По ту сторону стекла

~~~ Исследовательская база «Адам» располагалась далеко в море, полностью скрытая от посторонних глаз. Основная часть комплекса уходила глубоко под воду, где проводились все ключевые исследования. Именно здесь изучались недавно открытые виды морских существ, среди которых оказались и хищные русалки. Волею случая людям удалось поймать одну из них — взрослую особь мужского пола. Существо поместили в огромный герметичный резервуар, спроектированный таким образом, чтобы учёные могли беспрепятственно наблюдать за объектом и ставить на нём опыты, оставаясь при этом в полной безопасности. Однако даже толстое стекло и многочисленные системы защиты не избавляли людей от страха — стоило русалу поднять взгляд, как в человеческих глазах неизменно вспыхивала тревога. Опыты порой переходили все границы человечности. На русале испытывали различные химические соединения, проверяя его восприимчивость к тем или иным раздражителям. Через его тело пропускали электрический ток. А иногда из резервуара полностью откачивали воду, наблюдая, как долго русал сможет продержаться без неё, и возвращали её лишь тогда, когда на пересохшей коже его хвоста проступали кровоточащие трещины. Но он терпел. Терпел молча, с упрямством самóй морской стихии. Не позволял увидеть свою слабость. Не позволял услышать отчаяние. Существо было разумным — это понимал каждый, кто хоть раз встречался с ним взглядом. Но для людей это не имело значения. Для них он оставался лишь очередным объектом исследования, живым экспонатом за стеклом. Со временем сердце русала наполнилось ненавистью и презрением. Когда-то люди вызывали у него искреннее любопытство. Ещё будучи свободным он часто подплывал к берегам, скрываясь среди волн, и часами наблюдал за людьми: изучал их повадки, слушал голоса, анализировал причудливый язык, запоминал лица. Именно это любопытство в итоге его и погубило. Однажды он слишком близко подошёл к базе «Адам» и, сам того не понимая, оказался лёгкой добычей для военных. ~~~ Первые дни после пленения слились для него в один бесконечный кошмар. Он сопротивлялся до последнего. Метался по тесному резервуару, пытаясь найти хоть какое-то слабое место в конструкции. Каждый раз, когда люди по ту сторону приближались слишком близко, он встречал их яростным оскалом загнанного зверя, в отчаянии бросаясь на стекло. Тогда ему ещё казалось, что всё это ненадолго, что он обязательно найдёт способ выбраться. Что море не отпустит его так легко. Но дни складывались в недели, а недели — в месяцы, но люди не ослабляли хватку, лишь сильнее затягивая тиски, а ненавистное стекло всё не поддавалось, будто наоборот становясь всё толще. Постепенно борьба начала отнимать у него больше сил, чем приносить надежды. И однажды он просто перестал. Перестал бросаться на стены своей клетки. Перестал искать пути к бегству. Перестал ждать спасения. Вместо этого внутри него медленно выросло нечто другое — холодное, тяжёлое и очень горькое. То, что со временем вытеснило прежнее любопытство и благоговение к человеческому миру, оставив после себя лишь пустоту и ожесточение. ~~~ Он провёл здесь долгих 2 года — в боли, одиночестве и бесконечной ненависти, — прежде чем однажды не встретил молодого солдата, чьи волосы напоминали языки пламени, а глаза были цвета молодой листвы, которую русал особенно любил в человеческом мире. Солдат не смотрел на него со страхом. Не смотрел с отвращением. Не смотрел как на чудовище. Его лицо было по-настоящему живым. И хотя русал по привычке встретил его холодным злым взглядом своих тёмных глаз, солдат лишь с любопытством посмотрел в ответ и… мягко улыбнулся. В этот момент что-то внутри него тихо треснуло. Так они впервые увидели друг друга. ~~~ Солдат оказался здесь совершенно случайно — в силу своего служебного положения он попросту не имел доступа к информации о существовании подобного объекта и не знал, что именно обнаружит за очередной дверью исследовательского комплекса. Увидев русала, он не почувствовал ни страха, ни отвращения. Только интерес. И сочувствие. Он прекрасно видел, что существо разумно. Видел, что оно страдает. Он не хотел причинять вред. Он хотел бы помочь. Но не мог. С тех пор солдат тайком стал навещать его снова и снова. Отчасти его вёл интерес к неизведанному, отчасти — желание убедиться, что с русалом всё в порядке. Русал же поначалу не понимал, чего тот добивается. За всё долгое время, проведённое на базе, он успел привыкнуть к тому, что люди никогда и ничего не делают просто так. За каждым взглядом, каждым действием и каждым словом неизменно следовала какая-нибудь цель. Поэтому появление этого странного человека вызывало у него скорее настороженность, нежели интерес. Когда солдат приходил, русал тут же демонстративно отплывал в самую дальнюю часть резервуара, прячась в густой темноте, а иногда и вовсе отворачивался. Он ждал подвоха. Ждал момента, когда дружелюбное выражение лица этого человека исчезнет, окажется такой же маской, как всё остальное на этой базе, и сменится на более привычное — пустое, но с отчётливыми отголосками страха в глазах. Но время шло, а ничего не менялось. Солдат неизменно продолжал приходить — иногда он просто стоял возле стекла несколько минут, а иногда задерживался и дольше. И постепенно русал начал замечать его присутствие. Сначала он ловил себя на том, что больше не отплывает так далеко. Потом стал наблюдать за ним украдкой. А спустя ещё какое-то время неожиданно для самого себя начал замирать, сосредотачивая свои ощущения на вибрации от его шагов за стеной. И однажды поймал себя на том, что близко подплыл к стеклу ещё до того, как знакомое лицо появилось в зоне видимости. Осознание этого заставило его раздражённо дёрнуть хвостом и тут же отплыть обратно. Но отрицать очевидное становилось всё труднее — ему было интересно. ~~~ Солдат всё так же стоял возле резервуара и молча, задумчиво смотрел сквозь стекло. Он не знал, что сделать. Не знал, с чего начать. Но всё же решился. Указав на себя, он отчётливо, громко произнёс своё имя. Звук не смог пробиться сквозь толщу стекла, но русал без труда прочитал его по губам: «Лестер» Этот человек… доверил ему своё имя? Без страха. Без скрытого умысла. Просто потому, что сам этого захотел. Русал замер на несколько секунд. А затем отчётливо, одними губами, произнёс в ответ: «Ноа» И указал на себя. И лицо Лестера мгновенно озарила самая искренняя улыбка из всех, что Ноа доводилось видеть у кого-либо до этого. В этот момент ещё один осколок его брони рассыпался в прах. ~~~ Со временем выяснилось, что Ноа знает человеческий язык. Долгие годы наблюдений позволили ему изучить речь людей и понять её достаточно хорошо для простого общения. Если Ноа с трудом, но всё же иногда слышал Лестера и безошибочно читал слова по губам, то самому Лестеру приходилось гораздо сложнее. Однако он не сдавался и вскоре научился понимать Ноа почти так же хорошо, как Ноа понимал его. Теперь они могли общаться часами. Ноа много расспрашивал Лестера о человеческом мире. Особенно его интересовали вещи, которые он долгие годы наблюдал издалека, но не совсем до конца понимал: смена времён года, огонь, деревья и человеческие города. В другой раз он спросил, почему волосы Лестера такого яркого необычного цвета, и узнав, что тот просто родился таким, неожиданно признался, что считает этот оттенок красивым. А однажды разговор неожиданно коснулся гораздо менее безобидного вопроса. Лестер долго подбирал слова, прежде чем осторожно спросить, ненавидит ли Ноа людей. Вопрос застал Ноа врасплох. Когда-то ответ был бы простым. Когда-то Ноа без колебаний сказал бы, что ненавидит людей. За страх в их глазах. За боль, которую они причиняли. За годы, проведённые в стеклянной клетке. Эта ненависть долгое время была единственным, что помогало ему держаться. Но теперь всё оказалось гораздо сложнее. Потому что существовал Лестер. И Ноа слишком хорошо понимал, что за его вопросом скрывается нечто большее, чем обычное любопытство: Лестер хотел узнать не только то, что Ноа думает о человечестве — он хотел узнать, распространяется ли эта ненависть на него самого. Поэтому Ноа ответил честно. Он рассказал ему, что никогда не сможет простить людям того, что с ним сделали. Но также признался, что больше не способен ненавидеть их всех одинаково. Потому что среди них есть человек, который каждый день приходит к нему не для того, чтобы причинить боль, а лишь чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Который искренне улыбается ему, чего никогда не делали и не делают другие люди. В глазах которого нет страха, который смотрит на него как на равного. После этого разговора Лестер ещё долго улыбался немного чаще обычного, а Ноа впервые поймал себя на мысли, что ему нравится быть причиной этой улыбки. ~~~ Шли месяцы. За ними — годы. И незаметно для самих себя они стали друг для друга чем-то большим, чем просто друзья. Никто из них никогда не говорил об этом вслух. Да и не было нужды — оба понимали всё без слов. Но между ними стояло слишком многое. Стекло. Вода. Два совершенно разных мира. Поэтому всё, что им оставалось — тихо прижимать ладони к прозрачной преграде, соприкасаясь лишь сквозь толщу стекла резервуара, ощущая болезненную близость того, чего никогда не смогут коснуться по-настоящему. ~~~ Но однажды всё изменилось. Что-то произошло на базе. Никто так и не понял, было ли это нападение извне или катастрофа началась изнутри, но итог оказался одинаковым — комплекс начал разрушаться. И море стремительно ворвалось внутрь. Вода заполняла коридоры, жилые помещения и лаборатории, поглощая всё на своём пути. Последним, что Ноа запомнил в тот момент, стал оглушительный треск стекла. А ещё — первобытный ужас в глазах Лестера, прежде чем бушующий поток окончательно поглотил его. И тогда Ноа понял одно: Лестер должен жить. Любой ценой. Потому что без него он больше не хотел жить сам. Разбивая остатки стекла резервуара голыми руками и не замечая крови, струящейся из свежих ран, Ноа сумел выбраться наружу. В мутной бушующей воде он искал только одного человека. И нашёл. Наконец смог коснуться его впервые, по-настоящему. На один короткий миг Ноа мягко притянул его к себе, почти не веря, что это не очередной жест сквозь стекло, не очередная иллюзия, рождённая отчаянием. Но радость длилась лишь мгновение. Ноа не знал, успел ли Лестер задержать дыхание. Не знал, в сознании ли он. Не знал даже, хватит ли ему собственных сил дотащить его до поверхности. Время тянулось болезненно медленно. Но вода над ними постепенно становилась светлее, прозрачнее, легче... И наконец они вырвались на поверхность. Собрав последние силы, Ноа одним рывком вытянул Лестера на берег, после чего сам рухнул рядом и тут же подполз ближе с отчаянной надеждой увидеть хоть какие-нибудь признаки жизни. Лицо Лестера было бледным. Слишком бледным. На одно мучительное мгновение Ноа показалось, что он опоздал. Но… Ресницы вдруг едва заметно задрожали. И сердце тут же пропустило удар. А затем Лестер открыл глаза. И впервые взгляды человека и русала встретились так близко. Без стекла. Без воды. Без каких-либо преград. Мгновение Лестер просто смотрел на Ноа. А потом слабо накрыл его окровавленную ладонь своей. Так, словно это было самым естественным жестом в мире. На губах Лестера расцвела тихая улыбка, а глаза Ноа тут же наполнились слезами. Губы дрогнули. И впервые Лестер услышал его настоящий голос. Тихий, слегка хриплый, такой усталый, но вместе с тем невероятно живой: — Спасибо, что остался со мной… ~~~