Часть 27: Покажи
29 июня 2026 г., 09:47
Коля загорелся этой дебильной идеей еще с самого утра. Не просто загорелся, а вспыхнул, как сухая спичка. Димон сопротивлялся долго, упрямо, врубая глухую защиту, но Коля умел давить на живое, как заправский танк.
— Да чё ты ломаешься как целка, ей-богу! — Коля в очередной раз навис над ним, активно размахивая руками. — Мы просто анкету сделаем. Слышишь? Тупо. Анкету. Никто тебя силой ни на какие свидания не потащит. Но сидеть в четырех стенах и дрочить в кулак до старости – это вообще не выход, Дим.
Димон лениво посылал его нахуй, упрямо отворачивался к стене и натягивал тяжелое одеяло до самого носа, но Коля оставался неумолим. Он уже втихаря скачал Тиндер на телефон другу и вовсю мысленно режиссировал фотосессию:
— Только не в этой растянутой домашней кофте, у меня есть нормальный шмот!
И когда в прихожей оглушительно хлопнула входная дверь, а зашедший на пару минут отец Коли крикнул из коридора, что ему нужно срочно смотаться по делам в Саратов, Коля окончательно понял: это знак. Судьба.
— О, мы с тобой! — Коля пулей выскочил в коридор, увлекая насупленного друга за собой и на ходу хватая его за рукав. — Бать, подбросишь нас до центра?
Отец критически окинул взглядом помятого Димона. Тот стоял, нахохлившись, в своей выцветшей кофте с вытянутыми локтями. Отец коротко звякнул ключами и кивнул:
— Собирайтесь живее. У вас десять минут, я у машины жду.
Коля тут же бесцеремонно запихнул Димона в свою комнату и подлетел к шкафу. Порывшись на полках, он выудил плотный темно-серый свитер из дорогой тонкой шерсти, который сам надевал раз в год по особым праздникам, и с размаху сунул Димону в грудь. Тот открыл рот, собираясь послать друга с его шмотками куда подальше, но Коля уже испарился за дверью, крикнув на ходу:
— Шевелись!
Пришлось переодеваться. Кофта полетела на стул, а чужой дорогой свитер скользнул по телу. Сел он, на удивление, идеально: не висел позорным мешком, выгодно подчеркивал разворот плеч и облегал торс. Вот только Димон, глядя на себя в зеркало шкафа, чувствовал себя в этой одежде каким-то чужим. Ловким притворщиком, который напялил чужую классную жизнь и теперь пытается сойти за своего.
В салоне отцовской «Камри» стойко пахло дорогой кожей и терпким ментоловым одеколоном. Отец Коли вел машину молча, уверенно обгоняя попутки, и лишь изредка бросал короткие, цепкие взгляды в зеркало заднего вида на Димона. Тот сидел на заднем сиденье, буквально вжавшись в обшивку и стараясь лишний раз не шевелиться. Зато Коля на переднем пассажирском болтал без умолку: предвкушал поездку, перечислял саратовские кофейни и со знанием дела рассуждал, какие девчонки гуляют по проспекту.
Димон упрямо молчал, отвернувшись к боковому стеклу. Когда колеса глухо застучали по стыкам огромного автомобильного моста через Волгу, за окном закружила настоящая январская бель. Снег мелькал густыми белыми хлопьями, скрывая далекий саратовский берег в тумане. Мысль о том, что через какие-то полчаса его будут принудительно щелкать на камеру смартфона ради дурацкого Тиндера, казалась абсолютным сюрреализмом. Он, Дима Ковалёв, у которого за плечами не было ни единого свидания, – и сайт знакомств. Бред!
Отец припарковался у торгового центра «Триумф Молл», сунул сыну пару хрустящих тысячных купюр и предупредил, что освободится только к вечеру. Если пацаны управятся к этому времени, то заберет обратно в Энгельс, если нет – пускай трясутся на автобусе сами. Коля клятвенно заверил, что они будут ждать как штыки, и, едва захлопнув тяжелую дверь машины, поволок съежившегося от холода Димона в ближайшее кафе с панорамными окнами.
Внутри кафе было шумно и тепло, пахло свежемолотым кофе и коричной выпечкой. Они заняли столик у самого панорамного окна, и Коля с ходу перешел в тактическое наступление. Он бесцеремонно развернул Димона лицом к стеклу:
— Свет падает идеально! — Коля бесцеремонно дернул Димона за плечо, разворачивая к свету. — Плечи расправь, подбородок выше. Во-о-о. Не ссы, Колян щас из тебя Райана Гослинга оформит, саратовские девки потекут, как тот фонтан! Шевелись давай.
Он вытащил из кармана свой новенький Айфон. Димон до боли сжимал зубы, хмурился, демонстративно отворачивался к залу и прикрывал лицо ладонью, но Коля проявлял чудеса настойчивости, так и эдак ловя ракурс. В конце концов он поймал секунду, когда Димон просто устал сопротивляться. Тот обреченно опустил руки и уставился на заснеженную улицу – нахохленный, замкнутый, с абсолютно отсутствующим, отрешенным взглядом. Коля мгновенно нажал на кнопку затвора.
— О-о, вот это чисто кадр для обложки! — Коля аж подпрыгнул на мягком стуле, победно вскинув руку. — Посмотри на себя, ну вылитый актер! Бродяга с окраины, блядь.
Димон нехотя покосился на поднесенный к его носу яркий экран. Он искренне ожидал увидеть там какого-то перекошенного, насупленного урода, но снимок получился странным. Даже слишком хорошим. Тонкая темно-серая шерсть Колиного свитера мягко облегала плечи, Димон не позировал, не пытался выдавить из себя идиотскую улыбку, просто сидел в профиль, и холодный январский свет красиво подчеркивал четкую линию его подбородка и скул.
— Нахуя исподтишка-то? — буркнул он, пытаясь забрать у друга свой телефон, но в голосе уже не было прежней защитной злости. — Я даже подготовиться не успел. Рожа кирпичом.
— Да шикарная рожа, у девчонок инфаркт будет, — отрезал Коля, уже вовсю хозяйничая в скачанном приложении Тиндера и ловко вбивая данные. — Так, радиус поиска ставим километров тридцать, чтоб Саратов точно зацепило. Имя, возраст… Слышь, фамилию писать не будем, на фиг надо. Пускай будет просто Дима. Или Дмитрий? Дмитрия напишу, солиднее звучит.
Коля бесцеремонно пересел со своего стула на диванчик рядом, придвинувшись вплотную. Их плечи ощутимо соприкоснулись сквозь шерсть свитеров.
— Так, ну погнали смотреть, кто тут у нас водится, — Коля заскользил пальцем по стеклу. — О, глянь, брюнетка. Не, эта какая-то размалеванная, мимо. О, а вот эта ничего так! Глянь, глаза какие здоровые. Слушай, Дим, а тебе вообще нерусские как? Вот, смотри, восточной внешности, сочная…
Коля листал чужие профили с яростным воодушевлением человека, который выбирал пару лично для себя. Он смахивал вправо почти всех подряд, руководствуясь каким-то своим, сугубо личным вкусом, то и дело выхватывая из сотен анкет один и тот же типаж: длинноволосые брюнетки, девчонки с густыми тёмными челками и карими, почти чёрными глазами. На таких Коля залипал особенно долго, довольно цокая языком.
Димон сидел молча, с кирпичным недовольным лицом, и отрешенно наблюдал за этим парадом. Ему не нравилась ни одна. Девчонки на фотках были объективно красивыми, ухоженными, но смотреть на них Димону было смертельно скучно.
И вдруг из динамика смартфона раздался тот самый писк Тиндера. На экране высветилась надпись: «It's a Match!».
— О-о-о! — Коля чуть не подпрыгнул, едва не пролив кофе. — Есть контакт! Тебя лайкнули, Димон! Смотри, ничего так!
Димон испуганно зыркнул на экран. С аватарки на него смотрела аккуратно подстриженная шатенка с серыми глазами – ни разу не длинноволосая восточная красавица, а самая обычная девчонка с простой, открытой улыбкой и каким-то острым взглядом. Димон опустил глаза чуть ниже, прочитал строчку с возрастом и откровенно охуел.
— Ты дебил? Она старше меня на четыре года!
— Ну и чё? — Коля авторитетно пожал плечами. — Первым делом надо с опытной пробовать. Сверстницы твои сами ни хера не умеют, только стесняются, а эта тебя хоть жизни научит.
Димон сидел красный как рак. Уши нещадно горели, и он физически чувствовал, как удушливый жар волной поднимается от шеи к лицу.
— Ты ебанутый, — сипло выдавил он, пытаясь отобрать трубку.
— Ты только сейчас это понял? — Коля ловко увернулся и уже вовсю кликал на значок диалога. — Хорош брыкаться. Ты ей понравился, она тебе тоже. Коннект есть. Теперь надо че-то написать. «Привет, как дела» – сразу сольет. Надо че-то оригинальное, с подвывертом…
— Я не буду ей писать.
— Будешь.
— Не буду, блядь! — Димон попытался перехватить его руку.
— Дим, — Коля внезапно замер, развернулся к нему всем корпусом и серьезно посмотрел прямо в глаза, без тени прежнего стеба. — Тебе восемнадцать лет. Ты ни разу ни с кем нормально не гулял. А тут девчонка сама тебя выбрала, понимаешь? Реальный шанс. Ты чего так боишься-то?
Димон молчал, тяжело дыша через нос. Он физически не мог озвучить то, что сидело внутри.
— Ладно, хорош, — Коля шумно вздохнул, смягчаясь. — Давай я сам первую фразу накатаю. От твоего имени. А ты просто посмотришь, че она ответит.
Он уже увлеченно строчил что-то в чате Тиндера, быстро стуча большими пальцами по клавиатуре. А Димон просто сидел рядом, смотрел на его оживленный профиль, на то, как искренне и азартно Коля пытается устроить его личную жизнь, и чувствовал, как в груди разливается горькая, удушающая благодарность. Коля ведь реально старался. Из кожи вон лез ради него. Всем сердцем хотел, чтобы у его лучшего друга всё наконец-то наладилось.
И именно от этой слепой, чистой дружеской заботы Димону становилось еще тоскливее.
***
На кухне у Геры было натоплено и тихо. За окном давно и глухо стемнело, хотя настенные часы показывали всего лишь начало шестого вечера. Январские дни в Энгельсе были короткие и блеклые. Руслан сидел за столом, по-домашнему поджав под себя одну ногу, и лениво листал Ютуб на телефоне. С экрана тихо бубнило какое-то спортивное видео про технику плавания, но Гера даже не пытался вникать в смысл. Он уже прикончил свой ужин, молча отнес пустую тарелку в раковину и теперь сидел на стуле, развернув его спинкой вперед. Подбородок Креста упрямо упирался в скрещенные на деревянной перекладине руки, а тяжелый, гипнотизирующий взгляд был намертво прикован к Руслану. Руслан отчетливо чувствовал этот взгляд кожей, вдоль позвоночника то и дело пробегал мелкий озноб. Последний кусок ужина буквально не лез в горло. Поняв, что притворяться больше не имеет смысла, Руслан отложил вилку в сторону, заблокировал телефон и медленно поднял глаза, открыто встречая эту немую бурю. — Ты чего? — тихо спросил Руслан, откладывая заблокированный телефон на клеёнку стола. — Ничего. — Ты уже полчаса меня взглядом сверлишь. Выкладывай давай, че стряслось-то. Гера долго молчал, упрямо подпирая подбородок. Затем, даже не меняя позы, глухо спросил: — Что ты делал с теми фотографиями? Руслан непонимающе моргнул. — В смысле? С какими? — С теми, что у тебя в галерее были, — Крест дёрнул желваками, заставляя себя говорить. — Мои фотки. Ты их просто… пересматривал? Или… — Гера на секунду осёкся, увязнув в горле, но всё же выплюнул: — Дрочил на них? Руслан криво, коротко усмехнулся. И вовсе не от смущения. Просто странно было от того, что Гера, который мог уложить человека одним ударом, сейчас задавал такие интимные вопросы, запинаясь и буксуя, как испуганный пацан. — А ты сам-то как думаешь? — вопросом на вопрос ответил он, подаваясь чуть ближе. Гера откровенно психанул. Он резко, со стуком выпрямился на стуле, едва не опрокинув его, но в последний момент титаническим усилием воли удержал себя в руках. — Ты можешь просто сказать «да» или «нет»?! — его обычно ровный голос заметно дрогнул, дав опасную трещину. — Вечно ты соскакиваешь и вопросом на вопрос отвечаешь. Руслан внимательно всматривался в его злое, растерянное лицо, в ходящие ходуном под бледной кожей желваки, в потемневшие зрачки. И ответил абсолютно ровно: — Да. Гера намертво застыл, перестав дышать. — Что «да»? — Да, — повторил Руслан, упрямо не отводя прямого взгляда. — Дрочил. На твои фотки. Много раз. Ты именно это так сильно хотел от меня услышать? Ну вот. Я сказал. И чё дальше? Гера гипнотизировал его взглядом и не находил слов. Он подсознательно готовился к чему угодно: что Руслан начнёт испуганно отмазываться, юлить, краснеть или переводить всё в шутку. Но пловец сидел прямо перед ним расслабленный, спокойный и смотрел в упор, без капли стыда или страха. — А сейчас? — спросил Гера намного тише. Его голос окончательно растерял всю оборонительную агрессию. — Что «сейчас»? — Всё ещё… пересматриваешь их? Руслан медленно покачал головой, не разрывая зрительного контакта. — Нет. Зачем? Теперь я смотрю на тебя. На кухне воцарилась оглушительная, звенящая пауза. Гера безотрывно гипнотизировал его взглядом, и в его чертах что-то медленно, тектонически менялось. Он отродясь не слышал в свой адрес таких слов. Да и вообще не привык, чтобы кто-то разговаривал с ним вот так, без привычного дворового страха, без затаенной ненависти или подхалимства. Руслан просто и буднично говорил ему чистую правду. Прямо в лицо. — Продолжаешь? — глухо выдавил Гера и тут же резко осёкся, будто сам испугался собственной глупой настойчивости. Руслан усмехнулся, на этот раз спокойно и тепло. — На тебя? Живого? Нет. Мне теперь вполне хватает просто смотреть. Гера первым отвёл глаза, не выдержав этого напора. Его пальцы судорожно стиснули деревянную спинку стула. Он долго, мучительно молчал, собирая себя по кускам, а затем резко поднялся. В два широких шага подошёл к кухонному столу, сцапал свою кружку и сделал большой, жадный глоток, хотя крепкий чай успел покрыться тонкой пленкой и полностью остыть. Гера со стуком вернул кружку на клеенку стола. Развернулся. Сверху вниз посмотрел на Руслана: на его спокойное бледное лицо, на растрепанные темные кудри и на синие, уверенные глаза, которые пловец никогда перед ним не отводил. И Крест вдруг до одури, сокрушительно четко понял, чего он хочет на самом деле. — Покажи, — глухо приказал Гера. Руслан непонимающе моргнул. — Что показать? — Покажи, как ты это делаешь, — Крест подался вперед, заставляя себя произносить эти слова. — На меня. Не на сраную фотку в мобиле, а на меня живого. Смотри и делай. Руслан на секунду замер. Его лицо парадоксально оставалось спокойным, но в глубине синих глаз промелькнуло то, чего Гера никогда прежде в нем не видел. Не испуг, не девичья стыдливость. Скорее удивление, мгновенно смешавшееся с лихорадочным интересом. — Ты сейчас серьезно? — тихо спросил он. — Я еще никогда не был так серьёзен, — отрезал Крест, и это было абсолютной правдой. Руслан гипнотизировал его взглядом еще несколько секунд, взвешивая ситуацию. Затем медленно, плавно отодвинул в сторону пустую тарелку и поднялся из-за стола. Сделав шаг назад, он привалился спиной к прохладным кухонным обоям, упрямо не отводя глаз от лица Геры. Его тонкие пальцы потянулись к поясу. Замки и пуговица на джинсах поддались с тихим, сухим металлическим щелчком – медленно, лениво. Гера смотрел не мигая. Он застыл каменным изваянием, боясь сделать даже лишний вдох. Лицо боксера оставалось непроницаемой маской, но под кожей всё вибрировало от бешеного, срывающегося пульса. Руслан обхватил себя горячей ладонью. Его дыхание мгновенно сбилось, участилось, но взгляд оставался прямым и прицельным. Он впитывал в себя каждую деталь: разворот плеч Геры, его сжатые кулаки, потемневшие зрачки. Он делал то, что до этого десятки раз повторял в одиночестве у себя в комнате, вот только теперь перед ним не тускнел экран телефона. Гера завороженно следил за мерным, рваным движением чужой руки. Видел, как приоткрываются влажные губы пловца. Как его синие глаза постепенно затуманиваются сладкой пеленой, но упрямо продолжают искать его собственный взгляд. Крест физически чувствовал, как внизу живота всё скручивается в тугой, раскаленный узел. Это было дико, неловко, по всем дворовым понятиям абсолютно неправильно, но оторваться он был не в силах. — Блядь… — хрипло выдохнул Гера в звенящую тишину кухни. — Что? — голос Руслана заметно дрогнул, дав сиплый сбой. — Передумал? — Нет, — Гера сделал короткий, рваный шаг к нему, сокращая расстояние. — Продолжай. Руслан продолжил, заметно ускорив темп. Дыхание превратилось в рваные, судорожные всхлипы, хваленый контроль крошился на глазах. Руслан прикусил губу, а затем, спохватившись, пальцами левой руки потянул край своей кофты вверх и намертво зажал зубами плотную ткань, судорожно пытаясь спасти одежду от неминуемых пятен. Этот жест окончательно сорвал у Геры все клапаны. Голова Руслана бессильно запрокинулась назад, глухо ударившись о стену, и сквозь зажатую в зубах ткань наружу прорвался первый за всё время стон – приглушенный, глубокий и совершенно беспомощный. Гера не выдержал. Он рванулся вперед, вплотную, намертво сцапал Руслана за плечи и с силой прижал к своему телу. Его губы с размаху врезались в чужие губы – жестко, с зубами, почти так же дико, как в их самую первую новогоднюю ночь. Руслан ответил на этот напор мгновенно, ни на секунду не замедляя рваных движений руки, и спустя несколько мгновений судорожно выгнулся, кончая с глухим, сдавленным стоном прямо в рот Гере. Они надолго замерли, содрогаясь от частого, свистящего дыхания. Руслан бессильно уткнулся лбом в жесткое плечо боксера, чувствуя, как внутри чужой грудной клетки бешено, как сумасшедший метроном, колотится сердце. Или это было его собственное? Разобрать было уже невозможно. — Это было… — глухо выдавил Гера в темноту и резко осёкся, не зная, как обозвать случившееся. — Странно? — тихо подсказал Руслан, не отстраняясь. — Да, — после долгой паузы честно признал Крест. — Но не плохо. Руслан слабо усмехнулся, по-прежнему не поднимая головы и согревая своим дыханием плотную ткань черной водолазки Геры. — Ты вообще умеешь нормально разговаривать? — Нет, — произнес Гера совсем тихо, почти у самой чужой макушки. Они простояли посреди притихшей кухни еще добрых несколько минут. Руслан доверчиво прижимался к нему всем весом, а Гера упрямо держал его за плечи, всё еще толком не соображая, куда деть свои огромные, тяжелые ладони. За стеклом окна лениво и густо падал январский снег. Черная кошка мирно спала на холодильнике, свернувшись плотным клубком. В квартире воцарилась абсолютная, безопасная тишина. И в этой тишине то, что так долго и мучительно зрело между ними, наконец-то изменилось окончательно.***
Лера оказалась совершенно не такой, какой её мысленно рисовал Димон. Он подсознательно ждал, что девчонка старше на четыре года будет смотреть на него свысока, как на глупого малолетку с окраины. А она подошла и улыбнулась так просто, будто они были сто лет знакомы. — Привет, — звонко поздоровалась она, останавливаясь напротив них у огромного круглого фонтана на первом этаже «Триумфа». Лера критически окинула взглядом их застывший дуэт. — Вы оба по паспорту Дмитрии? Или кто-то из вас выступает в роли группы захвата? Коля с ходу заржал на весь атриум, моментально оценив шутку. Димон же мгновенно залился густой краской, судорожно соображая, куда девать свои длинные, внезапно ставшие лишними руки. — Вообще-то Дмитрий у нас вот он, — Коля бесцеремонно ткнул пальцем в нахохлившегося друга. — А я так… моральная поддержка. Продюсер, можно сказать. — А-а, ну тогда господин продюсер может быть свободен, — Лера весело подмигнула Коле, поправляя ремешок сумочки на плече. — Свидание у нас всё-таки на одного рассчитано. Селяви. Коля смекнул всё за долю секунды. Он от души хлопнул окаменевшего Димона по плечу, успев едва слышно шепнуть на ухо: «Не ссы, Ковалёв, всё ништяк», и пулей рванул обратно, на второй этаж. Он взлетел по эскалатору, заскочил в то самое кафе с панорамными окнами, занял столик у самого стекла и заказал себе еще один кофе. Отсюда, сверху, весь первый этаж ТЦ с фонтаном в центре был виден как на ладони. Коля прижался лбом к прохладному стеклу и принялся внимательно наблюдать за тем, как его лучший друг в чужом дорогом свитере начинает свою новую жизнь. Лера что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя. Димон поначалу стоял перед ней как деревянный истукан, но постепенно, под натиском её раскованного обаяния, начал расслабляться. В какой-то момент девушка легко, совершенно непринужденно взяла его под локоть, и они неспешно побрели вдоль ярких магазинных витрин. Димон что-то буркнул в ответ, и Лера звонко, искренне рассмеялась, слегка закинув голову. Коля наблюдал за этой картиной сверху, и его лицо расплывалось в хитрой, гордой улыбке. Всё получилось. Сработало! Димка, который до сегодняшнего дня шарахался от девчонок и ни разу в жизни нормально не гулял, прямо сейчас шёл под ручку с классной саратовской девушкой, и она открыто ловила каждое его слово. Коля чувствовал чистую, пацанскую радость за друга. Настоящий триумф продюсера. Но Лера вдруг притормозила у входа в кинотеатр. Она повернулась к Димону и легким, машинальным жестом поправила воротник его темно-серого свитера, так заботливо и естественно, будто они уже сто лет были парой. В это же мгновение довольная улыбка заживо сползла с лица Коли. Он сам ни черта не понял, что только что произошло. Лера ему толком даже не понравилась. Ну да, симпатичная, ухоженная, но совершенно не в его вкусе. Так какого хера внутри так уродливо кольнуло? В груди разлилась странная, липкая и очень неприятная тяжесть. Коля резко отпрянул от панорамного стекла, будто его обожгло, и уставился в свою кружку с остывающим кофе. «Просто переживаю за него, — упрямо попытался внушить себе он. — Димка же дурак, ляпнет еще какую-нибудь херню. Чисто за пацана волнуюсь. И всё».***
Димон вернулся на второй этаж к кафе только под самый вечер, когда за окнами окончательно сгустились синие январские сумерки. Он разыскал столик Коли и замер рядом. На его лице блуждала глупая, растерянная улыбка – улыбка парня, который только что пережил первое в своей жизни настоящее свидание и до сих пор толком не соображал, как к этому относиться. Коля медленно поднял голову от пустой, испачканной кофейной гущей чашки. Димон выглядел почти счастливым. Почти – потому что в его глазах всё еще читалось дикое, детское неверие в то, что вся эта история произошла именно с ним. — Ну чё? — Коля натянул на лицо ухмылку, но голос прозвучал суше, чем обычно. — Понравилась девка? — Ну-у… — Димон замялся, шумно усаживаясь напротив и всё еще продолжая неловко лыбиться. — Вообще мне, сам знаешь, больше светленькие по душе. Но она реально прикольная. Веселая, без выебонов. Коля коротко хмыкнул, сердито поправив упавшую на лоб русую прядь, резко отодвинул от себя посуду и поднялся на ноги. В синеватом вечернем свете его серые глаза казались совсем холодными. — Ладно, идём. Батя уже звонил, у входа нас ждет. Он бесцеремонно зашагал к выходу, проскочив мимо Димона и даже не взглянув в его сторону. Димон так и застыл на стуле. Внутри мгновенно шевельнулось непонимание. Что за муха его укусила? Еще пару часов назад он дико угорал в Тиндере, Коля сам караулил этот взаимный лайк, сам исподтишка щелкал его на телефон, напяливал свой праздничный свитер и просил «не ссать». А теперь проходит мимо с каменной мордой, будто Димон ему в суп насрал. Может, Колю задело, что Лера так бесцеремонно выставила его со свидания? Или он просто озверел от скуки, в одиночку маринуясь в этой кофейне несколько часов подряд? Димон искренне не догонял причин, и паршивый, колючий осадок в груди уже успел остаться. В салоне было тепло, тихо гудела печка. Отец Коли, судя по всему, успел успешно провернуть все свои саратовские дела и теперь находился в на редкость благодушном настроении. Он мельком глянул в зеркало заднего вида и спросил с теплой, понимающей усмешкой: — Ну что, Дмитрий? Познакомился с девчонкой? Не зря мотались? Димон смущенно качнул головой, пряча улыбку в воротник чужого свитера: — Ага. Познакомился. — Ну, давай, рассказывай, — отец уверенно крутанул руль, выводя машину на финишную прямую перед мостом. — Красивая? Димон принялся рассказывать. Поначалу нехотя, бубня под нос, но с каждой минутой всё более оживленно и ярко. Выдал, что Лера старше, но вообще без пафоса, прикольная. Рассказал, что она уже вовсю работает в какой-то саратовской фирме, занимается дизайном сайтов и заразительно смеется на весь фуд-корт. Отец внимательно слушал, изредка вставляя одобрительные мужские реплики в духе: «О, это хорошо», «Раз постарше, значит, поумнее, жизни тебя научит». Коля сидел на переднем пассажирском, отвернувшись к боковому стеклу. В отражении темного окна, на фоне пролетающих мостовых фонарей, он отчетливо видел Димона. И от этой картинки Колю изнутри буквально выжигало злостью. Димка менялся прямо на глазах, прямо сейчас, на заднем сиденье отцовской машины. Куда-то напрочь делась его вечная, привычная сутулость – сейчас он сидел ровно, расправив плечи под дорогой тканью Колиного свитера. Больше не нахохливался, не прятал взгляд. Он оживленно жестикулировал, смущенно краснел, вспоминая детали встречи, и улыбался этой своей новой, дурацкой улыбкой. И это бесило Колю сильнее всего. Бесило до дрожи в кулаках, потому что этого чёртова эффекта добился он сам. Это ведь Коля все каникулы читал ему нотации. Это он скачал дурацкий Тиндер, исподтишка поймал красивый ракурс, заставил переодеться в нормальный шмот и пинком вытолкал к фонтану. Коля своими руками вытащил друга из раковины, отмыл, вселил уверенность, а пользуется этим теперь какая-то посторонняя Лера из Саратова. Коля не догонял, какого хуя его так штормит. Димка ведь реально нашел бабу. Причем раньше него! Раньше Коли, у которого отец влиятельный мент и бабок всегда дохуя. Раньше Коли, который привык во всем и всегда быть железобетонно первым – в любой драке, в любой шутке, в абсолютно каждом дворовом споре. А Коля теперь тупо смотрит в черное окно и ощущает себя брошенным, как ненужный щенок. Будто у Димона прямо сейчас появился кто-то в стократ важнее. Будто вся их многолетняя верная дружба – больше не самое главное в этой жизни. Коля упрямо кусал губы, выстраивая внутреннюю ментальную броню. Он яростно внушал себе: его просто бесит, что его так позорно прогнали со свидания. Бесит, что Димка теперь вечно будет занят этой девахой. Бесит, что их привычный, понятный мир прямо сейчас рушится и меняется. Просто бесит. И ничего больше.***
Вова стоял в тени между гаражами и хмуро ждал. Парень, которого он откопал через третьи руки, был чистокровным саратовским – не из их техникума и уж точно не с их района. Чистый лист. Ни одна живая душа в Энгельсе не знала его в лицо. Среднего роста, неприметный, в заношенной спортивной куртке, с наглой кривой ухмылкой и стойким запахом дешевых сигарет с капсулой. — Значит так, — ровно начал Вова, доставая из внутреннего кармана плотно сложенную пачку купюр. — Девка обычно торчит в коридоре, в самом дальнем крыле корпуса. В понедельник после третьей пары у её группы окно. Время идеальное. Подвалишь, начнешь внаглую приставать. Хватай за куртку, за руки, неси любую херню. Можешь руки распустить. Парень хмыкнул, ловко пролистав пачку зеленых тысяч. — И всё, что ли? Просто поприжимать козу в углу? — Этого хватит, — ледяным тоном отрезал Вова, не разделяя его веселья. — А если она орать начнет как резаная? Прибежит кто из преподов или пацанов… — Не прибежит, — жестко перебил Вова, в упор глядя на парня. — В том крыле никого не будет. Я сам об этом позабочусь. Саратовский хмыкнул, по-хозяйски сунул деньги в карман джинсов и зашагал прочь, что-то весело насвистывая себе под нос. Вова так и остался стоять у обледенелых железных ворот гаража. Вова не чувствовал злости. Не чувствовал азарта или мстительного предвкушения. В последнее время он вообще мало что ощущал, кроме одной монотонной, холодной и спокойной уверенности: это необходимо сделать. Не ради себя. Ради справедливости. Крест слишком долго оставался неприкасаемым на этих улицах. Слишком долго в одиночку решал, кому здесь жить, кому умирать, кого мешать с грязью, а кого миловать. Слишком долго его панически боялся весь район – и слишком уж легко этот авторитет в итоге отделался. А Алина? Алина тоже являлась неотъемлемой частью этого механизма. Она слепо любила его и даже не попыталась остановить. Прекрасно видела, в какое чудовище Крест постепенно превращается, и трусливо молчала. Она тоже была виновата. Не в той степени, что Гера, но вполне достаточно, чтобы прямо сейчас послужить идеальным рычагом. Вова глубоко затянулся, выпуская плотный дым в низкое, глухое серое небо. Он не испытывал к девчонке личной ненависти. Более того, он до конца не был уверен, что то, что он замышляет, является абсолютно правильным с точки зрения морали. Но Вова твердо знал: это необходимо. Чтобы Гера наконец-то всё понял. Чтобы вообще все вокруг поняли: никто на этом районе не может просто так взять, развернуться и уйти. Без последствий. Он молча докурил до самого фильтра, бросил тлеющий бычок в рыхлый январский снег, слушая его короткое шипение, и зашагал прочь из подворотни. Его лицо оставалось спокойным. Как и всегда.
