Сосед которого я слышу

Долбаное желание в два часа ночи наесться сладким и долбаная дверь в старом доме на канале Грибоедова, а еще долбаная плохая память она в первую очередь конечно же.   Феликс опять забыл ключи в квартире, подтверждая свою глупую, по его мнению фамилию, Рыбкин. Старая дверь, захлопнувшись за временным хозяином, отказывалась открываться без ключей. Запасные лежали у доброй, сдающей квартиру кажется всем в этой парадной, Нонны Никифоровны, но она наверняка уже спала, а будить женщину ужасно не хотелось.    Подруга Феликса — Инга, светловолосая, изящная, с доброй улыбкой, наверняка бы посмеялась и напомнила о фамили, он бы пошел к ней, но девушка сегодня ночевала у своего парня на другом конце города. К ее брату, Клугги, идти не хотелось, тем более будить, не в таких они отношениях.    Поэтому, тяжело вздохнув, Феликс, с коробкой печенья и чая, уселся под дверь. Спать не хотелось от слова совсем, лето, сбитый режим, хоть он и работал в кофейне, но он жил жизнь. Ту о которой грезил в своей небольшой комнате на Дыбенко и которая пока что устраивала Рыбкина от и до. Единственным что его сейчас волновало так это как бы побыстрее заработать денег на поездку за границу, такая же мечта детства.   Только он начал ощущать, что затылок болит от легкого стука им по металлической поверхности, как сверху послышался звук. Кто то открыл входную дверь и закрыв на один оборот ключа, начал спускаться вниз.   Неужели Клугги все таки не спит, и сейчас пройдет мимо усмехнувшись. Но его ожидания не подтвердились, мимо прошел незнакомый Феликсу парень, примерно его возраста, весь в черном. Он кинул быстрый взгляд на опустившего голову Феликса и прошел мимо шурша мусорным мешком.   Какой позор, сейчас он вернется и вновь посмотрит на Феликса этим холодным взглядом, заставляющим сжиматься что то внутри.     В парадной было этажа четыре, на каждом по две квартиры, бывшие коммуналки теперь стали раздельными, гигантскими жилплощадями. Феликс снимал такую на третьем этаже, с ним по соседству жила Инга, сверху ее брат Клугги и получается этот самый незнакомец. На первом этаже жила сама Нонна Никифоровна, а еще две квартиры, на втором этаже, разделяли семейная пара и две студентки.   Погрузившись в математические раздумия по поводу квартир в парадной, Феликс не услышал как дверь внизу открылась и по лестнице стал подниматься сосед сверху. Рыбкин так же не заметил как шаги остановились возле него.    Молодой человек поджал губы и упер руки в бока, глядя на опущенную, светлую макушку. Прокашлявшись он заговорил — эм... у тебя дверь захлопнулась и ты ключи забыл внутри, да? Феликс нахмурившись поднял голову с колен, которые поджал к себе, и кивнул строя максимально страдальческое лицо. — пойдем ко мне, переночуешь, а утром к Нонне Никифоровне сходишь — Парень отвел взгляд, когда увидел на лице Рыбкина расцветаюшую улыбку. Он развернулся и стал подниматься по лестнице. Феликс засобирался, вставая и разминая, успевшие затечь ноги.    Владелец квартиры выше остановился на пролете разделяющем третий и четвертый этажи, наблюдая за тем как Феликс поднимается за ним следом. — мы раньше не пересекались, вы недавно въехали, да? — крехтя, спросил Рыбкин, поднимаясь к соседу на пролет. Одобрительные кивок со стороны незнакомца и парни продолжили подъем до квартиры — меня зовут Феликс Рыбкин, а вас? — Фортунов — немного помолчав, парень продолжил — Евгений   Поднявшись на последний этаж Женя достал ключи и открыл дверь в точно такую же как у Феликса квартиру.    Рыбкин заходя за Женей зыркнул в сторону квартиры Клугги.    Планировка та же, что неудивительно, Феликс жил прямо под Фортуновым, а вот обстановка разительно отличалась. Минимальное количество вещей, всё темное. Посередине огромной гостинной с круглым окном, намного больше чем у самого Феликса,стояло фортепиано. Черный, лакированный и явно дорогой инструмент, можно сказать почти новый.    Тогда Рыбкин понял откуда шел звук игры, который он слышал каждый день после заезда Жени. Поначалу он думал, что соседом по этажу Клугги и соседом сверху для Феликса, стал какой нибудь пожилой человек, тоскующий по классической, настоящей музыке. Теперь же все становилось намного проще, сосвесм это не старик, всего лишь хмурый Женя. — ты играешь? — Феликс понимал как глупо звучит вопрос. Если инструмент стоит, значит им пользуются, но Женя негатива не проявил, наоборот будто бы улыбнулся. За кивком последовали слова — не то чтобы играю... — но я каждый день слышу твою музыку — перебил его Феликс — да, я имел ввиду, что готовлюсь к поступлению в консерваторию, так что ничего кроме нужных для поступления композиций не играю. — в консерваторию, там где Нонна Никифоровна работает? — получив положительный кивок, Феликс все таки ставит на стол пачку с печеньем и упаковку черного чая с малиной и мятой. — это тебе получается... — Блондин делает паузу, как бы намекая, чтобы Женя сам сказал правильный ответ — восемнадцать, закончил одиннадцатый класс — увидев в глазах ночного гостя заинтересованность, он решает продолжить, ведь это яркое создание не отстанет — отсюда до консерватории ехать не так уж и далеко. Я не из Питера, приехал из Москвы, и не смотри на меня так, тут просто преподает Нонна Никифоровна, а она в детстве учила меня играть, поэтому я решил, что было бы не плохо вновь учиться у нее. Феликс сидел и слушал, иногда кивая. — ну здорово, что у тебя есть мечты, как я уже говорил, я слышал твою игру, думаю у тебя есть все шансы поступить. — губы Рыбкина расползаются в широкой улыбке.   Женя же все время смотрящий прямо, сейчас отвел взгляд в сторону и опустил голову, видимо не верил в свои силы. — очень надеюсь на это, мои конкуренты очень способные, родители прикопают меня если я не поступлю. С этими словами, видимо желая как можно меньше смотреть на сияющего Феликса, Женя идет на кухню и ставит чайник. Вытаскивает две кружки и только потом спохватившись, спрашивает будет ли Рыбкин вообще чай. — конечно, буду, я ради этого вообще то свою квартиру и покинул   Женя промычал что-то и по просьбе Рыбкина, взял купленный им чай, чтобы закинуть один пакетик в кружку соседа.      Тихие белые ночи завораживали Женю. Он был в Петербурге всего раз, когда был совсем ребенком и конечно же ничего из той поездки он не помнил.   Но наслушавшись в интернете об этом чудесном городе белых ночей, мостов, архитектуры и прочего прочего, чего нету в Москве, Женя подумал, что хочет туда. Тем более такой удобный предлог, сбежать от родителей при первой возможности, в лице консерватории в которой преподает, обожаемая его мамой, Нонна Никифоровна. — слушай, мне вот просто интересно, а зачем ты меня пустил? — Рыбкин прерывает поток мыслей, своим голосом. Взгляд, неестественно голубых, глаз устремлен в большое окно из которого видно канал Грибоедова.  Женя нахмурился, пытаясь понять смысл вопроса, который он почти прослушал. — ну, когда я только заехал, на второй день у меня была точно такая же ситуация. Я тогда тоже решил не будить Нонну Никифоровну и бродил по этажам вверх вниз. Вышла твоя соседка, Инга, увидела меня, пустила к себе на ночь. Я вот и подумал, что наверное нужно сделать так же. Кстати, а чего ты к ней не пошел, вы же вроде друзья?    Блондин отмахнулся, отхлебывая чай из кружки в форме синей рыбы, что иронично или Женя специально это сделал, запомнив фамилию Феликса.   — Я бы пошел к ней, но к сожалению сегодня она укатила со своим бойфрендом на тусовку. Представляешь, даже меня не позвали! Я возмущен!    Сосед медленно кивнул и опустил голову, видно расстроился. Неужели из-за того что Инга с кем то встречается!   — тебе она понравилась, да? ну не расстраивайся через это многие проходили, она ведь и в правду красотка. — Феликс ободряюще хотел потянуться к плечу Жени, но отдернул руку, вспомнив, что они знакомы минут сорок от силы.   — она просто красивая... и добрая. Я бы хотел познакомиться с ней поближе, даже думал на свидание пригласить, но ты меня уберёг от такого позора — Фортунов усмехнулся, тут же пряча губы за кружкой.   Феликс оценивающе оглядел своего спасителя, прикидывая его шансы. Лицо красивое, аккуратное, но какое то мрачное, глаза карие, волосы темные, тело вроде тоже ничего, руки точно сильные, а вот пальцы длинные и достаточно тонкие. — а ты... — Женя поднял голову от кружки. — я Питерский, переехал сюда от родителей, потому что они меня жутко угнетают. Сейчас уже второй год работаю в кофейне с Ингой. Я окончил только одиннадцать классов и сразу работать. Проводили Феликса до двери в девять утра, когда по их общим, примерным подсчетам, настоящие старушки уже бодровствуют.   Попрощавшись и поблагодарив нового знакомого, Рыбкин поспешил вниз.    Женя, после того как прикрыл дверь, оставляя ее приоткрытой, чтобы лучше слышать Феликса, сам не понял зачем он это делает, слышал как Рыбкин стремительно летит вниз, явно перепрыгивая по три ступеньки. О чем то он недолго говорил с Нонной Никифоровой, а потом поднялся к себе. Только после того как снизу послышался второй щелчок ключей, означающий, что жилец вошел внутрь, Женя закрыл свою. *** — черт, я не взял его номер — Феликс мычит и прячет лицо в ладонях. Сзади подходит Инга и локтем больно тыкает парню в бок. — что ты там мямлишь? я ничего не слышу! — Девушка подошла ближе к другу и с невинной улыбочкой, прикладывая ладонь к уху. — говорю, я забыл взять номер у Жени! — Сквозь зубы проговорил Феликс, даже не оборачиваясь на девушку. — оу — протянула Инга, тут же устраиваясь рядом за стойку и пытаясь заглянуть в лицо Рыбкину — что за Женя, твой новый краш прстояшка? — Инга играет бровями и смеется, видя как дергается глаз у напарника. — Инга, я тебя придушу клянусь — Конец фразы пришлось произносить тише, оборачиваясь в сторону подсобки, потому что над входной дверью прозвенел колокольчик. Натягивая рабочую улыбку, Рыбкин уже готовиться принять заказ, как видит перед собой, того о ком думал буквально минуту назад. Как говориться: вспомнишь солнце, вот и лучик. Подумал Феликс, а сам молча разглядывал Фортунов в ответ. — эм, привет. Не знал, что ты тут работаешь  — первым отмер Женя, он отвел взгляд, якобы внимательно рассматривая интерьер кофейни, а затем переключился на меню — мир тесен — кивнул ему Феликс. Оба не учли банальнецший факт: кофейня находилась в десяти минутах от их дома. За его спиной из подсобки послышалимь хитрые смешки. Черт бы побрал эту Ингу, щитающую каждых, неловко разговаривающих, парней геями.     Хотя Феликс отрицать не будет, как только он хорошенько рассмотрел Фортунова в его квартире, то думал, что был бы не против с ним встречаться. Но это только потому, что он красивый, а еще очень талантливый, если слушать его игру.   Признаться честно, после возвращения в свою родную, светлую до безобразия квартиру, Рыбкин поймал себя на мысли, что начинает завидовать Клугги, которому музыку Жени слышно намного лучше. — что будешь заказывать? — Феликс с силой пнул дверь позади себя ногой, та с грохотом закрылась, за ней ойкнули. Краешек губ у парня приподнялся, как и настроение. Он слегка повернул в бок голову, поглядывая на дверь подсобки. — это же сосед Клугги, Женечка Фортунов, он хороший такой — Инга как ни в чем не бывало выплыла из своего укрытия после того как посетитель звякнул колокольчиком еще раз. — так вот про какого Женю ты говорил.    Если бы они были в комиксе, то Феликса бы непременно изобразили с красным от гнева лицом, острыми зубами и с паром, идущим из ушей. — ну ты так не волнуйся, я уже знаю, где ты провел позапрошлую ночь. Нонна Никифоровна мне уже все рассказал, когда мы пересеклись вчера вечером. — девушка с хитрой улыбкой, стала налаживать предплечье друга — Инга, я же говорил, что придушу тебя? — Рыбкин развернулся и стал надвигаться на подругу.   Улыбка мгновенно сползла с лица Инги, она попятилась, выставляя руки вперед. — я же пошутила! — она поморщилась, когда копчиком впечаталась в каменную столешницу, бежать дальше было некуда. — за такие шутки, в зубах знаешь, что бывает?  Договорить и исполнить свою угрозу, Феликс так и не смог, в кофейню зашел новый посетитель.      Феликс заметил, что ищет встречь с Женей. Иногда он это делал специально, слушал, когда сверху затихнет фортепиано, послышится щелчок дверного звонка. Тогда он запрыгивает в обувь и сам выходит «на важные встречи». Между ними завязывается непринужденный разговор о погоде, бабульках на скамейках, во дворе колодце, ценах на продукты. Часто они оба останавливаются на развилке их путей и продолжают разговор, не спеша идти по своим делам, но потом Женя смотрит на часы, извиняется и убегает.    В один из таких прекрасных псоледних июньских дней, Феликс заметил, что, во-первых, к Инге переселился ее парень, тогда у ее квартиры было много коробок и куча горшков с цветами. Во-вторых, этот ее хахаль, стал часто подниматься к Жене и дарить ему небольшие букеты с какими то записочками. Возмущению Рыбкина не было предела.    Тогда начался сезон летних дождей в Петербурге, каждый день был как судный для любителей прогулок, утром, светило солнце, после полудня лил дождь и ветер так завывал, что форточки в душевой сами собой распахивались, а через пару часов, вновь светит солнце.    Феликс уловил момент, когда Эрантис — парень Инги, пойдет в город, и залетел в квартиру подруги ураганом. Размахивая руками и чуть ли не задыхаясь от переизбытка чувств, он сел за стол. — ты вообще в курсе, что твой бойфренд таскает Жене цветочки с записочками? — Феликс будто играл в театре, так грозно-драматично он произнес свою реплику.   Инга кивнула — знаю, потому что, когда мы выходили гулять, столкнулись с Женей, разговорились, Эрантис узнал, что нашему соседу, нравяться необычные растения, он их коллекционирует. Теперь Эрантис, как настоящий студент-биолог, считает своим долгом показать Жене самые необычные виды. А в записках их названия и пожелания удачи от нас обоих. Постоянно слышим как он играет, а потом бьет по клавишам когда сбивается с ритма.   Через день, в Рыбкине было столько противоречивых эмоций, что он готов был поклясться: любой кто посмеет его тронуть, познает его праведный гнев. Первыми попавшимися под руку стали родители. Вновь позвонили донимать вопросами о поступлении.   Минуты за разговором, а вернее монологом родителей, тянулись словно вечность. Феликс уже готов был отключиться сам и плевать, что они будут возмущаться, но вселенная кажется услышала его и деньги на счету родственников закончились.   Не зная куда выплеснуть свои чувства, он схватился за первое что попалось под руку. Несчастным неудачником стала кружка с рыжим, жирным котом, она полетела прямо на пол, разлетевшись на осколки. Следующим рука схватилась за блюдце, его ждала та же участь.      Поиздевавшись над своей мебелью еще какое то время, Феликс услышал звонок в дверь и только тогда опомнился, рассматривая свою квартиру.   Переступая осколки и разбросанные вещи, хозяин квартиры подошел к двери. Хоть бы это была не Нонна Никифоровна, которой соседи снизу, часто отсутствующие днем, донесли о звуках сверху.   Но открыв металлическую дверь, Феликс увидел Женю. Его лицо, обычно безразличное, сейчас было напряженным, между бровями пролегла морщинка. — что у тебя тут происходит? — Женя пытается заглянуть за спину Рыбкину, но тот прикрывает дверь на столько, чтобы в проем мог поместиться только сам Феликс, закрывая обзор на все пространство. И как только Фортунов услышал его негодование, неужели всему виной острый музыкальный слух? тогда Феликс просто аплодирует и кланяется ему в ноги.   — просто я очень неуклюжий — нет, я уверен, что слышал бой посуды и будто что то упало. Точно все в порядке, помощь не нужна?   Феликс мычит, но ничего не отвечает, тогда Женя отодвигает, не сильно сопротивляющегося, Рыбкина в сторону и заходит внутрь. — святые, что тут произошло, на тебя, что напали? нужно помочь спрятать тело? — Женя снимает тапочки в которых вышел в подъезд и проходит дальше.   Феликс фыркает, скрещивания руки на груди и точно закатывает глаза, Женя уверен в этом. — нет, тут второе пришествие было— интонация такая спокойная, даже как обычно насмешливый, словно не он пару минут назад чуть не соровал занавески с карнизов, и чуть было не перешел к расправе над своей ванной. — ну что ж, тогда давай я помогу тебе разобраться с последствиями катастрофы.   Чаепитие, после многочасовой уборки квартиры, затянулось настолько сильно, что день сменился другой датой, но ночи в Питере летом такие белые, что время будто замирает на отметке семь вечера. И только в часу так четвертом, просто переводит стрелки на нужное время, чтобы жители города встретили рассвет.     Женя ушел от Феликса еле перебирая ногами. Веки норовили закрыться прямо сейчас, а каждую минуту им обоим приходилось поднимать ладони ко рту из-за приступа зевоты, которая цепной реакцией, если началась у одного, то тут же заставляла повторить жест второго.    Как назло, выходя из квартиры Рыбкина, Женя столкнулся с Эрантисом. Дверь за Фортуновым уже закрылась, а соседняя распахнулась чуть ли не припечатывая не внимательного и сонного музыканта к стене.   Эрантис приподняв брови, будто ожидая объяснений, оглядел Женю. Затем его губы тронула еле заметная усмешка и он извинившись, бесшумно, словно тень, спустился по лестнице.      Феликс уже в который раз, возвращаясь с работы, останавливается у арки, там сверху еще висит огромный фонарь, зажигается он по ночам и то часто с перебоями, и слушает как знакомый голос очень холодно, и угрожающе спорит с бабками, сидящими весь день на скамейках. Чаще всего начало спора Рыбкин не застает, но пару раз он подходил к началу спектакля. Женю, за полтора месяца уже привыкшего, останавливают и начинают отчитывать за игру, которую: «слышно из любого угла нашего дома! вот купи себе отдельный дом и играй сколько хочешь и когда хочешь, а нам тут портителей прекрасной классической музыки не надо». Часто оно начиналось именно так. Женя абсолютно точно, Феликс готов поставить свой аквариум с рыбками, глубоко вздыхает, поворачивается к бабкам и спокойным тоном, даже не смотря на женщин начинает уже заученый наизусть ответ: «Я могу играть что угодно. У нас есть закон, в котором прописано время когда шуметь можно, а когда нельзя, я его соблюдаю и после девяти не играю»   С места наблюдения Феликс плохо слышал интонации, но бабки продолжали: «ты нам мешаешь, мы спим днем! мы вызовим полицию, скажем Нонне чтобы она тебя выселила хам». Ни одна из их угроз в реальность не приходила. Женя скорее всего в эти моменты просто кивал им с каменным лицом, словно игрок проходящий любимую игру в сотый раз, не способный нажать кнопку «пропустить» в бессмысленных диалогах, потому что тогда начиналась новая песня. Бабки наезжали на него и за его выражение лица, и за одежду, и прочее прочее.    Тогда, Феликс как истинный герой выходил из своего укрытия, здоровался с бабульками, которые тоже нет нет, да придумают за что спросить с Рыбкина, и забирал Женю.   Тот его благодарил, его тон становлися теплее, они доходили до квартиры Феликса, останавливались там, прощались и расходились.   В один из таких дней, Феликс как обычно спас Женю от старушек, поднимаясь наверх он вдруг вспомнил слова Инги с сегодняшней смены: «погода на выходных будет замечательная, надо сходить на пикник!». — Жень, — Рыбкин остановился на пролете между своим этажем и вторым. Женя уже поднялся на третью лестничную клетку и обернулся, пакет с продуктами, в его руках, зашуршал. Он вопросительно промычал, видимо еще не отошел от уличного столкновения поколений — не хочешь, на выходных, на пикник сходить? говорят будет чудная погода   Разглядывая нахмурившееся лицо Жени снизу вверх, Феликс уже пожалел, что спросил, но заметив как губы Фортунова складываются в перевернутую улыбку, а тот жмет плечами и смотрит в ответ, Рыбкин выдохнул.   — в целом, можно. У меня ничего там не запланированно   Феликс кивает ему и поднимается на свой этаж   — тогда, в субботу. В час. Договорились?   Женя опять промычал, но уже положительно и стал подниматься дальше.   Пока Феликс искал ключи в своей, как казалось, бездонной сумке, Женя поднялся на свой этаж, вставил ключи в замочную скважину, но вспомнив что то, подбежал к перилам. — Феликс! — он перевесился через деревянное ограждение.   Рыбкин вздрогнул, поднял голову — что? — он непонимающе смотрел в лицо Жени, который был явно чем то встревожен   — хорошего вечера! — Фортунова как ветром сдуло с его места, он открыл дверь и шмыгнул в квартиру.   Феликс не заметил как на его лице расползается улыбка, а щеки начинают жутко гореть.   Через, примерно, час под глухие звуки Жениной игры, в дверь к Рыбкину постучали.   На пороге стояла Инга. — привет, еще раз. Гребаный владелец опять опоздал к закрытию, мне пришлось полчаса там сидеть. Придушу его когда нибудь — обманчиво добрым голосом пропела Инга — так о чем это я. Пришла позвать тебя в субботу погулять. У нас как раз у обоих выходной и у Эрантиса кстати тоже.   Феликс облокотился о дверной косяк и состроил виноватое лицо.   — прости, я не могу, я буду занят — и чем же это таким важным ты будешь занят? — Инга поджала губы и чуть ли не притопнула ногой. Ее глаза пытливо сощурились, она оглядела друга с головы до ног — и ладно, позову Женю, он точно не откажется   Она развернулась на пятках, длинные пепельные волосы описали круг. Девушка не дожидаясь, пока за ней закроют побежала по лестнице вверх.   Было слышно как Инга стучит в дверь, как музыка затихает. Слышатся голоса, затем отчетливый ответ Жени — я не могу, мы с Феликсом уже договорились, пойти вместе гулять.   И его голос был удивительно не таким теплым, каким он говорил с Феликсом.   Сверху закрыли дверь, быстрые шаги спускающейся Инги. Вот она уже на их этаже, Рыбкин резко закрывает дверь, но его останавливают. — значит с Женей! — Инга просовываеет ногу в щель, а затем хватается руками и открывает ее. Феликс ахает от неожиданности и прижимает руки к себе. Взгляд у девушки безумный, улыбка широкая, Рыбкин аж кривится. — да! и что? — и ничего, поздравляю! Она отпускает дверь и открывает свою, заходя внутрь. Субботний день и в правду выдался чудесным. Солнце пекло так сильно, что находясь в квартире, спиной к окну, могло показаться будто кожа начинает обгорать.   Только сейчас, стоя в футболках и шортах под козырьком парадной, они поняли, что время выбрано не удачным. Самая жара приходилась именно на обеденное время, когда парни организовали свой выход в свет.    Добравшись до парка, перебираясь по тенькам и жалуясь на солнце, они расстелилисть под самым большим деревом. Там, словно муравьи, близко-близко друг к другу скопились такие же отдыхающие.   Вокруг, уровень шума начинал превышать норму. Все пытались перекричать соседей.   Женя хмурясь и потирая виски, наклонился к Феликсу. Рыбкин согнулся в ответ — давай найдем другое место, моя голова сейчас лопнет как надувной шарик. Еще и духота жуткая стоит   Феликс кивнул и они засобирались. Когда новое место, под другим деревом, намного дальше от прошлого места, было облюбованно, воздух вокруг потяжел еще больше. А через час, сверкнула первая молния. Дождь пошел внезапно, он обрушился на отдыхающих огромной стеной, настолько сильной, что капли больно бились об голову.   Тогда Женя и Феликс бежали под дождем до ближайшего дерева с кроной побольше чем их прошлое. Полностью вымокшие, с прилипшими ко лбам волосами и счастливыми глазами.   Они тяжело дышали, переглядывались и взрывались смехом, вспоминая картины, которые они видели во время своего «марафона»: мужчина в серьезном костюме, бежал, прикрывая голову своим коричневым кожанным портфелем, не видя камень, он спотыкается и падает в мокрую траву, или как девочка выгуливающая собаку не поспевает за ней, пока питомец бежит от дождя.   Зубы стучат, тело пробирает холодом, но Феликс внезапно чувсвует на своих плечах теплую кофту. Женя неловко поправляет свою черную зипку на плечах Рыбкина, он взял ее на всякий случай, вот и пригодилась. — спасибо — Феликс шмыгает носом и кутается в кофту, когда Женя отворачивается, чтобы застегнуть сумку, Рыбкин нагло льнет к кофте носом, начиная вдыхать запах стирального порошка и адекалона, которые так подходят Фортунову. Улыбка расплывается на его лице сама собой.   — Жень, знаешь, что? — слова как то сами вылетают из рта.   Женя оборачивается, приподнимает брови, вопросительно разглядывая Феликса — что? — знаешь, ты всегда такой напряженный, мрачный, говоришь, что не умеешь общаться с людьми, но когда ты говоришь со мной, мне кажется, что ты говоришь неправду. Ты ведь совсем не такой, каким себя описываешь, вовсе не угрюмый, наоборот, ты много смеешься. Такое ощущение будто ты боишься, что люди услышат тебя не правильно или вообще не услышат, но я хочу сказать, что я готов тебя слушать, и что готов заставлять других делать тоже самое.    Женя смотрит Феликсу в глаза, его губы трогает легкая улыбка, он кивает. — спасибо, Феликс — негромко говорит Женя.   Солнце полоснуло по глазам, дождь за мгновение из ливня превратился в морось. Женя взял Феликса за руку и потянул из их временного укрытия. Капли, приятно и легко, касались лица и одежды, над городом расцвела яркая радуга. Рядом слышались возгласы, обсуждающих эту картину, особенно детские. Они тыкали пальцами в небо, дергая родителей «смотри, пап, там радуга!».   Мокрые, но счастливые, Женя и Феликс, вернулись домой. Вваливаясь в парадную, обсуждая этот день, они поднялись на третий этаж и остановились у двери Феликса.   — повторим нашу прогулку через неделю? — Феликс склоняет голову в бок, не торопясь искать ключи в сумке. — не получиться, у меня экзамены, они начинаются вот уже с понедельника. Первые два дня играю, потом пишу. — ясно... жаль, тогда я надеюсь, мы увидимся на неделе, удачи! — Феликс быстро вытаскивает ключи из сумки, открывает дверь, но задерживается. Быстро разворачиваясь, Рыбкин целует Женю в щеку и захлопывает перед ним дверь.   Женя остается стоять в ступоре, он подносит пальцы к месту, куда пару секунд назад приземлились теплые губы Феликса, улыбается, и разворачиваясь поднимается наверх.    Весь оставшийся вечер, до допустимого времени, соседи слышали воодушевленную игру на последнем этаже.   — чего это он так играет? — спросила Инга у Феликса, она зашла узнать как прошла их прогулка, ведь днем пошел такой сильный дождь   — у него с понедельника начинаются вступительные, репетирует. — Рыбкин ставит перед подругой фарфоровую чашку с ароматным чаем. — ну нет, мой хороший, у него точно что то случилось, он так радостно никогда не играл. Признавайся, что вы делали! — да, ничего не было! На прощанье ему удачи пожелал! — Феликс хмурится, не хотелось рассказывать, то что он сделал, не подумав. — не верю — Инга улыбалась во весь рот. Прочитав кажется все фанфики и в ярких подробностях пересказав их Феликсу в школе, у девушки была чуйка на подобные вещи — и не верь! — Феликс резко отворачивается и понимает, что выдал себя этим.   Девушка смеется — ну ну     После своей, укороченной воскресной, смены Феликс, примерно через час после возвращения, получает стук в дверь. Открыв ее, он обнаруживает привязанный к ручке конвертик. Внутри проход на творческий вступительный экзамен к Жене и записка « скажи спасибо Нонне Никифоровне, пригласи его после последнего экзамена на крышу». Чертова Инга, успела сгонять к Нонне и упросила достать каким то чудом пропуск, как у нее все это получается? В понедельник Феликс стоял у консерватории с пропуском в руках. Его встретили, провели в зал. Рядом сидели еще несколько человек, возможно тоже знакомых или родных поступающих. Впереди была очевидно приемная комиссия, там же, чуть подальше от них Феликс заметил и Нонну Никифоровну, женщина будто почувствовав, что на нее смотрят, обернулась и приветливо улыбнувшись кивнула Рыбкину. Тот кивнул в ответ.    В первый день вступительных экзаменов, играли полифонию и крупную форму.   Феликс надеялся, что Женя выйдет одним из первых, чтобы он не попался при выходе из консерватории, но Фортунова все не было, и не было.   По началу Рыбкин пожалел  что вообще пришел, но услышав пару абитуриентов, он втянулся. Он слушал музыку как завороженный, каждый играл на разных инструментах, разные произведения. Феликс словно умчался в великолепный мир звуков, который отображал суть самого играющего.    — Фортунов Евгений — произнес мужчина, сидевший чуть поодаль от приемной комиссии.   Феликс встрепенулся, сейчас он не пропустит ни одного звука.   Женя вышел спокойно, сел за фортепиано, с самого начала, стоящее на сцене. Он глубоко вздохнул и ровным голосом объявил — Полифония «Прелюдия и Фуга Баха» — он легко коснулся пальцами клавиш и начал играть.   Звук был чудесным, у Рыбкина перехватило дыхание, перед Женей были те кто играл великолепно, были те кто ошибался, но сейчас, Феликс готов был поклясться, под пальцами Жени рождались звуки рая. Каждая клавиша будто пела сама.   Завершив полифонию, Женя объявил следующее произведение — Крупная форма Соната «Аппосионата» Бетховена — Фортунов вновь коснулся клавиш. Это произведение отличалось, сначало музыка медленным темпом обволакивает зал, но с каждой минутой напряжение наростало, пока не взорвалось. Завершение —тихое, словно просящее прощение, легло на зал.   Сразу после этого у приемной комиссии защелкали ручки, зашуршали листы бумаги. Шепотом они обсуждали игру Жени. Феликс видел, как подходили и другие преподаватели и Нонна Никифоровна, тоже, такое происходило и раньше, поэтому Рыбкин не придал этому большого значения.   Отиграли еще несколько студентов и мужчина, следивший за списком, объявил, что «первая половина творческого этапа завершена, вторая будет проходить завтра, в это же время».   Все начали подниматься с мест. Феликс вскочил и попытался протиснулся в толпе, чтобы его не подхватила старушка, которая будто специально осталась подольше, чтобы подойти к Феликсу.   Выйдя из здания консерватории Рыбкин поспешил скрыться в направлении дома.   Феликс бежал. Бежал, потому что боялся опоздать, дурацкий продавец в цветочном, не мог нормально собрать достойный букет из необычных цветов.   Вздыхая он входит в зал. Успел. Садится на то же место, кладет букет на колени. Те же затылки в первых рядах, тот же мужчина со списками, те же, плохо запомнившийся, лица абитуриентов. — сегодня, вторая половина творческого испытания. Абитуриенты должны исполнить Лирическую и Виртуозную пьесы. Эта часть понравилась Феликсу намного больше, здесь тон произведений сильно контрастировал друг с другом.   В этот раз выход Жени наступил будто бы быстрее. — Лирическая пьса, «Колыбельная» Чайковского — Женя начал, его выражение лица изображало печаль и покой, прикрыв глаза, он мягко нажимал на клавиши.   Феликс почувствовал, как у сердца, что то кольнуло, а где то позади раздался рваный выдох девушки. Рыбкин знал эту мелодию, Инга давала ее послушать, когда рассказывала о невероятной книге, над которой она рыдала, название он сейчас не вспомнит, но крупицы сюжета, которыми с ним поделилась подруга, всплывали.   Оторвав пальцы от клавиш и погрузив зал в тишину, Женя приоткрыл глаза. Его взгляд уставился в пустоту. На лице читалось выражение принятия и любви. Поддержав напряжение еще пару секунд, он повернулся к комиссии, для объявления следующего произведения — Виртуозная пьеса, «Ночной Гаспар» Равель — объявляя последнюю пьесу, Фортунов смотрел в зал на Нонну Никифоровну, та кивнула и ободряюще ему улыбнулась.   Комиссия зашепталась — он уверен в своем выборе пьесы? — пожилая дама нахмурилась, поворачиваясь к своим коллегам — либо это абсолютное да, либо рассматриваюшееся нет, почему бы не рискнуть? — мужчина в костюме с зализанными назад волосами, улыбался от предвкушения — но ведь эта пьеса такая сложная, особенно для абитуриентов. По пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто смог ее сыграть у нас — губы женщины сложились в тонкую нитку.   Тут к ним наклонилась Нонна Никифоровна. Женщина хитро улыбалась, она заговорила   — уважаемые, я думаю этот мальчик справиться, когда он был совсем малышом, я была его учителем, я помню его, очень талантлив и быстро учиться.   И в этот момент Женя ударил по клавишам. Скорость выросла мгновенно. Феликс следил за каждым движением, пытаясь не упустить ничего, но сам сбивался. А Женя нет. По его лицу было видно как старательно он играет в темп, как бегают его глаза по выучеными клавишам, с такой яростью, что те не успевали вернуться на место, как Женя вновь вдавливал их. Резкий обрыв заставил расслабиться, вдохнуть полной грудью и заметить как застыла комиссия. Идеально. Ни одного промаха по нотам, все сыграно в скорость. Это «абсолютное да», которое обещал мужчина.   Феликс улыбается, первая часть вступительных идеальна, а с письменной Женя точно справиться, за это можно не переживать.Фортунаов так упорно изучал все, хотя и так знал большую часть материала, что часто отказывался выходить гулять.   Теперь Рыбкин не пытается, выбежать самым первым из зала. Он стоит и ждет в холле Женю.   Заметив знакомое хмурое лицо, которым Фортунов провожал всех своих конкурентов, Феликс широко улыбнулся и направился к нему окликая. — Жень! — Парень машет свободной рукой.   Женя, до этого разговаривавший с какой то девушкой, которая пристала к нему как пиявка, заметив Феликса, из хмурой тучи превратился как минимум в слабо светящееся солнце. На его лице расплылся улыбка, взгляд смягчился, он обернулся к недоумевающей девушке — был рад познакомится. Эм. Пока — добежав до Рыбкина, Женя остановился продолжая улыбаться.   — привет — Феликс закусывает губу и начинает думать, что цветы были плохой идеей, и зачем он только послушал Ингу — ты очень круто играл сегодня — да, спасибо — Женя отводит глаза и, возможно Феликсу кажется, но, он краснеет. — это тебе — Выуживая из-за спины не большой букет, Феликс протягивает его Жене.   Тот кивает и принимает его в руки, тут же начиная рассматривать подарок — спасибо — кивает Женя— ты сейчас не занят? сходим погулять?   — у тебя же завтра письменные экзамены начинаются. Ты говорил, что будешь готовиться.   — я уже не могу смотреть в эти учебники, клянусь, я знаю каждый вариант.   Выйдя из консерватории парни отправились домой, и хотя их путь мог быть намного короче, вышли бы они сразу к каналу, ни один не хотел заканчивать спонтаннуе прогулку и разговоры.       Экзаменационная неделя Жени промчалась перед глазами как выпущенная стрела. Теперь на место стресса из-за учебы, встал стресс из-за баллов.   Женя был постоянно нервным, ходил по комнате, проверял страницу поступивших, но результатов пока не было. Он было садился за фортепиано, играл пару куплетов, а потом вставал и по новой. Никто и ничто не могло его успокоить хоть на время, хотя рядом с Феликсом, Жене необъяснимо становилось легче. Мысли закрадывались в его голову, но тот бежал от них.   В конце концов, устав от вечного непонимания себя, Женя садится на диван в гостиной и специально думает о Феликсе. Приходит к выводу, но его обрывает звонок Нонны Никифоровны — ало? ало, Женечка, посмотри результаты, должны выложить сейчас Женя подрывается и сам не понимает почему пишет Феликсу.   Через пару минут Рыбкин уже стоит в его квартире, в гостиной, перед ноутбуком Жени. — скажи пожалуйста, на сколько все плохо? — Фортунов закрывает глаза, пока Рыбкин ищет его фамилию в столбце поступивших — Женя, это десять из десяти, по шкале насколько все хорошо.   Напротив фамилии «Фортунов» — «зачислен». Феликс трясет Женю за плечо и тыкает в экран.   Женя неохотно открывает глаза и вскакивает с места    — я поступил! поступил! — Женя скачет по комнате, смеется и крепко обнимает Феликса — идем праздновать! — идем, я знаю одно место.   Открытую крышу в центре найти не сложно если есть знакомые, у Феликса они были. Поэтому, после визита в кофеню, Ингины подмигивания и поздравления, парни забираются на крышу со стаканчиками кофе. У Жени латте с сиропом Соленая карамель, у Феликса «сахарная бомба» из Рафа с кучей сиропов, по мнению Жени.   Небо медленно, но верно темнеет, раскрашиваясь яркими цветами. Внизу, не так высоко, всего лишь пятый этаж, мельтишат люди.   Непринужденная, по началу беседа, переходила в серьезные мысли и взгляды друг на друга. — и что же, ты уезжаешь, да? — Женя не хочет смотреть на Феликса, неужели они разойдутся вот так. А ведь он только собрался сказать ему нечто важное. Наверное все же не стоит, а то вдруг Феликс передумает, решит остаться и все, плакала его мечта, котороя вот вот сбудется.   Феликс медленно кивает, тоже не смотрит на Женю. Сжимает стаканчик с кофе в руках.   — да, не волнуйся, я же не навсегда, годик, может два и вернусь. — Феликс пытается звучать задорно и ободряюще, но под конец сдувается. Год или два не видить Женю, который уже стал родным для Рыбкина, их ежедневные встречи в парадной, прогулки и от всего этого отказаться на целый год или больше?! Рыбкин ты с ума сошел? Феликс задержал дыхание, в голову полезли следующие мысли. А что потом? ну вернешься, думаешь, ваше общение останется тем же? врядли. А может Жене все равно? ну уедет, потом же вернется, ничего страшного. Но тут же вспоминаются все моменты, когда взгляд Жени становился теплее, голос мягче. Рыбкин уверен с ним происходит тоже самое. — а если, я не хочу, чтобы ты уезжал? — молчание обрывает тихий голос Жени, он барабанит пальцами по своему стакану и смотрит на розовеющее небо, ощущение словно он еле выдавил из себя эти слова — тогда... — Феликс метается — я не поеду — Его взгляд так же устремлен на горизонт. Не такое признание хотел Феликс, но это тоже не плохо, двух зайцев одним выстрелом. — откажешься от мечты, всей своей жизни, ради... — Женя не может договорить, язык не поворачивается сказать это пресловутое слово «любви», хотя хотелось сказать более конкретное «меня»      Феликс рядом издает смешок, Женя косится на него. — я готов отказаться от всего, ради тебя — Улыбка трогает губы, оба, почти одновременно поворачивают головы, затем вновь отворачиваются.   Со стороны Жени слышится смешок. Феликс непонимающе оборачивается и сталкивается с лицом Жени, который успел подсесть почти вплотную.   — полагаю это признание? — Фортунов протягивает руку к лицу Феликса и проводит пальцами по волосам возле уха.   — полагаю что да — шепчет Рыбкин и подается вперед, тут же сталкиваясь с губами Жени.   Как он и представлял, они потрескавшиеся, из-за кофе немного влажные и со вкусом соленой карамели.   — и что будешь делать с этими деньгами? — Солнце уже опустилось, от канала веет холодом, а парни продолжают сидеть на крыше   — оставлю на будущее, в конце концов, в твоей консерватории существуют каникулы, а у меня отпуска   — или ты можешь их вложить в свое будущее, ты вроде хотел стать художником? почему бы не попытаться поступить в Академию раз поездка по Европе откладывается? — Женя гладит золотистую макушку, удобно устроившуюся на его плече.   — я уже давно передумал, буду поступать на продюссера, кому то же нужно продюссировать восходящих звезд музыкальной индустрии.   Возможно долбаная дверь и дурацкие желания, не были такими глупыми как казалось когда то давно?