, что они отнюдь не для этого встретились, и что делать этого, ради поддержания привычного непринужденного тона в отношениях, лучше не стоит. конхо — он же желанная звезда, недосягаемая мечта, правда? такие, как он, не остаются для сеанса поцелуев и, уж тем более, не признаются в чувствах после хорошего секса. как бы ему ни нравился сонхён, он этого не изменит. потому, как только к нему вернулась способность здраво мыслить, он целомудренно чмокнул сонхёна в уголок губ и резво соскочил со стола. пора ехать домой собирать чемодан. напоследок устроил ему небольшое шоу, собирая джинсы и кроссовки с пола, глубоко наклоняясь в одних трусах, которые, между прочим, были всё в том же положении, как их закатил сонхён. и, избегая зрительного контакта, сложил деньги в найденный на диване фирменный хайбовский пакет. уже в дверях обернулся. а сонхён все ещё стоял у стола, но уже опять был весь в работе. кому-то звонил и агрессивно клацал тачпад на макбуке. на губы лезла непрошеная улыбка. только что его член был у него во рту, а сейчас они делают вид, что у них деловые отношения. хорошо, в этом есть смысл, так было всегда. до следующего камбэка ещё очень много, но он обязательно придумает, за что ещё ему надо поблагодарить своего самого талантливого продюссера. через месяц можно будет повторить.