Мония

«Психиатрическая больница №13, палата №6, 06.06.20**, 17:44. Пациент 129 ведёт себя довольно спокойно. Вспышек агрессии не наблюдалось последние три дня. Послушно принимает все лекарства. Аппетит хороший. Сон крепкий.» Обследуемый врач-психиатр Моники закончил делать ежедневную запись о ее состоянии. Все шло очень хорошо, даже чересчур подозрительно отлично для такого человека, как она. Хоть её и пичкали нужными таблетками и вкалывали в нее всякие препараты, Моника все равно представляла огромную опасность для простых смертных. Было зарегистрировано всего 4 убийства, хотя полиция уверена, что их было намного больше, но эта маньячка просто отказывается в этом признаваться. Моника говорила, что не помнит, где остальные тела, либо говорила, что после убийства она их сразу же сжигала. Столь быстрая смена поведения насторожило врача, и что бы удостовериться, он направился проведать в палату к голубоволосой. — Снова здравствуй, Моника. Как себя чувствуешь? Но в ответ лишь тишина.. Внутри комнаты валялся голый труп фельдшера с полным набитым ртом, носом и ушами таблеток, а на ее животе красовалась вырезанная ножом пентаграмма с надписью «Если вы не видели Ада, это ещё не значит, что его нету». От такого зрелища врач чуть сам не отправился на тот свет, но, быстро опомнившись, начал бить тревогу. — ТРЕВОГА! КРАСНЫЙ КОД, КРАСНЫЙ КОД! ПАЦИЕНТ 129 СБЕЖАЛ С ПАЛАТЫ, ПОВТОРЯЮ, ПАЦИЕНТ 129 СБЕЖАЛ С ПАЛАТЫ!!! Жизнь Станислава Амосовича постепенно возвращалась в свое обычное русло: галлюцинации начали меньше его беспокоить, режим сна стабилизировался постепенно, моральное состояние приходило в норму. Конечно, не все ему удалось позабыть, но с большинством из воспоминаний он смог справиться. Жизнь для брюнета снова начала обоетать краски, ведь он точно знал, что теперь он наконец-то в безопасности, и Моника, находясь в психушке, не сможет до него добраться и назвать его до боли режущим на душе "любимым". Сейчас молодой человек сидел у себя на кухне, попивая свой кофе и читая свеженапечатанную газету, полностью наслаждаясь моментом и радуясь своему спокойствию, пока на него дул из окна лёгкий летний вечерний ветерок. Вдруг на его подоконнике вырисовалась до боли знакомая фигура. — Тук-тук. Сердце ёкнуло. На душе начала наростать дикая тревога, в глазах темнеть, руки и ноги дрожать, а сам потеть от нахлынувшего страха. Этот голос он ни с кем не спутает. Он медленно повернул голову в сторону своего окна. — Кошки еще не начали скребсти на душе от моего отсутствия? Нет? Стас не мог поверить в происходящее. Как она умудрилась сбежать с психушки, будучи под наистрожайшим надзором? Паника все больше и больше охватывала тело брюнета. По его виду было понятно, что сейчас он вот-вот потеряет сознание. Моника не стала сюсюкаться с ним и накинулась на Стаса, словно бешеная овчарка, сорвавшаяся с цепи. Тот успел увернуться от нападения и поскорее ринулся к открытому окну. Это был единственный вариант раз и навсегда положить конец этому безумию, но мощная хватка за руки оборвал этот шанс. — Не-е-ет, никуда ты от меня не уйдёшь, уёбок, я тебя даже из того света достану. Ты будешь страдать здесь до тех пор, пока мне это не надоест. А я буду долго наслаждаться твоими криками и мучениями. Стас рухнул на пол, в над ним нависла голубоволосая маньячка, крепко сжимая обеими руками его шею. — А.. Отпусти!. — еле проговорил Стас, пока его медленно, но уверенно душат. — Предатель. — сквозь зубы прошипела Моника. — Ты предатель! Как ты мог меня подставить? Я все делала ради тебя, а ты, неблагодарный засранец, сдал меня! Стас довольно таки сильно побледнел от удушья, он крепко схватил Монику за руки и оторвал их от своей шеи, давая возможность кислороду снова проникнуть в его лёгкие. — Ты сама себя слышишь? Ты слышишь, что ты говоришь?! Ты зарезала всех тех, кого я знал и кто был мне дорог, ты чуть ли не носом тычила меня в мешок с их отрубленными головами, каждый мой день был как судный из за тебя! Ты считаешь это адекватным?! Ты конченая мразота, неуравновешенное животное, полностью ебнутая на голову овца! У меня слов не хватит, что бы полностью оскорбить тебя и твои поступки, но знай, ты действительно все это заслужила, и заслуживаешь большего наказания. — Закрой свой поганый рот, псина! Я не давала тебе приказу подавать голос! — Моника ударила с кулака в лицо Стасу, дабы он замолчал. — Не ожидала я от тебя такого, любимый. Это был нож в спину. Ты не умеешь ценить то, что для тебя делают по-настоящему преданные люди. Ты эгоист. Ты не заслуживаешь прощения. Я тебя очень сильно люблю, но и так же очень сильно ненавижу. Теперь ты обречен на очень мучительные пытки, и назад дороги у тебя теперь нет. — Мне уже похуй. По крайней мере, на этом все и закончится наконец-то. — Посмотрим на твой похуизм, пока ты будешь ещё в сознании валяться и смотреть на свой вспоренный живот, умоляя меня поскорее свести с тобой счёты, лишь бы не испытывать такие мучения. Несмотря на свою уверенность, которую он показывал маньячке, в душе Стасу все также было очень страшно осознавать все это и догадываться, какие пытки его будут ожидать в скором времени. Борясь с внутренней паникой, он заметил, что Моника пристально смотрит в его глаза, не торопясь приступать к своим планам. — Чего застыла? Решила меня насквозь пронзить своим взглядом? — Нет. Пока выпал такой шанс, я хочу сейчас осуществить свою давнюю мечту. — Какую?. Она вздохнула. — Я хочу, что бы ты меня трахнул. — Что?! — В уши долбишься? Я сказала, что хочу, что бы ты меня трахнул, выебал, отымел, занялся со мной сексом, любовью, называй как хочешь! — Ты точно ебнулась в край.. Я не буду этого делать! — Я тебе наоборот даю фору, что бы ты насладился последними минутами своей жизни и подготовился к своей смерти. Можешь.. Даже взять ситуацию под свой контроль, но не забывай, это будет твой первый и последний раз, когда я тебе такое разрешаю. Над ними нависла большая пауза. В голове у Стаса смешались и кони, и люди, все что угодно, но не то, что надо. В её словах и действиях не было никакой логической цепочки: то ли она действительно слишком сильно любит и просто играется с ним, то ли это очередная маска на её лице, и через мгновение она перережет ему глотку, пока тот находится в недоумении. Непонятно. С другой стороны, пораскиснув мозгами, он понял, что ему в любом случае нечего терять: что бы он ни сделал, сегодня его нить жизни оборвётся, а вот в какой именно момент — это лишь вопрос времени. Может, ему удастся смягчить свои мучения, если он сможет полностью удовлетворить её желания, или хотя бы на капельку снять с себя напряжение. — Ладно.. Все равно выбора у меня нет как такового. — Отлично! — Моника обрадовалась его словам, захлопав в ладоши, как маленький ребёнок. — Но учти, команды раздавать тут буду я. — Посмотрев на Монику, он немного засомневался в своих словах. — Ты сама мне дала это разрешение. — Это меня ещё больше заводит. — Моника схватила его за руку, подняла с пола и повела его в спальную комнату, где они в последний раз разминулись. Но тут Стас резко отдергивает свою руку, повалив Монику на пол, а сам он начал снимать с себя брюки и нижнее бельё, оголяя свое достоинство. Как только он это сделал он сел на край кровати и стал поглаживать себя по головке, а затем водит рукой то вверх, то вниз, что бы член встал. Моника завораживающе разглядывала его, подползая все ближе и ближе к Стасу. Тот убрал свою руку со своего стояка, размер которого был не таким у ж и маленьким, и посмотрел на Монику, которая вопросительно смотрела на него. — Ты знаешь, что делать. — сказал Стас, взглядом указывая на свой член. Мешкаясь на месте, Моника неуверенно обхватила своей рукой его член, большим пальцем поглаживая его головку. Тот лишь тихо выдохнул от её прикосновений. По звуку поняв, что она находится на правильном пути, Моника приступила посасывать головку, постепенно беря всё больше и больше в рот, а рукой придрачивая оставшуюся длину. Стас закинул голову назад от удовольствия, одной рукой оперевшись о кровать, а второй взявшись за голову Моники. Его всё больше и больше поражала быстрая смена поведения маньячки, казалось, что это абсолютно два разных человека. Но пока есть такой шанс поменяться местами и немного поиздеваться над голубоволосой, значит, нужно пользоваться. Как говорится, бери, пока дают. Собравшись, он усилил хватку на голове у Моники и начал вдалбливать ей в горло всем своим членом, не давая ей даже шанса вздохнуть. А она даже и не пыталась сопротивляться, наоборот, такое грубое обращение с ней ей очень даже нравилось. Он не сдерживал своей силы и полностью наслаждался моментом, дабы попытаться её тем самым унизить, а она, как послушная сучка, которую взяли за поводок, продолжала подчиняться ему, ловя от этого безумный кайф. Толчки были настолько глубокими, что, казалось, еще немного, и член насквозь пробьёт донышко у Моники, пока та задыхалась уже в собственных слюнях и соплях. Когда Стасу наскучило уже это, он отцепил лицо Моники от своего достоинства. — Раздевайся и ложись на кровать. — прорычал брюнет, держа руки на голове Моники так, чтобы та смотрела прямо на него и не отводила взгляда. Голубоволосая, встав с пола, беспрекословно начала с себя снимать всю лишнюю одежду, высвобождая наружу все свои прелести. После того, как она легла на кровать, Стас навис перед ней, пытаясь не вглядываться в её.. большие глаза. Как же ему было противно сейчас осознавать, что он занимается такими непотребствами с человеком, которого он ненавидит больше всех в своей жизни, но его тело говорило об обратном. От этого Стасу становилось ещё противнее. — Только не так сильно.. — вдруг ни с того ни сего решила произнести Моника. — Ещё чего. — посмотрев как на дуру, низким голосом сказал Стас. И ежу было понятно, что она притворяется сейчас такой хрупкой и беззащитной, что бы вывести из себя брюнета. — Я не собираюсь снисходить над тобой. О да, как же это заводило маньячку, она была готова уже кончить от таких слов. Стас подставил свой член в промежность Моники, даже не смазав ничего, ибо у неё и так всё текло по ногам от перевозбуждения. Видать, это её первый раз. И, наверно, последний. Стас без предупреждений резко вошел в упор в её тугую дырку, пробив её девственную плеву, из-за чего та болезненно закричала от ощущений, максимально выгнувшись в спине. — Грхаах! Мхф.. Боль.. Эт-то так приятно.. Проигнорировав её слова, брюнет начал двигаться в ней, не слишком быстро, но достаточно грубо и глубоко, выбивая из маньячки стоны при каждом толчке. Слизь и кровь смешались в одну целую консистенцию, вызывая тошноту у Стаса при одном лишь взгляде на эту мерзость и бешеную страсть у Моники. — Любимый.. Ах.. Скажи, кт-то я?. Мгх.! — Сука.. Ёбаная сука и больное на голову животное. Вот, кто ты. А теперь заткнись. Толчки становились всё более резкими и уверенными, а стоны всё более громкими и протяжными. В животе Моники пархали бабочки от неописуемых ощущений, тело дрожало от неимоверного кайфа, а в лёгких снова перестало хватать кислорода. Как же ей хотелось, что бы это удовольствие длилось целую вечность. Но как же жаль, что это впринципе невозможно оттянуть. Вдруг Стас закинул ноги Моники на свою спину, почти вплотную приблизившись с Моникой, и с большой скоростью начал вдалбливать ту в кровать, пытаясь как можно быстрее довести себя до оргазма. Голубоволосая от новой волны ощущений вцепилась ногтями в спину брюнета, уже крича на всю квартиру от экстаза, закатывая глаза и пытаясь двигаться в такт ему. Она уже успела несколько раз кончить в процессе, и готова это делать снова и снова, пока тот не остановится. — Ещё.. Ещё! Ахх!. Н-не останавливайся, прошу!.— умоляла его Моника, подстраиваясь под такт толчкам. "А ведь через несколько минут я буду умолять ее остановиться в.." — подумал в моменте про себя Стас и сразу же опомнившись, ни на секунду не сбивая своего темпа. — Закройся, соседей спугнешь! — прорычал брюнет. — Не м-могу.. Мхах! Эт-то.. Ах.. Это так прекра- Не закончив свою речь, Стас закрыл своей рукой рот Монике, потому что та очень громко шумела в постели. В очередной раз почувствовав, что его внутри сжимают, Стас начал понимать, что он сам уже на пределе. Ещё пару грубых толчков, и они одновременно кончают, выгибаясь от несколькосекундного бушующего удовольствия. Стас отстранился от Моники, улегся рядом с ней на кровать и пытался отдышаться от такого бурного секса. — Подожди.. Ты.. Кончил в меня? — Да. Все равно это теперь не мои проблемы. Вдруг снова ёкнуло в области сердца у Стаса. — Раз так, то я думаю, что нам сейчас стоит поменяться ролями. Настала моя очередь доминировать над тобой. Не успел Стас как-либо отреагировать на угрозу в свой адрес, как внезапно по его голове прилетел увесистый удар ногой, от которого того откинуло с кровати прямо виском на тумбочку, из-за чего брюнет упал на пол без сознания. Моника кинулась на него, дабы тот не попытался убежать, но её удивила его быстрая отключка. — Мда.. Не думала, что ты настолько хлипкий. Одного лишь удара хватило тебя вырубить. Мне даже напрягаться не придётся, чтобы заставить тебя намучаться в этой жизни. Моника встала на ноги и принялась раздумывать, каким способом будет лучше связать своего возлюбленного, чтобы он не смог сбежать. Выбор был не таким у ж и большим: либо снова привязать свою жертву к батарее, либо к кровати. Был бы турник в комнате, можно было спокойно подвесить его за руки, словно тушу животного в скотобойне. Увы, такую роскошь маньячка не может себе позволить сейчас, поэтому она решила приковать Стаса к кровати, дабы не повторяться с прошлым разом. Затем она полезла под кровать, чтобы достать заранее подготовленные орудия для пыток. Когда и как она умудрилась это сделать — загадка остаётся загадкой. Тем не менее, в её скромном арсенале присутствовали кухонный нож, как раз таки которым она и покончила с Аям, молоток и, мать его, дрель. Она удобно уселась на него и начала смотреть на его лицо, его голое тело, ожидая момента, когда он наконец-то проснётся. — Ах, ну какой же ты всё же милый, будучи без сознания.. — Моника нежно прикоснулась ладонью к его щеке, на которой была струйка крови из раны на виске. — А главное мой. Поскорее бы ты очнулся уже, милый, нам ещё предстоит сделать многое в эту ночь. Поверь, тебе точно будет весело. Ах да, чуть не забыла! — Она повернулась в сторону подушки, сняла с неё наволочку и запихнула её в рот брюнету. — Это чтобы не спугнуть ненароком соседей. Менее чем через пять минут Стас все же начал приходить в себя. Стас был прикован к кровати так, чтобы он лежал в форме звезды, не давая ему ни малейшего шанса на побег. Осознав, что сейчас он находится на грани своей смерти, брюнет попытался хоть как-то сопротивляться, но попытка была безуспешной. Бедный даже возразить не мог маньячке из-за самодельного кляпа во рту. — Ты очнулся! А я уже заскучала, пока ждала тебя. Ты не переживай, я не буду снисходительна к тебе, я полностью наслажусь тобой и твоими страданиями. Да начнётся же веселье. Сердце начало бешено стучать внутри Стаса, словно от страха оно сейчас готово вот-вот выпрыгнуть, глаза забегали в разные стороны, а по телу начал течь холодный пот. Только что мир сузился до тесного и душераздирающего пространства в его комнате. Он начал брыкаться из стороны в сторону и мычать в наволочку, пока Моника разглядывала себя в своём отражении от ножа. — Да не дёргайся ты так! — Закричала маньячка, но тот не собирался успокаиваться. Он продолжал брыкаться в надежде свалить с себя голубоволосую, но та, не сдержавшись, развернулась торсом и вонзила в ляжку брюнету нож на половину. От резкой и невыносимой боли в ноге Стас закричал сквозь наволочку, а по его щекам поступили слёзы. Моника вынула из него нож и повторно нанесла удар в ляжку с большей силой, насквозь протыкая его кость, из-за чего крики агонии значительно усилились. Не медля, маньячка снова пробила его ляжку, но уже на другой ноге, не давая больше шансу Стасу дёргать ногами. Из-за неимоверной боли брюнет снова потерял сознание, создавая гробовую тишину в комнате. — Чёрт, какой же ты слабак! Ещё рано идти на тот свет. Вставай! Она начала трясти его за плечи, надеясь, что это поможет ему быстрее очнуться, но, к счастью или сожалению, ничего не произошло. Не став терять время зря, Моника схватилась за молоток, развернулась спиной к Стасу и начала отбивать тому колени, чтобы точно не дать ему возможности сопротивляться, да с такой силой, что ноги его выворачивались в обратную сторону. Затем, снова развернувшись к нему лицом, она принялась отбивать ему руки чуть ли не в мясо, окончательно лишая его возможности двигаться, но после резко опомнилась, что это могло его полностью добить. А она ещё хотела услышать его вопли и крики. Откинув молоток в сторону, она примкнула к его лицу, нежно расцеловывая его и параллельно слизывая с него перемешанные между собой кровь и слёзы. От своих же действий Моника снова начала возбуждаться. Чтобы не обделять себя любимую, она села на член своего возлюбленного и начала слегка ёрзать на нём. Этого ей было достаточно, ибо она не хотела перебивать удовольствием от пыток сексуальным удовольствием. С божьей помощью брюнет все же начал постепенно приходить в себя, на мгновение даже забыв о том, что с ним только что произошло, но адски ноющая боль в руках и ногах вскоре дала о себе знать. Стас со стеклянными глазами наблюдал за Моникой, его не смущало то, что она сейчас снова сидит на его члене, не смущало то, что руки и ноги были в неестественном состоянии.. Он просто лежал и надеялся, чтобы его поскорее убили, чтобы все это наконец-то закончилось. В мыслях он проклинал себя за то, что он позволил полюбить его Монике, из-за чего все его друзья и родные погибли. Вот бы вернуть время вспять, в тот самый момент, когда Стас и Моника в первый раз пересеклись, исправить все свои ошибки и предотвратить все возможные встречи с этой маньячкой. На тот момент он себе даже представить не мог, что глубокой ночью, в самый обычный день, у себя дома его будет пытать до изнеможения та самая девушка, которая на первый взгляд казалась такой невинной и хрупкой. Он себе не мог представить, что с ним будут так зверски обращаться лишь потому, что его.. Полюбили. Слишком сильно полюбили. Да он был бы готов сто раз отказаться от любви, лишь бы он и все те, кого он знал, были в безопасности. Но сейчас уже слишком поздно что-либо предпринимать. "Если бы не это отродье самого Дьявола, все могло бы быть совершенно иначе.." — единственное, что он смог внятно сообразить у себя в голове. Моника заметила потухший взгляд на лице Стаса, что очень смутило её. — Что случилось? Тебе разве не весело? — Спросила она, но тот ей ничего не смог ответить. Как минимум из-за наволочки у него во рту. Тогда, решив привести того в чувства, голубоволосая снова схватилась за нож, привстала на колени и отрезала брюнету член по самое основание. Тот с новыми силами завопил от жгучей боли, что начало забавлять маньячку. — Так-то лучше, а то я уже заскучать успела. Вытащив из своей промежности отсечённый член, она аккуратно положила свой трофей рядом с собой, а затем, снова хорошо усевшись, продолжила наносить ножевые увечья. Прицелившись, она с силой вонзила в грудную клетку орудие пыток и начала вырезать на нем рисунок сердца, как знак её огромной любви к нему. Ниже она вырезала надпись "Вместе навсегда". Моника хотела ещё больше разукрасить прекрасное тело своего возлюбленного порезами, но она заметила, что Стас уже перестал дышать. Пульса тоже у него не было. — Слишком глубокие порезы что ли?. — Сказала с грустью маньячка. — Ну что ж, считай, тебе повезло. Но я на этом не остановлюсь. Моника нежно взглянула на уже мертвое лицо Стаса, все больше и больше умиляясь от его вида. Вооружившись дрелью, она поднесла прибор к левому глазу брюнета и, включив аппарат, начала просверливать отверстия в глазном яблоке до самого мозга. — Это для того, что бы не смог больше ни на кого посмотреть. — произнесла маньячка. Справившись уже со вторым глазом, она принялась оставлять отверстия по всему его телу. Их было настолько много, что теперь труп был похож на морскую губку, либо на сыр маасдам, либо на пену из под мыла в раковине. К счастью, Моника не страдала от трипофобии. Отбросив дрель, она приблизилась к безжизненному лицу Стаса, пальцем проходя весь рельеф его тела. — Ах, любимый, какой же ты у меня всё-таки замечательный мальчик! Я уже и забыла, что злилась на тебя. Зато теперь ты принадлежишь только мне, и никто не посмеет разрушить наше с тобой счастье. После этих слов её рука отсекла ножом голову от остального тела. Голова отлетела на пол с кроватки, оставлая за собой кровавую дорожку. Не слишком заостряя на этом свое внимание, она принялась вспарывать живот Стаса. Наконец, увидев его внутренности, она лицом плюхнулась в них, внюхиваясь в его металлический аромат и полностью наслаждаясь моментом, как её лицо обволакивают внутренности её возлюбленного и как она сама пропитывается его запахом, из-за чего Моника снова возбудилась. Как бы она хотела сейчас раствориться в мясе своего любимого и стать одним целым для полного своего удовлетворения и счастья. Когда возбуждение стало невыносимым, она слезла с трупа, подняла с пола отрубленную голову, положила её напротив себя, а в руки взяла ещё тёплый член Стаса. Раздвинув ноги, она всунула свой трофей в промежность и начала дрочить им, глядя то на труп, то в опустошенные глаза Стаса. Чувство, что она сейчас сидит на своём возлюбленном, смотрит в глаза своему возлюбленному, дрочит своим возлюбленным и истекая кровью своего возлюбленного, даровало ей неимоверный экстаз и эйфорию. Этот момент она не забудет никогда. С громким стоном она кончила прямо на органы Стаса, что ещё больше ублажало маньячку. Минут десять она ещё провалялась на полностью пропитанной кровью кровати, прокручивая в голове всё, что сегодня произошло этой ночью, как вдруг в её глазах заиграли лучи солнца: на улице начинало светлеть. Осознав, что скоро люди начнут выходить наружу, Моника подскочила и начала собираться уходить с места преступления. Она даже не пыталась всё за собой убрать, ей уже было всё равно. Забрав с собой промытые спиртом орудия пыток и отсечённую голову Стаса, она подошла к двери, удостоверилась, что она заперта и направилась к окну, чтобы покинуть это место раз и навсегда.