Пульсация вен

Такт на двоих. Иногда так случается, что когда убивают одного — умирают двое. Нет, не сразу. Один падает, а второй остаётся. С бьющимся сердцем. Обезоруженный. И оборвать его жизнь может только… Я сидела в «Метелице» — месте, которое нельзя было назвать приятным, но здесь хотя бы никто не лез в чужие мысли, кроме несвязно поющего на крошечной сцене актера, чей голос давно смешался с общим фоном. Я хотела уйти ещё полчаса назад, потому что слишком часто ловила на себе косые взгляды официантов, и причина их недовольства была очевидна: за всё время я заказала лишь один апельсиновый сок. Но к их несчастью — или к моему спокойствию — начался дождь, и просто из гуманности они не могли выгнать девушку в ненастье. Я не спешила. За мутным цветным стеклом меня никто не ждал в этом мире, и об этом знала только я и страницы блокнота, которые лежали под моей рукой, исписанные торопливым карандашом. За те полчаса, что я провела внутри, запах дешёвого табака смешался с дорогим алкоголем, создавая ту самую атмосферу, которую невозможно забыть, но и не хочется запоминать. Люди вокруг были разными, но всех их объединяло одно — они вынуждены были слушать гремящую из колонок музыку, слишком резкую и клубную для этого места, для этого города, для его серых улиц и вечно хмурых прохожих. Поток моих мыслей прервал хлопок входной двери. Из-за неё показалась компания парней — ничем не приметная на первый взгляд, но от них сразу повеяло той опасностью, которую я уже научилась распознавать за секунды. Они шли шумно, вразвалку, занимая собой пространство так, будто имели на это полное право. Тот, что шёл впереди, оказался кудрявым блондином в расстёгнутой олимпийке, под которой виднелась выцветшая майка. Он перекатывался с ноги на ногу ещё на пороге, дёргал головой в такт музыке, словно не мог стоять на месте, и его мутные глаза выдавали состояние — то ли сильную усталость, то ли что-то потяжелее. Остальные посетители кафе, кажется, тоже заметили перемену, и по залу пробежал тот невидимый ток, который всегда предшествует неприятностям. Я не была в числе тех, кто хотел остаться запертым в одном помещении с группой парней, чей вид внушал беспокойство, но страха я почему-то не чувствовала. Мысль, которая служила мне опорой последние полгода — «хуже быть просто уже не может», — снова пришла на помощь, и я даже поймала себя на том, что мне становится интересна эта резкая, почти агрессивная атмосфера. Музыка ударила особенно громко, когда я начала собирать вещи, и кудрявый блондин вдруг начал пританцовывать прямо на проходе. Его тело двигалось рвано, почти нелепо, но в этих движениях чувствовалась какая-то дикая энергия, которая заставляла смотреть, не отрываясь. Часть его компании уже расселась за ближайшим столиком, и некоторые из них бросали взгляды в мою сторону — не потому, что я чем-то выделялась, а просто потому, что я была девушкой одного с ними возраста и, наверное, единственной в этом зале. Я наскоро, но без лишней суеты затолкала свои вещи в сумку, закинула её на плечо и пошла к выходу, выбирая путь через свободные места, чтобы никого не просить уступить мне дорогу. Он заметил меня за два метра до двери. Дёрнул головой — и его кудри мотнулись в стороны, а потом он вдруг прыгнул прямо передо мной, прямо в такт музыке, словно проверяя, умею ли я танцевать. Он не спросил разрешения, не произнёс ни слова — просто сделал это движение, грубое, но не враждебное, наглое, вероятно, только оттого, что нарушал привычные границы между незнакомцами, которые в обычной жизни не пересекаются так близко. Я не остановилась, но на секунду замедлила шаг. Мой взгляд скользнул по его разбитым костяшкам, по тонкой цепочке, блеснувшей на груди, и наконец остановился на усмешке, которая в этой ситуации казалась на удивление уместной. Я решила ответить. Я повела плечом — едва заметно, в ритме, и качнула головой коротко, будто стряхивая волосы с лица, а потом, словно поймав его волну, поддержала этот ритм всем телом. Я улыбнулась — только уголками губ и только на секунду. А затем просто прошла мимо, к выходу, где меня уже ждала свежая, пропитанная дождём улица.

***

Стеклянная дверь закрылась, выпустив её наружу, и уличный шум мгновенно поглотил клубные ритмы. Он всё ещё смотрел на пустой проём, стоял, перекатываясь с ноги на ногу, и машинально сжимал в пальцах сигарету, которую так и не закурил. — Апрель, — окликнул его кто-то из-за столика, лениво и с усмешкой. Он обернулся. Колян кивнул в сторону двери, в которой уже никого не было, и его голос прозвучал негромко, но так, что все за столом услышали: — Понравилась? Апрель ничего не ответил. Он уже выбрал себе одну из девчонок, которые только что вошли в зал, и уводил её в танец, даже не взглянув на спутницу по-настоящему.  Но те пары секунд, пока другая шла мимо, хватило, чтобы запомнить её лицо — на тот случай, если они вдруг столкнутся снова. Просто на всякий случай.