я - вечный питер, ты - москва

осень. начало октября с того момента они больше не виделись  не пересекались, не переписывались, не созванивались — связь оборвана, будто ничего и не произошло  будто это лишь мимолетная фантазия, галлюцинация, шизофрения, но точно не холодные реалии будто тот пожар из чувств даже пепел от себя не оставил, а лишь развеялся ветром недоговоренность давила на голову только первую неделю, а дальше только подъедала мозг изнутри, медленно, но имея накопительный эффект спустя три месяца оля уже и забыла обо всем  «забыла» - громко сказано на деле затолкала все чувства глубоко в горло и проглотила, еле сдерживая рвотный рефлекс  и полностью занялась собой  нет, не перекрасилась, не постриглась а встала на ноги в эмоциональном плане за пару сеансов у психолога она поборола свои самые главные страхи и проблемы в голове, главное — научилась контролировать эмоции каждый сеанс был пыткой, но долгожданной ей правда нравилось доставать с самых дальних полок своей головы старые травмы, сдувая пылинки и снова проживать их, но правильно. как надо.  она больше не плакала от каждый глупости, как это было раньше мысли не забивали ее с ног до головы, только действительно важные были на поверхности сознания  стало проще жить проще управлять собой она по настоящему научилась ценить себя и свои нервы что значит «ценить себя»? это значит осознавать свою внутреннюю значимость, принимать свои сильные и слабые стороны и относиться к себе с уважением, не опираясь при этом исключительно на внешние достижения или чужое одобрение, - так сказала ее психолог фраза, которая каждый день прокручивалась в голове и напоминала о себе и своей весомости не было больше той оли - глупой, плаксивой, удобной для всех, но не для себя девочка на побегушках одним словом  на ее место пришла девушка, знающая себе и своему времени цену, умеющая говорить «нет» тогда, когда это было необходимо  даже чем то похожа на юлю в начале их знакомства также казалась со стороны грубой, властной, но только к ней подойдет «правильный» человек - она тает на глазах и раскрывает себя настоящую: ранимую и домашнюю а юля?  ю, л, я - три язвительные буквы в жизни оли они больше не согревали, а только ударяли холодным оружием, в буквальном смысле холодным ледяным, покалывающим от мороза  теперь она думала об оле днями и ночами теперь она обжигалась от бесконечного потока мыслей и чувств, слишком горячих, которые касались каждой клетки, опаляли, и заставляли ее медленно тлеть даже спустя три гребанных месяца все равно каждый божий день всплывал образ оли не просто оли  а той, которая стеснялась каждого прикосновения и скулила под юлей как щенок которая краснела от каждого вздоха которая дрожала от предвкушения  и это было ужаснее всего   крылья от любви не вырастали, а только впивались в позвонки, медленно пробиваясь глубже в тело но каждую ночь, держа в руках ручку и сигарету в зубах она чиркала свои эмоции на бумагу каждая бессонная ночь, каждая мысль читалась в корявых рисунках и строчках каждая высохшая на странице слеза окутывала в то состояние, в котором она находилась когда обронила ее  опять же, не от безысходной любви, а от образа просто хотелось это снова прожить, но с счастливым концом она держалась, держалась до последнего на публике и каждый раз подтягивала свою ненавистную улыбку выше но приходя домой она падала без сил, как та улыбка, от которой устали все мышцы лица квартира, пропитанная сигаретным дымом больше не была уютной как раньше ее больше никто не встречал больше не пахло духами ни женскими, ни мужскими. это был даже не дом, а лишь место для ночлега и выплескивания эмоций  каждый угол был пропитан слезами без повода или с поводом она плакала каждый день, как привычка или ритуал  плакала и курила бесконечность. замкнутый круг. цикл **** — юль, это не нормально, ты понимаешь, что ты убиваешь себя? - поглаживая рыдающую юлю по спине проговоривала настя настя кико - единственная оставшаяся подруга у юли, точнее недавно появившаяся, также коллега юли - преподаватель по английскому языку после оли, она не могла ни с кем общаться  не подпускала никого к себе но только смогла настя обойти эти санкции и найти подход к юле это хоть немного помогало ей забыть обо всем и начать новую историю  они сидели дома у нее дома так, как юля с олей когда то также на кухне, также с любимым чаем юли но только кухня была не та, чай был горьковат, а перед ней была вовсе не оля — ты из-за сашки убиваешься уже третий месяц? - спросила кико и это стало последней каплей настя совершенно не чувствовала ее а оля могла понимать и без слов юля всегда сравнивала кого то с олей и всегда она выигрывала в сравнении всегда была выгоднее но юля не могла просто бросить все и уехать гнить в одиночестве. человечность все таки в ней осталась, хотя медленно испарялась — да мне похуй на него, почему ты еще этого не поняла? - вскрикнула юля она оттолкнула настю от себя и уткнулась в поверхность стола юля не привыкла что-то кому то объяснять. она привыкла, что ее чувствует чувствуют каждую клетку, и как будто сами проживают ее жизнь, опять же, как это делала оля — ты можешь мне объяснить в чем дело тогда? настя осторожно дотронулась рукой до кудрявых волос, но получила отвержение юля медленно выдохнула и пыталась успокоить себя ладонь машинально превратилась в кулак, который так хотел ударить по столу — клянись, что ты никому не расскажешь,- юля посмотрела в настины глаза  пусто, сквозь, но холодно и устрашающе — клянусь, - с заиканием произнесла настя    юля начала рассказ с самого начала с их первой встречи, с первого взгляда на рыжие волосы и миловидную внешность  с карих щенячьих глаз  с того растерянного, полного страха и непонимания взгляда  и та первая улыбка настоящая, неподдельная и самая незабываемая а далее ночевка, та, которая начинала формировать их историю не просто «литературную справку», а настоящий в каком то смысле роман - недописанный, полный ошибок, не орфографических или речевых, а самых жизненных и в какой-то степени глупых том, который еще не прошел стадию редактирования, но уже не дойдет до нее. второй либо сожгут, либо вынесут в свет, точнее оставят между двумя двумя, которые решат свою судьбу и страниц  и юля рассказывала с таким энтузиазмом, как реальное произведение, зацепившее ее  улыбка рисовалась на протяжении всего рассказа  а настя слушала только с приоткрытым ртом и формировала вывод в голове — …и понимаешь, я в один момент осознала, что это все не просто так. юля сделала паузу и прижав ноги к себе, уткнулась в колени  она сделала глубокий вдох, в котором прослушивалась вся накопившаяся дрожь далее она говорила уже не так активно, а более размерно, глубоко и тише резкие движения превратились в плавную жестикуляцию руками — и она меня обняла, так несвойственно..не так как обычно..и я тогда поняла, все, все без слов юля улыбнулась, а слезы наворачивались на глазах — я поняла, что это взаимно, что это не я не такая, а что так и должно быть..   кико улыбалась вместе с юлей.  ее рассказ впитывался в кожу и заставлял прочувствовать все те же эмоции, описываемое ею, но только поверхностно невозможно такое передать в одних словах, такое только пережить. юля смахнула катящуюся слезу и усмехнулась — а потом заиграла наша любимая песня..и все…я ее поцеловала. первая настя даже как то подскочила от последних слов она пыталась что-то ответить на это, но слова застряли поперек горла — ты..и..и оля..? вы..? - выдавила настя из себя — да..и мне кажется..что в тот момент я все разрушила..все что строилось просто рухнуло.. из-за меня юля пыталась унять ливень из своих слез, но просто не могла успокоиться  ей стало так легко плакать в последнее время так легко показать себя уязвимой перед человеком хныканье долго не давало ей продолжить говорить, настя крепко обняла юлю и плакала вместе с ней нет, не осудила, а помогала просто пережить это все — а знаешь, что самое ужасное? юля долго не решалась это говорить  прокручивала в голову каждую букву, надо, не надо.. — я..я полезла дальше настя вопросительно взглянула на юлю, прекрасно понимая о чем она, но оставляла эту мысль напоследок — я была пьяная..и..я не знаю как это преподнести.. — я перешла просто все что только можно было…рамки, границы, все правила нарушила в общем. пока настя отходила от шока, юля добила ее последней фразой — и мне нравилось, и даже не потому что я была пьяная, мне правда нравилось.. — мне стыдно..просто стыдно за себя..  настя села рядом с юлей  — юль, ты понимаешь, что это нормально? может это и нестандартно, но это нормально  — ты тонешь на дне любви, так не должно быть. ты хочешь окончательно захлебнуться? юля опять улыбнулась  — я не договорила тебе о самом важном моменте слезы быстро прекратились, будто ничего и не было и все слова кончились те самые никак не доставались из той кучи в голове — она… юля не могла сделать вздоха  ее как будто душили эти слова каждый слог каждая буква каждое звучание  — она..отвергла меня..оттолкнула  тихо, бесшумно вылетели слова  звук ударился о стены и отлетел эхом в уши — сказала уйти..и..я ушла —…последний раз хлопнула дверью и я ушла юля ударилась лбом об стол и опять навзрыд  этот момент, эти чувства снова пробили дно ее стойкости — знаешь как я рыдала когда шла домой? как на меня смотрели люди? а я шла и рыдала  а дома я опять сделала то, за что бы она меня прибила боль от удара никак не ощущалась по сравнению с той болью от чувств — юль… настя опять обняла юлю но не так как она привыкла а правда по дружески это было так пусто, так обычно и повседневно — я ненавижу ее,- вылетело криком  крик души  как бы это мыльно не звучало, но это был правда он  противный, хриплый, настоявшийся крик настя сморщилась от него, испугалась — юль, она не стоит твоих ежедневных убиваний  эти слова полоснули прямо по сердцу тонко, поверхностно, но снова вскрыв старые раны  она вцепилась в край стола и стиснув зубы кричала, стараясь заглушить звук  кико подскочила и шустро налила стакан воды, отрыла хоть какое то успокоительное и преподнесла юле — юль, выпей пожалуйста, хватит себя ранить, остановись красное лицо показалось из капны волос некоторые волоски прилипли к мокрому лицу дрожащими руками она схватила стакан и таблетки  выпила и просто облокотилась о стену, ожидая эффекта слезы резко перестали литься, но краснота еще не сползала — в общем любовь - это что-то такое, ну не мясо, но что-то кровавое,- на секунду нарисовалась фальшивая улыбка, которая также быстро слетела *** «в лёгких много дыма этот день закончится, когда ты уснёшь ты в пустой квартире истекаешь болью на полу в луже слёз скажи мне всё как есть сядем в пустой вагон я тоже не в курсе, куда едет поезд узнаем потом сколько в тебе любви? хватит нам на проезд мои карманы совсем пусты даже любви в них не место» опять сигарета комната наполнилась сигаретным дымом, которые единственный согревал юлю она снова листала странички своего ежедневника который уже давно не ежедневник сквозь повседневных записей о планах на день прослеживались особенные странички «на одной странице было нарисовано лицо. а на другой вопрос о смысле моей жизни. а вся остальная страница была исписана ответом. и это было только одно слово. "любовь"» цитата. и куча бессмысленных рисунков рядом  но они были такие смысловые одновременно  каждое сердечко, каждый штрих имел свою долю в чувствах  «я каждая встречная тобою собака на дороге или птица,которая заглядывает к тебе в окна. так что если я умру первой, ты все равно мною будешь окружена. сквозь все песни ты будешь слышать мой голос, особенно сквозь свои самые любимые. но я не буду тебе мешать, если ты будешь вдруг счастлива и кругами будет ходить другой. я буду просто летать воздухом, чтобы ты им дышала, я постараюсь быть сильнее своей любви, если это возможно.» корявый, дрожащий почерк заполонил целую страницу на некоторых строчках виднелись засохшие потеки от слез, а на каждой страничке был отпечаток от сигареты - как знак о подлинности на некоторых, особо тяжелых записях виднелись брызги, мазки кровью «сердце стучит так сильно, что кажется, я не доживу до утра. да, я не переживу даже эту ночь, не то что до тебя дойти. ты - единственная из встреченных мною женщин. я не знала, кто это были раньше, и все вокруг, кто они? чьи-то мелкие, покрупнее представители. я, кажется, забываю, как без тебя дышать. конечно, это больно, но это сердце, бедное, влюблённое, дрожащее, оно - тоже твоё.» шелест страниц разрезал ужасно вязкую тишину убитую, заживо похороненную. «я же буду ждать тебя, я не прошу, любви я прошу только слова. и я никогда никого не любила, а ради любви, возвращаются даже мертвые»