Damsel in Distress

Шейн, знаете, очень устал. Он был обычным студентом, вёл свою самую одинарную жизнь: скучные пары, скучные встречи с друзьями, скучные вечеринки, скучное расписание и тренировки. И надо же ему было начать встречаться с этим чокнутым. Надо же влюбиться в этого придурка! Ещё на первом курсе на одной из скучных вечеринок по случаю сданной сессии Хейден потащил его играть в пиво-понг. Ну понимаете, ординарные развлечения, ординарных студентов. Всё было бы супер, не будь Шейн настолько неуклюж. Он отлично управлялся своим телом, отлично владел конечностями, но только до момента, пока в его кровь не попадает алкоголь. Неважно, это пинта пива или рюмка чего-то покрепче, тут уж, извините, как пойдёт. Туман в голове помноженный на весёлый нрав рождал ходячую катастрофу по имени Шейн. И та вечеринка без эксцессов не обошлась: он облил пивом какого-то парня, в которого ему не посчастливилось уткнуться, когда хотелось отойти от стола. После череды «извините» и «мне очень жаль» ему заткнули рот и попросили не мельтешить. В насмешливом тоне угадывались весёлые нотки, а ладонь на губах вводила в недоумение. Проглотивший поток ругательств Шейн укусил за ладонь и хмуро оглядел нарушителя его личного пространства, в крови гуляло уже некоторое количество алкоголя, поэтому смелости ему было не занимать. Парень напротив его чем-то выбесил, поэтому Холландер уже приготовился нападать, однако его агрессия быстро сдулась под натиском лучезарной ухмылки и следующих слов: — Горячая штучка, — посмеялся и откровенно изучил взглядом с ног до головы, — темперамент огонь. Как зовут? — Чё, бля?.. — Прям так и зовут? Кулаки зачесались в новой силой, однако Хейден, его лучший друг, с которым они пришли сюда вместе, отвлёк его: — Мужик! — он повис пьяным счастливым комом на плечах Шейна и проныл: — Джеки пришла! Представляешь, она выглядит как богиня. Мужик, подстрахуй меня. Холландер закатил глаза и повернулся обратно к этому узколобому придурку, который пристал к нему, однако его и след простыл. Тяжело вздохнув, он отцепил от себя Пайка и повёл пьяное нечто к выходу — если он сейчас не выведет друга из этого помещения, завтра весь кампус будет гудеть про то, как Пайк облажался. Такие пьяные выходки были не впервой, поэтому Шейн решил подстраховаться и дойти с ноющим Хейденом до его комнаты в общежитии. Алкоголь потихоньку выветривался под воздействием прохладного воздуха, а Шейн думал о том, что по какой-то причине не может забыть раскатистый и насмешливый голос с чётким грубым акцентом. *"" Утро принесло Шейну головную боль, дикий сушняк и новость о том, что у него всё-таки появится новый сосед. Прошлый сосед выселился, когда решил снимать квартиру вместе со своей девушкой. Три месяца Шейн наслаждался тем, что был один в комнате, наслаждался тишиной и спокойствием, личным пространством без присутствия чужих вещей. Когда комендант ушёл и обещал, что парень придёт в течение дня, Шейн просканировал помещение и остался удовлетворён общим порядком, поэтому бессовестно завалился досыпать свои законные часы выходного. Следующее его пробуждение сопровождалось тихим копошением: на фоне звякнуло что-то металлическое, раздался шорох простыней и тяжёлый усталый вздох. Просыпаться всё ещё не хотелось, однако просто лежать и пытаться заснуть из-за чужого присутствия он бы точно не смог. Приняв решение «проснуться» Шейн открыл глаза и широко от души зевнул, поворачиваясь к своему новому соседу: — Привет, я... — Привет, крошка, — опять лучезарно улыбнулся его вчерашний не-знакомый и перекатился на бок, подкладывая ладонь под голову: — Как спалось? — Какого хуя ты тут делаешь? — конечно, Шейн знал ответ, но его совершенно не устраивало присутствие этого напыщенного индюка. — С этого дня живу. А ты? Шейн сел на кровати, сбрасывая остатки сна и пытаясь осознать масштаб катастрофы. Масштаб, судя по всему, был чудовищным. Его новый сосед развалился на соседней койке с таким видом, будто он хозяин как минимум этой планеты. — Ты серьёзно? — голос Холландера всё ещё был хриплым после сна, но сарказм уже пробивался наружу. — Из всех комнат в этом чёртовом общежитии тебе досталась именно моя? — Судьба, — сосед широко улыбнулся, сверкнув зубами, и картинно приложил ладонь к груди. — Я тоже не в восторге. Но мне сказали: свободная кровать. Долго пришлось ждать эту комнату, собрался быстро, приехал, а тут ты. Спящий. Милый. Решил не будить. — Благородно, — процедил Шейн. — Просто рыцарь в сияющих доспехах. Без коня, правда, но с наглой рожей. — О, конь у меня есть, — парень лениво перекатился на спину и закинул руки за голову, разглядывая потолок. — Просто в гараж не влез. А рожа… — он покосился на Шейна с откровенной насмешкой, — многим нравится. Может, и тебе понравится. Когда перестанешь шипеть. Шейн сжал челюсти и потёр лицо ладонями, его выходной день только начался, а уже обещал быть невыносимым. Он спустил ноги с кровати и нащупал тапочки, стараясь не смотреть в сторону соседа. Это помогало слабо: тот буквально заполнял собой пространство, даже не двигаясь. Пахло от него чем-то резким, но приятным, не одеколоном, скорее, чем-то хвойным и разогретой на солнце кожей. — Слушай, давай сразу обозначим, — Шейн наконец обернулся и скрестил руки на груди. — Я вчера облил тебя и извиняюсь за свой косяк, был пьян и не очень контролировал себя. Называть меня крошкой, горячей штучкой и прочей вульгарной лексикой не стоит, я не оценю. Но мне интересно. Это такой способ флирта или ты просто придурок от природы? Парень приподнялся на локтях и посмотрел на него с искренним любопытством, будто Шейн только что признался в чём-то глубоко личном. — А ты всегда такой агрессивный? Или только с утра? Может, кофе? У меня есть, — он кивнул на одну из коробок, сваленных у двери. — Я спросил первым. — А я решил проигнорировать. Потому что вопрос глупый. Конечно, это флирт. Ты симпатичный, когда злишься. Чем-то на котёнка похож. Глаза блестят, скулы краснеют. Загляденье. Шейн моргнул, потому что такого прямолинейного ответа он точно не ожидал. Внутри что-то дрогнуло, не то раздражение, не то что-то ещё, неприятно похожее на смущение. Он быстро замаскировал это очередной порцией яда: — Пиздец, мы точно не подружимся. — А я, может, не дружить с тобой собрался, но ты не отвлекайся. Я тебе комплимент сделал, между прочим, — парень сел окончательно, свесив ноги с кровати, и теперь они сидели напротив друг друга, разделённые метром казённого линолеума. — Ты должен сказать спасибо. — Спасибо, — без выражения выдавил Шейн. — Обязательно запишу в дневник: «Дорогой дневник, мне не описать ту боль и унижение, которые произошли со мной сегодня утром — незнакомый хам назвал меня загляденьем». Мои потомки будут в восторге. — Обожаю, — вдруг выдохнул сосед с непонятным восторгом и хлопнул себя по коленям. — У тебя ещё и язык острый. Это надолго, да? — В смысле? — Ну, это, — он неопределённо покрутил пальцем, обводя сначала Шейна, потом себя, потом комнату, — наше соседство. Будет весело. Я люблю, когда весело. — Я люблю, когда тихо, — отрезал Шейн. — Значит, будем договариваться. Я — шумный. Ты — тоже шумный, но пока не готов это признавать. Или у тебя девчонки были никчёмные, — от греха последние слова он пробормотал едва слышно. — Давай знакомиться? Я Илья Розанов, твой новый сосед. Он протянул ладонь, широкую, с длинными пальцами и парой свежих царапин на костяшках. Шейн смотрел на эту ладонь секунду, две, три, потом тяжело вздохнул и пожал. Рукопожатие вышло коротким и деловым, но Илья зачем-то чуть задержал его пальцы в своих, будто пробуя на прочность. — Шейн. — Я знаю. Мне комендант сказал. Ещё сказал, что ты ответственный и не пьёшь. Солгал, получается. — Я пью. Просто не умею. — Я заметил. Пиво-понг явно не твой вид спорта. Шейн вырвал руку и поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. Он направился к своему столу, где сиротливо стояла кружка с остатками вчерашнего чая, и принялся перекладывать вещи без всякой цели — лишь бы чем-то занять руки. Илья, разумеется, никуда не ушёл. Он продолжал сидеть на своей кровати и наблюдать. Не тайком, а открыто, нагло, с каким-то даже исследовательским интересом, будто Шейн был не студентом, а забавным экспонатом в музее дурного настроения. — Знаешь, что я думаю? — лениво протянул он. — Мне страшно представить. — Я думаю, мы подружимся. Возможно, даже больше. Шейн резко развернулся, сжимая в руке многострадальную кружку: — Ты можешь хоть пять минут побыть не… придурком? — Неа, — Илья широко улыбнулся и потянулся за своими коробками, — это часть моей личности, мой характер. Если не буду придурком, значит, не буду собой. Он легко, одним движением поднял тяжёлую коробку и понёс её к пустому шкафу, по пути едва уловимо задев плечо Шейна. Это могло быть случайностью. Могло. Но что-то в том, как дрогнули его губы — беззвучный смех, спрятанный в уголках рта, — говорило об обратном. Шейн остался стоять посреди комнаты с кружкой в руке и стойким ощущением, что его спокойная одинокая жизнь только что накрылась медным тазом. И, что хуже всего, где-то на задворках сознания — там, куда он старался не заглядывать, — мелькнула мысль, что та вечеринка закончилась совсем не так плохо, как ему казалось. *"" На удивление, жизнь с Ильёй Розановым оказалась вполне сносной: он был не таким шумным, как по началу казалось, был не такой уж и занозой, лишь иногда препираясь ради проформы; чистоплотный и к тому же щедрый. Он делился с Шейном своей едой, иногда приглашал вместе отужинать, они ходили пару раз на вечеринки, где Илья ловко доставал ему не дерьмовый алкоголь. Холландер быстро накидывался, лишённый всякой устойчивости к спиртному, а Илья как будто никогда не пьянел. Когда Шейн рассказывал друзьям про своего соседа, он либо жаловался, либо обозначал, что Илья на гондона не тянул, — Хейден и Джей-Джей смеялись над их соседством, а Роуз, его милая, приличная девочка, самая лучшая и близкая подруга, сущий ангел во плоти, спрашивала о том, когда у них намечается свидание. На недоуменные взгляды, девушка обычно глубоко и скорбно вздыхала «мальчики», закатывая свои чудесные голубые глаза. Шейн краснел, бледнел, мрачнел и просил так больше не шутить. Тянулись дни, подходил к концу очередной семестр. Именно тогда подвалил Илья, но не с приглашением на очередную вечеринку, нет, почему-то он нарушил их обычный распорядок пятничного вечера и своим самым невинным видом предложил: — А у меня билеты в кино, — хитро прищурился и помахал бумажками перед лицом Шейна, — целых два. — Ага, — непонимающе протянул Холландер, даже не оторвавшись от своего ноутбука, в котором набирал текст своей курсовой работы. — Для тебя и меня, Холландер. — Рад за тебя. Закатив глаза и тяжело вздохнув, Илья нежно взял подбородок Шейна и повернул его лицо к себе, помогая тому сосредоточиться на нём. Парень не сразу понял, что от него хотят, нахмурился и хотел уже начать ругаться, однако Илья улыбнулся ему и вновь показал билеты. Шейн выдохнул ругательства, заливаясь красным по самые уши, радуя своим смущённым видом соседа. — Ну так что? — шёпотом спросил Розанов, взглянув на манящие губы и подняв голодный взгляд на их хозяина. — Что? — заворожённый выдох. — Ты же пойдёшь со мной? — Да... Холландер и сам не понял, как дал согласие, не сразу догнав смысл разговора и цель, которую Илья преследовал. — Славно. *"" Спустя несколько свиданий, на которых они скорее целовались чем смотрели-говорили-ели-гуляли, Шейн сам себе признался, что, да, ему нравится этот невыносимый парень, ставший чем-то большим, чем сокурсник и сосед. Они начали встречаться. Холландер не хотел, чтобы их отношения стали достоянием общественности, но сам не заметил, как их возвели в ранг сладкой студенческой парочки. Всё учебное заведение будто было в курсе их взаимоотношений — если раньше около Ильи обязательно кто-то вился, то сейчас их как отрезало. Сам парень шутил, что злой взгляд Шейна пугает остальных, однако Холландер был уверен, что всё не так просто. Ходили разные слухи. Он составил свой рейтинг любимых: 1. Он одомашнил Илью, приручил этого сексуального маньяка. 2. У него в постели такая магия, что Розанов легко отказался от других своих пассий. 3. Шейн неприлично богат, Илья с ним встречается ради выгоды и его миллионов. 4. Илья проиграл кому-то в споре, и ему дали задание трахнуть Шейна, но он втянулся. И вот мы здесь. Последний, но не по значимости и забавности слух звучал примерно так: 5. Шейн и Илья в дом-саб отношениях, где Илья его покорный раб, который пытается сделать приятно своему господину. ... и доводил Шейна до икоты, так сильно он ржал, пока ему рассказывали подробности этого слуха. А потом он однажды услышал, как Илья разговаривает по телефону со своим другом. — Не, бро, я сегодня не пойду никуда, — он замолчал, видимо выслушивая другую сторону диалога, — ну-у, ты же знаешь, если Шейн против, то и я против. Сейчас спрошу у него. Далее следовал монолог, который никоим образом самого Шейна не коснулся. — Малыш, — крикнул Илья, уверенный в том, что Шейн не в общежитии, потому что они сегодня ещё не виделись, не считая утренних нежностей, — ребята зовут на вечеринку, что думаешь? — пауза, будто Розанов кого-то выслушивает. — Нет, бро, он теперь злится, я же сказал, что никуда не пойду! Всё, давай, мне мужика надо успокаивать! Холландер вышел из ванной комнаты и с недоумением уставился на своего парня, не зная, то ли смеяться, то ли плакать, что его выставляют домашним тираном, который никуда не пускает своего возлюбленного. Розанов, который доселе торжественно улыбался в телефон, быстро набирал текст, видимо, адресованный Шейну. Собственный мобильник пиликнул уведомлением, заставив Илью поднять растерянный взгляд. — Что именно ты слышал? — с озабоченным видом спросил Илья, вдруг растеряв весь свой весёлый настрой. — Я полагаю, наверное, всё? — глухо ответил Шейн, сдерживая смех: — Почему ты им говоришь, что я не разрешил? Эта твоя отмазка давно появилась? — Да ну их, — как-то весь расслабился Илья, подплывая к Шейну, будто акула к добыче, — не хочу никого видеть, мне и с тобой хорошо, — озабоченная морщинка меж бровей разгладилась, настороженность пропала, уступая место уверенным движениям, — целоваться с тобой под те идиотские сериалы намного круче. Холландер хотел был возмутиться, что ничего они не идиотские, но растерял все мысли, вновь и вновь утопая в горячих сильных объятиях и втягиваясь в ласковый поцелуй. *"" Шейн не замечал странностей. Или не хотел замечать? Впрочем, неважно. Шейн не обращал внимания на странные выходки Ильи. Ночная работа? Да, понятное дело, что он работает, он ведь сирота, ещё и на чужбине. Тут бы выжить. Он был совсем не против, ведь Илья никогда не давал повода усомниться в себе. Да? Да же? Шейн не был уверен, какой ответ он хочет дать на этот вопрос. Ещё одна странность заключалась в том, что Илья был до смешного неуклюж. И травмоопасен. По отношению к себе, разумеется. Почему-то рядом с Шейном он был очень ловкий и проворный, что на корню ломало легенду Ильи по поводу его травм и синяков, которые ему приходилось находить, пока они занимались... кое-чем, в общем, занимались. До поры, до времени Холландер и правда закрывал на это всё глаза, списывая на ночные подработки. Не блядует и ладно, главное, ведь триппера нет и наркотиками не увлекается. Остальное не столь важно. Не, ну, мысли разные были, но он от них отбивался до последнего, с упорством достойным самого твердолобого человека. Так вот, в очередной раз отбиться не получилось, когда его похитили. Типа, натурально так похитили: ударили, пригрозили оружием и накинули на голову пахнущий пылью плотный мешок, пока увозили непонятно куда прямо после пар, когда он пытался дозвониться до Ильи, чтобы спросить его о дальнейших планах. Дяденьки преступного вида, проще говоря мордовороты, сняли мешок, когда Шейн уже был готов задохнуться пылью или своей паникой, пока ехал, не удалось определиться. Конечно, страх присутствовал, и он был животный, дикий. Шейн очень сильно испугался и в голове перебирал, когда за свою столь короткую жизнь успел напортачить до такой степени, что его уже крадут без звонка и извещения. Ну, знаете, хотя бы предупредить его, если на него микрозайм какой оформили, или на крайний случай можно было хотя бы письмом пригрозить: так-то, так-то, мистер Холландер, вы нам должны, иначе вам пизда. Отвлекая себя такими мыслями, Шейн не сразу заметил, что в заброшенному здании, где его содержали какое-то время, начался переполох. Слышались крики, выстрелы, шаги. Холландер с замиранием сердца слушал эту какофонию и размышлял, где же в своей жизни он допустил такую ошибку. А потом как закрутилось. Его спас Дэдпул — новоявленный то ли супергерой, то ли наёмный убийца, то ли вообще злодей, который водил свои битвы в их стране. Говорили, что он супер крутой, супер сильный и много чего ещё супер. Шейн мало интересовался этим, лишь иногда краем уха улавливая сплетни и новости, которые касались их города. И вот он, собственной супергеройской персоной, стоял перед привязанным Шейном, окружённый трупами, реками крови, отдающей чем-то металлическим, а ещё резким запахом мочи и оружейной смазки. Сияя в своём красно-чёрном костюме и почему-то разговаривая голосом Ильи, шустро срезал путы и освобождал Шейна из плена. Холландер завис, а потом без объявления намерений, войны и мира снял маску, которая скрывала под собой лицо его любимого человека. И весь мир померк для него. Для него и осознания того, во что он умудрился вляпаться. *"" — Шейн! — окрик Ильи через всю столовую заставил вздрогнуть и пролить сок, который он собирался допить и закончить трапезу. — Шейн! Стой, пожалуйста, стой! Холландер и не думал послушаться, быстро собрав свой мусор и остатки пищи, он рванул в сторону выхода, придерживаясь плана, который составил почти полгода назад. Почти полгода назад, когда его в очередной раз выкрали и держали под замком в каком-то обветшалом сарае на окраине города. Не поймите его неправильно, быть любимым человеком героя, который махался со злыми чуваками, очень почётно, ответственно и, как оказалось, травмоопасно. Ради бога, кто вообще думает о том, какой у него крутой бойфренд, пока его держат на мушке и обещают этому самому герою убить его любимого, если тот не сдастся. Да, Шейн знал, что Илья неубиваем, что его регенерация быстро бы справилась с теми ранами, которые ему нанесли, однако эта информация никак не повлияла бы на ту часть памяти, которая отвечает за ту сцену. Холландер честно думал, что потерял его, когда те ублюдки застрелили его в голову. Несколько пуль прошли насквозь! Несколько пуль, отверстия которых зияли кровавой пустотой, пока Холландер бился в истерике, пытаясь вызвать скорую, полицию, пожарных и спасателей. В общем, не слишком аппетитно. Его истерику смог унять только её виновник, который почему-то пришёл в сознание, успокаивал и шептал в волосы о том, что всё в порядке и не о чем беспокоиться, ведь они оба живы, здоровы. Шейн тогда от переизбытка чувств плакал и смеялся, руками колошматя по груди, на которой минуту назад истерил. В чем не признался бы и под пытками, хорошо? Первый раз можно было стерпеть, в конце концов, у каждого героя есть свои слабые стороны. У Ильи это оказался его сокурсник, сосед и его возлюбленный. Это всё один человек если что. Так вот, у Дэдпула было много врагов. Он, как объяснял потом лично Шейну, мочил плохишей, а те узнали про Шейна и решили, что так можно доставить ему реальный ущерб. Раз убить Дэдпула невозможно. — Прямо-таки невозможно? — Прям, да, невозможно. — Пиздец. А я тут каким образом? И тогда Илья пересказал, что какой-то «гондон» украл его личный телефон, нашёл там контакты близких и, конечно, переписку с Шейном. Несмотря на блокировку и ключи, которые были на том устройстве (личный гаджет всё-таки), этот «гондон» узнал место его учёбы, следил за ним несколько месяцев, пока они встречались и влюблялись, а потом, когда понял, что Илья потерял бдительность, выкрал Холландера. По его идее Илья должен был сдаться и заменить собой своего любимого. Но Илья просто взял и в порыве ярости почти уничтожил всю группировку. Выжили несколько человек, они смогли убежать, но Розанов обещал, что точно разберётся с ними. И Шейну не о чем переживать. Холландер и сам не знал, чем руководствовался, когда согласился и принял такую сторону Ильи, просто иногда целыми ночами проводя без сна, пока Розанов не возвращался в их постель. Просто беспокоясь о том, что кто-то следит за ним. Просто скатываясь в паническую атаку моментами. Просто пытаясь выжить в таком ебанутом мире. Он принял, понимаете? Он понял, принял и зажил с Ильёй, узнав о нём что-то новое. Ну, у кого-то хобби монетки собирать, кто-то любит бабочек на иголки накалывать. Илья вот из людей люля-кебаб делал. У каждого свои недостатки. Но! Но случилась очередная суббота и дела Шейна в центре города. Снова мешок, головорезы, но на этот раз сарайчик. Пока он задыхался из-за пыльного мешка и носа, который, не прекращая, кровил, потому что его несколько раз приложили о стену, когда он пытался сопротивляться; пока он тихо ронял слёзы, не смея пошевелиться из-за связанных за спиной руками, Дэдпул прорывался через всех ублюдков, которые посмели выкрасть его любимого. Шейн снова слышал крики, выстрелы, шаги. Его вновь спасали, словно девицу в беде. Он сам не знает, когда пришла идея расстаться с Ильёй, но она был неумолима. Вопреки заботливому нраву, вопреки хорошему сексу, вопреки их соседству, вопреки глубоким чувствам. Вопреки его любви к этому невыносимому заносчивому парню, он больше не мог принять то, что его могут убить, что его любимый может не успеть. А ещё вопреки здравому смыслу. Какой здравый, какой смысл, когда в голову только страх? *"" Он избегал Илью почти всё то время, пока тот пытался добиться вразумительного ответа. Неделя, затем вторая, затем месяц и вот пошёл уже трейти месяц. Целых семьдесят четыре дня Шейн избегал своего бывшего бойфренда. Илья пытался выйти с ним на контакт первый месяц, первую неделю преследовал и искал его через знакомых, однако Шейн строго настрого запретил кому-либо из друзей говорить ему что угодно о его персоне. Благо были каникулы, две недели перерыва, на которых Шейн занимался тем, что слонялся по родительскому дому и приводил мысли в порядок. Для себя он решил, что бросить Илью было разумно, во-первых, потому что Шейн был его слабостью. Нет слабости, нет смерти/рабства/насилия от тех, кто желает ему плохого. Во-вторых, потому что он был в ужасе. Сломанный нос и кровавые сопли — цена, которую он заплатил во второй раз. В следующий раз его оставтят калекой? Убьют? Стоит ли любовь Ильи его жизни? «Не смей даже думать, блядь, над ответом! Не стоит! — шипел на него собственное чувство самосохранения». «А нужна ли ему жизнь без любви всей его жизни, пусть даже такой ценой? — тихо шептало нечто, что поселилось в области сердца». Он трусливо сбежал и надеялся, что такой ответ устроит Розанова и тот сам отвалит от Шейна. По приезде оказалось, что не отвалил. Просчитался, но где? И плохие парни почему-то тоже не отвалили. Он, понимаете, культурно отдыхал на тусовке, надираясь алкоголем по самые помидоры. Пил и пил (пиво), пока не почувствовал, что ему нужно отойти отлить. Едва отойдя от барной стойки, он почувствовал резкую боль и отключился. Вот так позорно закончилась его попытка забыться в алкоголе, переживая горе утраты любви. Молодость. Пробуждение было отнюдь не лучшее, он бы даже сказал, что откровенно дерьмовое. В него плеснули чем-то мокрым, холодным и очень не располагающим к мирному сну. Вода заливала глаза, нос, одежду. Он почувствовал, как его взяли за волосы и заставили поднять голову, пока Шейн пытался прийти в себя и почувствовать вообще окружение. Пока было понятно только то, что его привязали к стулу, залили холодной, сука, водой и пытаются добиться от его пьяного мозга вразумления и ответов на вопросы. — Где он?! — в нос ударил резкий запах чеснока, что Шейн поморщился и попытался убраться подальше от несвежего дыхания, но добился лишь того, что ему прописали левой в живот: — Ещё раз спрашиваю, — прогаркал его похититель, поднимая задыхающегося парня за волосы, — где Дэдпул? — Да мне откуда знать? — голос был сиплым, больше похожим на шепот. — Вы же голубки, — прохмыкал средних лет мужчина, который своей мордоворотостью был похож на того, что держал его за волосы. Шейн аж глаза пошире открыл, чтобы убедиться в том, что они точная копия друг друга: одинаковые стрижки под ноль, сплющенный нос, одинаковые чёрные костюмы, телосложение, точь-в-точь повторяющее друг друга, и даже голоса одинаковые. Он проморгался и на грани истерики усмехнулся своим мыслям. Его пытали близнецы! Вот это да, думал Шейн, пока его ещё раз ударили, заставив прогнуться, дабы уменьшить боль по всему телу. — Чё ты лыбишься, пидрила? — зло выплюнул тот, что был рядом. — Где твой голубой друг, а? — Не обзывайся, — укоризненно проворчали ему из двери, куда зашёл третий участник экзекуции, который, к удивлению Шейна, был третьей копией. Все трое мужчин, похитителей, были один в один похожи друг на друга, отличаясь лишь элементами одежды — у кого-то рубашка были расстёгнута чуть больше, у кого-то рукава закатаны, кто-то был полностью одет и глухо застегнут. — Любовь — есть любовь, — сказал он, будто специально выкручивая на максимум абсурдность ситуации, — то, что они любят друг друга, это ведь прекрасно. Холландер ошалело огляделся, выискивая признаки камер и режиссёра, который крикнет «Снято!», но, разумеется, ничего такого не было. Он хрипло засмеялся, введя своих похитителей в ступор. Они переглянулись и с опаской взглянули на пленного, который ломал шаблоны своим спокойствием и смехом. — Вы что, тройняшки? Как те свинята из сказки? Тот, что держал его за волосы, выругался и ещё раз приложил кулаком, на этот раз метя в челюсть. Шейн перестал смеяться и болезненно застонал, когда голова отшатнулась и перед глазами встали искры. Проморгавшись и уняв тошноту, он сглотнул ком в горле и предпринял ещё одну попытку. — Он не придёт. — Да с чего бы? Он всегда за тобой приходит. — Ну, значит, на этот раз не придёт, — улыбнулся горько и опустил голову, скрывая набежавшие слёзы, — я его бросил. Мы очень нехорошо расстались. — Ты врёшь! — К сожалению, это правда, — всхлипнул Холландер, ниже опуская голову и осознавая, что собственными руками разрушил своё счастье. Похитители вновь переглянулись, тот, что стоял всё это время у двери, пожал плечами и вышел из комнаты. Мужчина, который совершал основное действие под кодовым названием «выбить всю правду», отошёл, сплюнул под ноги и махнул рукой, отправляясь вслед за товарищем. Остался последний мучитель, который на кой-то подал ему воды и помог выпить, похлопал его по плечу и предложил: — Хочешь выговориться? Так скажем, последние слова, чтобы облегчить душу. Холландер помотал головой, а потом задумался. Ну в конце концов, что он терял? Мужскую гордость? Так не надо было реветь перед этими тремя. Самоуважение? Чего не было, того не было. Не после того, как его крадут уже третий раз. А так он мог освободить голову от навязчивых мыслей и сомнений. Кивнув мужчине, он начал свой рассказ издалека — как встретились, как влюбился, хотя всю жизнь встречался только с девчонками, а тут как переклинило. О счастливом времени наедине с Дэдпулом, о шоке, о страхе и напоследок: — Я так сильно испугался, бросил его, думал, что поможет, — тихо признался Шейн, глубокой и тяжело вздохнув, — лишил себя заботливого бойфренда, лишил себя счастья, пусть и такой ценой. А ещё знаешь, что самое обидное? — Что? — Никто меня до таких оргазмов не доводил, представляешь? С ним фейерверки, взрыв сверхновой, а с другими... Блеклая тень былого удовольствия. — Раз уж тебе так хорошо было, почему ты позволил собственному страху распоряжаться твоей жизнью? Шейн замолчал, обдумывая слова человека, который дал ему дельный совет. Да, его похитили перед этим, однако совет и правда был кстати. Чего он испугался, в конце-концов? Того, что его будут красть, если он останется с Ильёй? Так его украли только что, а ведь они расстались. И плохишам, кажется, действительно наплевать, в каком именно они статусе прямо сейчас находятся. Чтобы скрыться от этих людей, надо было как минимум переехать, но Шейну почему-то казалось, что это мало поможет. Оставалось смириться с такими маленькими шалостями, пусть и не хорошо отражающимися на его здоровье. Про убийства Ильи он старался не думать — не ему переживать о жизнях тех, кто подвергает его опасности, чтобы добраться до другого человека. От осознания, которое его посетило, у Шейна мурашки побежали. Оказывается, необязательно расставаться с человеком, которого любишь. Оказывается, можно договориться со своими мыслями. Оказывается, Илья ему дороже его собственной безопасности. Пиздец, что тут ещё скажешь. На этот раз спасение ничем не отличалось от предыдущих: крики, выстрелы, неприятный запах и обеспокоенный Илья, который буквально на руках вынес раненного Шейна из горящего здания. Вопреки протестам любимого, Розанов сунул его в такси и попросил поехать сразу в больницу для обследования. Там ему оказали доврачебную помощь, перевязав всё, что требовалось, а также прогнав в рентген-кабинет, чтобы убедиться в целостности костей. Только тогда, когда Илья убедился в том, что Шейн в порядке и его жизни ничего не угрожает, они сели в холле больницы и выдохнули. Шейн, потому что всё кончилось. Илья — потому что с Шейном всё было хорошо. Свой костюм в облипку он уже давно сменил на повседневный наряд, о прошедших событиях намекали лишь синяк на скуле, успевший уже выцвести до бледно-зелёного, да хромота на левую ногу вследствие пулевого навылет. Холландер залип на синяк, пока Розанов взглядом сверлил свои мозолистые руки. Опять. Опять он подверг опасности самого дорогого человека. — Прости меня, — прохрипел Илья, даже не повернувшись к собеседнику. Ему физически тяжело было смотреть на Шейна. — Всё нормально, — Шейн усмехнулся, — ну, то есть... Ничего нормального, но не переживай. Я хотел бы с тобой поговорить. Он замолчал, пытаясь подобрать слова, которые куда-то испарились, хотя он последние два часа только и делал, что обдумывал свою речь. — Ты хочешь окончательно со мной порвать, да? — с горечью выдал вопрос Илья, зарываясь ладонью в вихрастые кудри цвета жженой карамели. — Нет, не хочу, — Шейн глубоко вдохнул и поднял подбородок Ильи, поворачивая его к себе, чтобы заглянуть в больные, усталые глаза. Голубые, глубокие, словно море и небо. Любимые. — Я понял, что не смогу без тебя. Да, я боюсь, но как видишь, даже без отношений с тобой меня похитили, поэтому, думаю, глупо отказываться от такого классного парня только из-за страха. В конце концов, я же люблю тебя. По мере того, как Шейн путано объяснял свою точку зрения, Илья всё больше и больше удивлялся. Хотя нет, откровенно охуевал от основного тезиса. То есть, получается, «да, я боюсь, но люблю больше», так? Он всё верно понял, правда? — Шейн, — простонал Илья, заключая его в объятия, — Шейн, — прямо в губы, чтобы затем глубоко и жарко поцеловать, потеряться в дыхании, влажном нутре. — Шейн... — на кончике языка, который ему прикусили. Холландер с трудом оторвался от поцелуя, чтобы вдохнуть воздух и оглядеться по сторонам. Ему пришлось напомнить себе, что они не в их комнате. Даже не в минимально укромном месте. Они прямо на ладони здесь, в холле больницы, где с упоением целовались секунду назад. Нет, так нельзя. Если они продолжат, Шейн точно сорвётся и натворит глупостей в местном туалете. Ему не хотелось бы примирительный секс проводить в кабинке больничного туалета. *"" Илья не помнил, когда они успели добраться до их комнаты, в голове мелькали лишь обрывки мыслей. Надо не уронить Шейна. Его постель чистая? Блин, смазку новую не забыть бы купить, а та клубничная и на вкус, и на запах та ещё хрень. Каждая мысль проскальзывала, не оставив и следа, словно песок сквозь пальцы. Были лишь губы, соединённые в поцелуе, ладони Шейна, которые жадно мяли мышцы и кожу, оставляя за собой жар и удовольствие. Закинув Холландера на кровать, Илья начал скидывать с себя одежду и не сразу заметил то, как на него смотрит парень. С поволокой в тёмных внимательных глазах, с пылающими красным щеками, ничего не делая, просто наблюдая. — Нравлюсь? — Ещё как. Розанов хотел лишь подразнить, но такой честный и прямолинейный ответ лишил его всякого разума, выбив весь дух. С глухим рыком он рухнул прямо в объятия своего парня и со всей отдачей поцеловал любимые губы. Несмотря на синяки на скулах и недавно кровоточивший нос, Шейн держался молодцом и, честно говоря, думать забыл о своих боевых ранах, полностью отдавшись в руки Ильи. Ильи, что с упоением лишал его тканевых покровов, целовал каждый свободный от одежды сантиметр кожи, оставлял свои метки и укусы. Ильи, который прямо сейчас со всей любовью приступил к главному блюду дня. Наконец сбросив куда-то трусы, что лишали его самого главного, он поцеловал и прикусил кожу у самого основания члена, заслужив тычок в бок и шипение сверху: — Сука, Р-р-розанов, — Шейн без перехода выстонал, когда Илья всё-таки взял в рот и дал ему то, что ему нужно. — Не смей останавливаться! Ладони парня запутались в любимых русых вихрах, которые так удобно ложились в пальцы. Сильнее прижав Розанова и побуждая взять его глубже, Шейн осипшим голосом повторял будто молитву «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста», пока Илья с упоением перекатывал головку по языку, всасывал щёки, образуя вакуум, сжимал глотку, проталкивая Шейна всё глубже. Надолго его всё равно не хватило, спустя несколько поступательных движений головой Шейн задрожал всем телом и выплеснул густым семенем прямо в рот Ильи, который с большим удовольствием проглотил всё, что ему дал Холландер. Облизнувшись, словно наевшийся сливок кот, Илья поднялся к Шейну и поцеловал его в уголок губ, в нос, в щёку, чтобы прошептать в розовое ухо: — Вкусный, как и всегда, — затем он со всей нежностью поцеловал парня, делясь с ним его же вкусом. Шейн протянул руку ниже, чтобы взять ситуацию в свою ладонь, чем заслужил голодный стон Ильи, который уже потянулся за контрацептивами и смазкой. Той самой, которая со вкусом клубники. — Сейчас будет немного больно, — хмыкнул Илья, одной рукой умудрившись открыть тюбик и выдавить себе немного на ладонь, — как комарик укусил. — Нихуя себе у комарика жало, — ухмыльнулся Шейн, пережав член Розанова за основание чуть сильнее, чем следовало. — Ш-шейн, — будто змей прошипел, — с ручонками аккуратнее, член у меня, конечно, отрастёт, но больно будет всё равно. Нежнее, детка, нежнее. Поцеловав беспокойную ладонь, которую он оторвал от своего достоинства в виде благословенных двух дециметров, Илья продолжил растягивать тугие стенки, с трудом поддающиеся спустя полгода паузы в их отношениях. Полгода без секса, подумать только. Каким страданиям его подвергает любовь всей его жизни! Немыслимо! Кое-как справившись со скользким латексом в смазке и неловкими пальцами тоже в смазке, он раскатал презерватив по горячей плоти и задержал дыхание прежде чем погрузиться в чистое, незамутненное удовольствие. — Как ты? — на грани, из последних сил, которые сдерживали его от необдуманных поступков. — Ха-а, — громкий не то стон, не то мольба, — давай, глубже, пожалуйста. Розанов ничего не ответил, лишь усилил свой напор, сильнее погрузился, выискивая тот угол, от которого у Шейна Холландера ехала крыша, а стоны становились почти беззвучными от удовольствия. Илья наклонился к Шейну, локтями сдерживая свой вес, мелкими поцелуями осыпал любимые веснушки и тихо попросил, будто вымаливая: — Не бросай меня больше, не игнорируй, не сторонись, не разбивай мне сердце. Шейн мягко улыбнулся тому, как Илья спрятался, чтобы не смотреть в глаза, и поцеловал в плечо. Обхватив его за поясницу ногами, он притянул его ближе и тихо прошептал: — Не буду, Илья. Заслужив глубокий нежный поцелуй, Шейн потерялся в немыслимых ощущениях и очнулся только тогда, когда второй раз за вечер кончил. Семя выплескивалось толчками, пока Шейн дрожал и дрожал в объятиях сильных рук. Сжимаясь вокруг Ильи, который с громким стоном кончил, Шейн блаженно улыбнулся и откинулся на подушки, наслаждаясь зрелищем абсолютно потерянного в оргазме любовника и его плотью внутри себя. Горячий, пульсирующий и весь его. — Ну что, ещё разок? — блудливая улыбка, которую увидел Илья, подбивала на грех, однако он был слегка удивлён. — А твоя задница выдержит? — А твой член? BONUS — А вы чего ещё тут? Фанфик закончился, всё, домой, — Илья взглянул сквозь пространство и удивлённо приподнял брови, внезапно чем-то озарённый: — Вы что, — ехидно прошелестел, понизив голос, — спойлеров хотите? В пространстве, залитом стерильным белым светом, появилось вычурное резное кресло, обитое красным бархатом по тёмному дереву. Илья поправил белую футболку и с комфортом уселся в мягкое нутро кресла, разведя ноги в облегающих микро-шортах. К его удовольствию, они больше показывали, чем скрывали. — Ну, она там что-то сейчас пишет, связанное с пирсингом. Я ещё видел у неё около тридцати идей, которые она планирует реализовать, — Розанов повёл плечом, будто что-то припоминая, — не хочу вас расстраивать, но стекла она вам в ближайшее время не подвезёт, всё по лайту. Хотя казалось бы! Такой простор, еби — не хочу, ломай — не хочу, убивай — не хочу, — закатив глаза, он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку. — Мне кажется, она слишком мягкотелая, в этой работе не слишком-то и покалечила меня. Все невзгоды на Шейна, за это она ещё попляшет у меня. Возмущённый голос Ильи прервался скотчем, который появился сквозь пространство и время, чтобы залепить ему рот. Он нахмурился и содрал липкую ленту, вскрикнув от боли ругательства. — Не, ну ты правда, — продолжал он выплёвывать ругательства, пока окончательно не успокоился. — Видите? Она пользует меня, как распоследнюю блядь. Никакого уважения к главным героям своих же творений! Выдохнув воздух, он заткнулся и уставился в одну точку, где предположительно были глаза читателей. — Будьте уверены, если продолжите калечить Шейна физически, морально или как-то ещё, я вас найду и подвергну таким пыткам, что пыточная из музеев вам покажется курортом. Уяснили? Илья широко улыбнулся и вновь расслабился, размахивая пяткой туда-сюда. — В общем, она пишет по мере сил, вы там поддержите её что ли, — махнув ладонью, Илья мягко улыбнулся, — а то она мне такого Шейна хорошего прописала: злой, язвительный, остроумный и ебабельный. Наша первая встреча одна из моих самых любимых сцен, думал, прямо там разложу, хорошо, что удалось уйти незамеченным, иначе, серьёзно, у всего кампуса было бы шоу. Лайки, комментарии, подписка — всё приветствует. Хотя на её месте я бы ещё бабки требовал, но ей вроде и цифрового отклика пока достаточно. Встав с кресла, которое сразу же исчезло, Илья потянулся, демонстрируя крепкую мускулистую фигуру: мышцы взбугрились, поигрывая под холодным белым светом, футболка натянулась, демонстрируя подтянутый живот без грамма жира, а микро-шорты, которые и так ничего не скрывали, натянулись на заднице, явив миру охуенные мышцы. — Видите? Для вас старается. Ну ладно, я пошёл любить своего горячего мужчину, вы тут, того, не балуйтесь слишком сильно. Муа.