Без тормозов

Утро встретило Минако солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно задёрнутые шторы. Она была в прекрасном настроении — вчерашний день, несмотря на драку ее друга с сыночком мэра, закончился на удивление мирно, а сегодня пахло новыми приключениями. Она надела форму, завязала свой неизменный красный бант и, насвистывая какую-то весёлую мелодию, направилась в кабинет. В коридоре было тихо. Минако шла по пустому коридору, и вдруг кто-то резко схватил её за руку и рывком потянул за угол. Она уже открыла рот, чтобы закричать, и сжала кулак, готовая ударить обидчика — но её мгновенно прижали спиной к стене, а чья-то ладонь закрыла ей рот, заглушая возмущённый вопль. Минако подняла глаза и округлила их от удивления. — Тише ты, дикарка, — прошептал Ятен, прижимая палец к губам. — Есть разговор. Он аккуратно убрал ладонь от её рта. — Ты совсем с ума сошёл, мажорчик? — Минако упёрла руки в бока, сверкая глазами. — Зачем ты на меня напал? Утренний стояк не дает покоя и ты как маньяк ловишь всех в пустынном коридоре? — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Ятен, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что их кто-то увидит. — Но не хочу, чтобы меня видели рядом с тобою. Минако усмехнулась, скрестив руки на груди. — Папенькин сынок боится, что его заметят с дикаркой. Что тебе нужно? Ятен замялся, но быстро взял себя в руки. — Ты придумала? — спросил он. — Что мне нужно сделать за твою помощь тогда, с отцом? Минако удивлённо моргнула. Вся эта история с поцелуем и ложью перед мэром совершенно вылетела у неё из головы. Она даже забыла о своём обещании придумать ему наказание. — Нет, — честно ответила она, и в её глазах заплясали чертики. — Я же обещала, что моя месть будет мучительной и долгой. Поэтому потерпи. Я пока думаю. Ятен закатил глаза. — Давай быстрее придумывай, потому что у меня к тебе есть ещё одна просьба. — Просьба? — Минако приподняла бровь, с интересом глядя на него. Ятен замялся. Он смотрел в сторону, переминался с ноги на ногу, словно не зная, как сказать. Минако продолжила молча следить за ним. Она удивилась сама себе — впервые за всё время она просто стояла и ждала, не подкалывая и не язвя. И Ятен, кажется, был ей за это благодарен. Он набрался смелости и выпалил: — Сегодня утром отец написал, что ждёт нас в субботу на семейный обед. Минако уставилась на него с таким выражением, будто он только что заговорил на китайском. — А мне-то на фига об этом докладываешь? — спросила она. — Ещё как маньяк прячась за углом? Ты с утра уже что-то выпил? Ятен вспыхнул. — Ничего я не пил! — рявкнул он, но тут же сбавил тон. — Отец думает, что мы встречаемся. Он хочет познакомиться с тобой. Минако засмеялась. Громко, искренне, так, что эхо разнеслось по пустому коридору. — Ну так скажи ему, что мы расстались! Поругались! Да что угодно! Ятен не ответил. Просто посмотрел на неё — и Минако вдруг поняла, что он молчит не от гордости. Он не может. Не хочет? Боится? Она перестала смеяться и прищурилась. — Ты не можешь? — спросила она тихо. — Ты так его боишься? Ятен моментально вскинулся, защищаясь. — Я никого не боюсь! — выпалил он, но в голосе не было уверенности. — Просто до этого я ни одну девушку не представлял ему. Ты первая. Минако закатила глаза так выразительно, что это могло стать отдельным видом искусства. — Первая? — переспросила она, и в голосе зазвенела едкая насмешка. — Ты в своём уме? Я не являюсь даже той, кто тебя элементарно мог бы переваривать! Ты меня бесишь! Тупой избалованный мажорчик! Ятен не сдавался. Он встал прямо перед ней, глядя в глаза. — Я прошу тебя, — сказал он тихо. — Ещё один раз. Подыграй. Минако вздохнула, скрестив руки на груди. — Ты со мной не расплатишься, — сказала она. Ятен улыбнулся робкой, почти настоящей улыбкой. — Всё, что попросишь, — сказал он. Минако уже открыла рот, чтобы снова съязвить, но Ятен опередил её: — Только без поцелуев. А то меня стошнит от поцелуев с тобой. Минако фыркнула, но в глазах у неё заплясали смешинки. — И без прикосновений, — парировала она. — Меня от тебя взаимно тошнит. Она развернулась и пошла по коридору, оставляя Ятена стоять у стены. Но когда она прошла несколько метров, он крикнул ей вслед: — Айно! Она остановилась. — Спасибо, — сказал он. Минако не обернулась. Только махнула рукой и скрылась за поворотом. Ее сердце билось чуть быстрее обычного. Но она бы ни за что в этом не призналась даже самой себе. Минако зашла в класс и сразу увидела Сейю — он сидел на своём месте и явно ждал её. Она плюхнулась на стул с таким видом, будто только что выиграла битву, но проиграла войну. Следом за ней в класс вошёл Ятен — с опущенной головой, но с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах. Минако сделала вид, что не замечает его, и демонстративно отвернулась к Сейе. — Проблемы? — Сейя приподнял бровь, заметив её гневный вид. — Кому-нибудь надо набить морду? Минако закатила глаза, но в них уже заплясали смешинки. — С удовольствием бы посмотрела, как прелестное личико одного из мажорчиков нашего класса окрасилось бы в фиолетовый цвет. — Она многозначительно покосилась в сторону Ятена. — Но… пусть пока живёт. Сейя ухмыльнулся, не задавая лишних вопросов. Он видел, как Минако смотрит на Ятена, и в этом взгляде было что-то новое. Не просто злость. Что-то более сложное. — У тебя как дела? — перевела разговор Минако. — Какие планы после уроков? Теперь настала очередь Сейи вздыхать. Он провёл рукой по лицу, словно смывая усталость. — Сразу после уроков мне придётся сидеть с куклой на собрании по организации Хэллоуина. Минако расплылась в улыбке. — Я подарю тебе розовый платочек, чтобы ты не отличался от неё, — сказала она. Сейя засмеялся. — Я уверена, — продолжила Минако, понижая голос до заговорщицкого шёпота, — что эта Барби захочет из крутого праздника нечести сделать что-то в своём блевотно-розовом цвете. Вместо ведьм у нас будут бегать пони, а вместо тыкв она везде поставит пряничные домики. Сейя рассмеялся в голос. — Слушай, ну а что? Это довольно страшно звучит. А выглядеть будет ещё страшнее. Минако подхватила его настрой: — Ну да, для нормальных людей, как мы с тобой. А для всех остальных, её приспешников, вполне мило. Они оба засмеялись, представляя эту картину. Минако скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Боже, Сейя, мне кажется, кроме тебя в этой школе вообще больше никого адекватного нет. Я как будто попала в розовый апокалипсис. Сейя улыбнулся, глядя на неё. — Держись, подруга. И не такое переживали. В этот момент в класс вошёл Кунсайт. Все сразу замолкали, рассаживаясь по местам. Кунсайт, как всегда, был спокоен и невозмутим. Он прошёл к столу, держа в руках стопку работ. — Доброе утро, — сказал он, садясь. — На прошлом уроке вы сдали мне эссе на тему социального неравенства. Я их проверил. Он протянул стопку Рей, которая сидела ближе всех к учительскому столу. — Рей, раздай, пожалуйста, работы. Рей поднялась и начала обходить ряды, раздавая листки. Сейя получил свою работу, развернул — и на его лице появилась лёгкая улыбка. Пятёрка. Минако пододвинулась к нему, заглянула через плечо, и хмыкнула: — Ого. У тебя пятёрка. — Она развернула свой листок. — А у меня четвёрка. Ну и ладно. Они переглянулись и обменялись понимающими улыбками. Но Кунсайт прервал их обмен взглядами. — Усаги Цукино, — сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая строгость, — я так и не получил твою работу. Усаги, которая до этого момента делала вид, что не слышит, вскинула голову. Её глаза округлились, но она быстро взяла себя в руки. — Я совсем забыла, — сказала она томным голосом. — Я же не присутствовала на уроке. Кунсайт посмотрел на неё поверх очков. — Это не оправдание, — сказал он спокойно. — Пока у тебя неудовлетворительно. Усаги обиженно закатила глаза, но Кунсайт уже перевёл взгляд на весь класс. — А сегодня у нас новая тема, — сказал он, и его голос стал мягче, почти заинтригованным. — Я хочу поговорить с вами о предрассудках. Он встал и медленно прошёлся вдоль рядов. — Что такое предрассудки? Это мнение о человеке, которое вы составили до того, как узнали его. На основе его внешности, его происхождения, его статуса. Мы все в той или иной степени подвержены предрассудкам. Вопрос в том, умеем ли мы их замечать в себе и бороться с ними. Он остановился у парты, где сидел Харука. — Например, ты видишь новенького в потёртой одежде. Что ты думаешь о нём? Харука лениво пожал плечами. — Скорее всего, он бедный. Вряд ли у него есть что-то интересное. — А если он гениальный художник, который не может позволить себе хорошую одежду? — спросил Кунсайт. Харука замялся. Сейя, слушая, не мог не усмехнуться. Кунсайт перевёл взгляд на Минако. — У тебя есть предрассудки? Минако задумалась. — Есть. Я всегда считала, что все богатые — высокомерные эгоисты. — Она покосилась в сторону Ятена. — Но я могу и ошибаться. Может быть и у них есть чувства и свои страхи.  Кунсайт улыбнулся. — Именно. Мы все ошибаемся. Предрассудки — это тюрьма. И она держит в ней не того, кто сидит внутри, а того, кто её создаёт. Он сделал паузу и посмотрел на Усаги. — Усаги, скажи, у тебя есть предрассудки? Усаги, всё ещё обиженная на неудовлетворительную оценку, нехотя ответила: — Ну, я считаю, что люди, которые не следят за собой, не заслуживают моего внимания. Это нормально. — А если человек просто не может позволить себе дорогих вещей как у тебя? — спросил Кунсайт. — Если он не может, значит, он мало работает, — бросила Усаги. Сейя сжал кулак под столом. Кунсайт, заметив это, мягко сказал: — Иногда человек работает с утра до ночи, но всё равно не может позволить себе ничего. Потому что у него есть семья, которую нужно кормить. Или он вынужден откладывать деньги на образование. Или он сирота, который сам заботится о себе. Усаги замерла, и на её лице мелькнула тень. Она явно вспомнила фотографию, разбитое стекло и злого Сейю. — Я… — начала она, но не договорила. Кунсайт обвёл взглядом класс и улыбнулся своей обычной мягкой улыбкой. — Домашнее задание: написать небольшое эссе на тему «Один предрассудок, от которого я хочу избавиться». Жду завтра. Вы свободны. *** После последнего урока класс опустел. Минако весело вскочила с места, закинула рюкзак на плечо и хлопнула Сейю по плечу с такой силой, что тот чуть не качнулся. — Ну, удачи тебе, — подмигнула она. — Только не обарбись тут с ней. Я буду в комнате, если что — зови на помощь. Сейя грустно улыбнулся, глядя на её уходящую фигуру. — Хуже наказания и не придумаешь! — крикнул он ей вслед. Минако только махнула рукой, скрываясь за дверью. В классе остались только Усаги, Рей, Сейя и двое парней — Умино и ещё один одноклассник, который, судя по всему, вызвался помочь из вежливости, а теперь явно жалел об этом. Рей сидела рядом с Усаги, готовая поддержать подругу в любой момент. Усаги радостно хлопнула в ладоши, будто ничего не произошло. — Ну, начнём! — сказала она с воодушевлением. — Сегодня нам нужно выбрать концепцию праздника. У нас есть полтора месяца, чтобы подготовить всё идеально. Сейя крутил в руках ручку, откинувшись на спинку стула. — Так она же и так понятна, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Это Хэллоуин. Что тут придумывать? Усаги гневно сверкнула на него глазами. — Мы должны сделать не стандартный праздник, а что-то оригинальное! Непохожее на всех! — Она говорила с такой страстью, будто защищала свою жизнь. Сейя усмехнулся, продолжая крутить ручку. — Хэллоуин в розовых тонах, как ты и любишь? — сказал он невинно. Усаги вскипела. — Это совершенно не смешно! — рявкнула она, сверкая глазами. — Если такие, как ты, не разбираются в моде — это не мои проблемы! Сейя пожал плечами, не переставая улыбаться. — Может тебе голову полечить? Это ненормально — быть такой помешанной на всём этом. Усаги сжала кулаки, но взяла себя в руки. — Без твоих комментариев обойдусь, — сказала она ледяным тоном. — Я уже смирилась с тем, что, видимо, где-то в прошлой жизни сильно нагрешила, и судьба меня наказывает в твоём лице. Сейю это раззадорило. Он наклонился вперёд, опираясь локтями о парту, и посмотрел на неё с прищуром. — Надеюсь, в прошлой жизни ты была очень плохой девочкой, — сказал он тихо, с едва заметной улыбкой, — и тебя часто наказывали. Усаги покраснела. Она вспыхнула, как спичка, и попыталась взять себя в руки, но голос предательски сорвался. — Да кто ты такой, грязный неандерталец, чтобы со мной так разговаривать?! — выкрикнула она, и её щёки залились пунцовым румянцем. Сейя пожал плечами, сохраняя невозмутимость. — Я всего лишь повторил твои же слова, — ответил он, улыбаясь. Усаги пыхтела, надувая щёки и сдувая их, как рыба, выброшенная на берег. Она была в бешенстве, но не могла подобрать слов. Рей мягко коснулась её руки, успокаивая. — Усаги, не давай ему вывести себя, — прошептала она. — Помни, нервные клетки не восстанавливаются. Усаги схватилась за лицо, а её глаза расширились от ужаса. — Точно! — воскликнула она. — У меня могут появиться преждевременные морщины! И всё из-за этого… Из-за этого… Сейя подсказал, весело сверкнув глазами: — Неандертальца. Усаги кивнула, сжимая кулаки: — Всё верно! Ненавижу тебя! Сейя усмехнулся: — Взаимно, куколка. Один из парней, Умино, который до этого молча наблюдал, наконец не выдержал. — Может, прекратите трепаться и начнём обсуждение? — сказал он с лёгкой усталостью. — Не хочется из-за ваших разборок торчать здесь весь вечер. Усаги перевела на него взгляд и кивнула, пытаясь восстановить самообладание. — Ты прав, — сказала она, поправляя волосы. — Давайте начнём. Она развернула большой лист бумаги, на котором уже были набросаны какие-то идеи, и взяла маркер. — Я предлагаю сделать праздник в стиле «Тёмная сказка». Это будет не просто Хэллоуин, а мистическое шоу с элементами театра. Мы можем украсить зал как старый замок, с паутиной, свечами и летучими мышами. Будет несколько зон: одна — с фотозоной, где можно будет сделать снимки в костюмах, вторая — с тематическими угощениями, третья — с конкурсами. — Она вдохновлённо жестикулировала. — Главное — атмосфера загадочности и немного страха, но чтобы было красиво. Сейя, который до этого смотрел в окно, снова встрял: — Без розовых пони, значит? Усаги проигнорировала его, но в её голосе послышалось раздражение. — Мы сделаем акцент на тёмной эстетике. Чёрный, багровый, серебряный. Никаких розовых пони, Сейя. Это Хэллоуин, а не день рождения пятилетней девочки. — Но если там не будет пони, чем ты тогда будешь заниматься весь вечер? — не унимался Сейя, а Усаги еще сильнее стиснула зубы. Умино, поправив очки, предложил: — Можно добавить тематические комнаты с квестами. Например, комната страха, где нужно пройти по лабиринту, или загадочный тир. — Или соревнование на самый страшный костюм, — добавил второй парень, который до этого молчал. Усаги оживилась и, стараясь не обращать внимания на Сейю, принялась записывать идеи. — Да, это отличная мысль! — воскликнула она. — Мы можем организовать дефиле в костюмах с голосованием. И победители получат призы! Сейя снова не удержался: — Призы, надо полагать, от твоего папы? Безлимитный доступ в мир розового единорога? Усаги вздохнула, стараясь сохранять спокойствие, и громко сказала: — Призы мы обсудим позже, когда закончим с основной концепцией. Рей, которая сидела рядом и до этого молчала, вдруг предложила: — А что, если сделать благотворительную часть? Например, входные билеты продавать, а вырученные деньги перечислить в детские дома? Это будет не только интересно, но и полезно. Все задумались. Усаги взглянула на Рей с восхищением. — Рей, ты гений! Это будет не просто праздник, а целое событие! — Она записала идею и, повернувшись к Сейе, сказала с вызовом: — Ну что? Есть что сказать? Сейя внимательно смотрел на неё, и впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Хорошая идея, — признал он. — Даже если она пришла не тебе. Усаги фыркнула, но не стала спорить. Она гордо выпрямилась и сказала: — Отлично. Значит, основная концепция — «Тёмная сказка» с элементами квеста, фотозон и благотворительности. А теперь нам нужно распределить обязанности. Сейя усмехнулся и уже открыл рот, чтобы сказать что-то колкое, но Усаги опередила его: — Ты будешь помогать с установкой декораций. — Каких? — удивился Сейя. — Тяжёлых, — ответила Усаги с ледяной улыбкой. — Это идеально для неандертальца. Который умеет работать только руками, потому что головой работать он явно не способен.  Сейя не стал спорить. Он только усмехнулся и закатил глаза. «С ней не соскучишься, — подумал он. — И, кажется, это даже начинает мне нравиться». *** Сейя вышел из класса одним из первых. Он чувствовал себя так, будто только что пробежал марафон — голова гудела от постоянных колкостей, которыми они с Усаги обменивались на протяжении всего собрания, а в груди разливалась странная смесь усталости и лёгкого раздражения. Но, как ни странно, в этом раздражении было что-то почти… забавное. Коридоры школы уже опустели. Сумерки мягко разгоняли вечерний свет, и эхо шагов разносилось по пустынным помещениям, придавая им таинственность. Сейя спускался по лестнице в главное фойе и вдруг заметил знакомую фигуру у входа. Он остановился. Кенджи Цукино стоял у центрального входа, поправляя пиджак. Он выглядел так, будто только что приехал, и, судя по всему, ждал кого-то. Увидев Сейю, его лицо озарилось тёплой улыбкой, и он шагнул навстречу. — Здравствуйте, мистер Цукино, — сказал Сейя, подходя ближе. — Вы прямо зачастили к нам в школу. Кенджи улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти ностальгическое. — Здесь учится моя единственная дочь, — ответил он просто. — Поэтому я хочу быть в курсе всего, что здесь с ней происходит. Сейя кивнул. Он вдруг поймал себя на мысли, что чувства этого взрослого, серьёзного мужчины, который, казалось бы, держит весь мир в руках, так похожи на чувства его собственных родителей. Они тоже всегда переживали за него. Тоже пытались контролировать каждый его шаг, каждое его решение. И сейчас это странное осознание вызвало в душе тёплую, немного печальную волну. Его мысли прервал голос Кенджи. — Сейя, у меня к тебе есть просьба, если ты не возражаешь. Сейя снова взглянул на него. — Какая? — спросил он спокойно. Кенджи замялся на секунду, но его голос остался твёрдым. — Мог бы ты присмотреть за моей дочерью? — сказал он. — Она никогда не была прилежной ученицей, и я был бы рад, если бы ты помог ей подтянуть учёбу. Ну и проследил за всем, что она тут без меня делает. Сейя чуть приподнял бровь, пытаясь скрыть удивление. — Вы хотите, чтобы я следил за ней и докладывал вам? Кенджи покачал головой, но в его глазах мелькнула лёгкая улыбка. — Ну, не то чтобы следил… Просто я переживаю за неё. Мне хочется, чтобы рядом был какой-то надёжный человек, когда она здесь без меня. Ты производишь впечатление ответственного парня. Сейя прищурился: — Но почему я? Вы меня даже не знаете. Кенджи замолчал на  несколько секунд. Сейя напряжённо продолжал ждать ответа, но вдруг его осенило. — Вы уже навели на меня справки и не нашли ничего плохого в моей биографии, — сказал он, скорее утверждая, чем спрашивая. Кенджи не стал отрицать. Он выдохнул и честно ответил: — Прости, но я не мог по-другому. Она моя единственная дочь. Единственная, кто у меня есть. В его голосе послышалась такая искренняя тоска и боль, что Сейя невольно сжал зубы. Он знал это чувство. Наверное, именно так его собственный отец когда-то думал о нём. — Так ты согласен? — спросил Кенджи тихо. Сейя не знал, что ответить. Его разум боролся сам с собой. С одной стороны — перспектива помогать этой надменной Барби и терпеть её язвительные выходки. С другой — он понимал, что в глазах Кенджи он видит ту же самую любовь, которую сам потерял. Только сейчас он смотрел на неё со стороны. — Естественно, не за бесплатно, — добавил Кенджи, словно прочитав его мысли. — Можешь быть уверен, я буду помогать тебе во всём финансово. Плюс, гарантирую поступление в институт. Я готов стать твоим опекуном, если ты согласишься помогать мне с Усаги. Сейя невольно усмехнулся. — Не слишком ли дорого? Кенджи посмотрел на него с непоколебимой серьёзностью. В его взгляде была та самая стальная уверенность, которая пробивала любое сопротивление. — Я готов отдать всё за свою дочь, — сказал он. — У вас сейчас переходный возраст, и я боюсь, что она может натворить глупостей. Помоги мне не допустить этого. Сейя долго молчал. Внутри него бушевал ураган сомнений. Но потом он вспомнил свою маму. Её глаза, когда она говорила о его будущем. Её голос, когда она просила его не опускать руки. Он бы отдал всё, чтобы у него осталась возможность выполнить её просьбу. — Хорошо, — ответил он. — Я согласен. Кенджи выдохнул так, будто только что освободился от тяжелейшего груза, и на его лице появилась благодарная улыбка. — Спасибо, Сейя. Но прошу тебя: Усаги не должна знать об этом. Сейя нахмурился. — Она никогда не подпустит меня к себе. Мы с вашей дочерью не особо дружим.  Кенджи кивнул: — Я что-нибудь придумаю. Он протянул Сейе руку, и тот, не колеблясь, пожал её. Рукопожатие было крепким, тёплым — как обещание, которое они оба дали друг другу. — Увидимся, Сейя, — сказал Кенджи. — До встречи, мистер Цукино. Кенджи развернулся и вышел на улицу, оставляя Сейю стоять в пустом фойе. Сейя постоял мгновение, глядя на закрывшуюся дверь, и усмехнулся своим мыслям. «Похоже, я ввязался во что-то, что полностью изменит мою жизнь, — подумал он. — И не знаю, кто из нас больше от этого пострадает».