Добыча

-Вот черт! - выругалась девушка, чуть не подскользнувшись. Погода в этом году уже в ноябре не сильно баловала жителей Мидуэйя и его пригорода. Сугробы снега белым полотном покрывали землю, а деревья были полностью укутаны в шубки из пушистого снега. Холодный, пронизывающий северный ветер все никак не оставлял попыток забраться под одежду и будто на пару с наледью соревновался, пытаясь убить загулявших прохожих. Показывать свой характер и выходить из машины на трассу по пути в город холодной ночью было явно не самой её лучшей идеей. Мама всегда говорила, что характер у неё поганый и до добра явно не доведёт. Если и доведёт куда, так только до могилы. До чьей, правда, она не уточняла. Надо отдать должное, мама никогда не врала. Говорила редко, по существу. И всегда только правду. Свой характер Лика не только принимала, но и свято чтила и почитала. На протяжении десятилетий он трепетно взращивался в самолюбии и эгоцентризме. Вот и получилось. Ночь, зима, трасса, до ближайшего города около двух с половиной часов ходьбы, из источников света только луна, а из компании - вой стаи волков в лесу. И шпильки, черт бы их побрал! Они, без преувеличения сказано будет, изумительно смотрелись на ногах, но были явно не приспособлены для преодоления сугробов и танцев на льду. В такой удручающей, если не сказать патовой, ситуации такси могло решить если не все проблемы, то, как минимум, одну точно. Благо сложностей с их поездками в пригород не было, но телефон, к вящему сожалению, вместе с сумочкой наверняка уже был в городе. Уехал в машине вместе с парнем. Бывшим парнем. Впрочем, вернувшись на полчаса назад, зная события ближайшего будущего, поступила бы она иначе? Нет. Определённо нет. Разве что постаралась бы разукрасить бывшему парню лицо, так сказать авансом, за будущие тяготы, да сумочку забрать. Раздражение волнами поднималась внутри. Этому придурку вообще повезло, что он ноги унёс. В очередной раз едва не подскользнувшишь и не расшибив себе лоб, Лика услышала звук приближающейся машины. Попытка рассмотреть её оказалась провальной: по глазам резанул свет фар, на мгновение ослепив её. Не доезжая до девушки, машина начала тормозить и, немного проехав вперёд, остановилась. Из опустившегося бокового стекла прозвучало до боли знакомым голосом: - Кора? Что ты здесь делаешь? Ну надо же. И тут нашел её. Стоило признать, нюх у мистера Питерсона на нужных ему людей, а зачастую просто прогульщиков, был не просто хорош, а феноменален. Среди самых отъвленных из них и вовсе ходили слухи про его нечеловеческие способности. Шутили, мол будучи его должником и умирать не страшно. С того света достанет. Впрочем, что еще им оставалось? Удивляться, да злословить разве что. К прогульщакам Лика никогда не относилась. Наоборот, можно было смело нести гордое звание если не отличницы, то хорошистки точно. Вдумчивая, сообразительная, старательная. Всегда ответственная и прилежная студентка. С идеальной посещаемостью и вовремя сданными лабораторными работами, она всегда была на хорошем счету у преподавателей. И её все устраивало. Но только не мистера Питерсона. Будучи деканом её факультета и по совместительству просто преподавателем математики, он с упорством осла пытался вытянуть её на диплом с отличием. Каждый день появлялся словно из воздуха и старательно проверял её нервы на прочность. Стабильность - залог успеха, верно? Что ж, он был чертовски успешен, ведь стабильно, не отходя с намеченного пути ни на шаг, следовал за ней по пятам и уговаривал. Увещевал. Настаивал. Диплом с отличием лишним не бывает. Но он явно не стоил того, чтобы тратить на него свое и так ограниченное свободное время. Да и не любила она математику. Да, с большего понимала, вытягивала на хороший балл, но не любила. Надежда словить попутку и доехать до города в тепле скончалась в муках. Нет уж, слушать нотации в ближайшие полчаса не входило в её планы. Поганый характер, помните, да? Повисла неловкая пауза. Нежелание отвечать боролось с привитым с детства родителями воспитанием. И все же, в неравной схватке победило последнее, поэтому, натянув на лицо кривую улыбку, она ответила: - И вам добрый вечер, мистер Питерсон. Гуляю. Прекрасная погода для прогулки. - В лесу? Поздно вечером, зимой? - скептично хмыкнул преподаватель. - По трассе вдоль леса, если уж быть точной. Люблю такие прогулки, знаете ли. Особенно зимой. Свежий воздух, тихо, спокойно, никто не лезет и не достаёт со своими советами и наставлениями, - смотря прямо в глаза напротив, с намеком произнесла девушка и, кивнув на прощание, снова двинулась вдоль дороги, напоследок бросив,- не волнуйтесь, мистер Питерсон, я уже взрослая девочка, не заблужусь. И на что она надеялась? Попытка отвязаться от декана - гиблое дело. У него хватка была, что у бульдога. Если вцепился, то проще схваченную конечность отрезать. Не успев пройти и десяти шагов, она вынуждена была остановиться. Дорогу перегородила машина и из неё вышел преподаватель: - Не дури, Кора. Садись в машину, я отвезу тебя домой. Ладно, возможно потерпеть его ближайшие полчаса не так уж и невозможно. Желание оказаться дома побыстрее явно перевешивало нежелание находиться в замкнутом простатранстве с надоевшим ей деканом. Однако, не желая сдаваться так просто, Лика, упрямо вскинув подбородок, произнесла: - Назовите хотя бы одну вескую причину, почему мне стоит сесть к Вам в машину? - Пропавшие девушки, Кора. Достаточно веская причина для тебя? - обычно спокойное выражение лица мистера Питерсона было мрачным. - В такое время опасно гулять одной. В любое время опасно гулять одной в лесу. Особенно тебе. Справедливости ради, она и вправду рисковала, разгуливая в такое время одной. В последнее время даже просто гулять было достаточно небезопасно. В том числе и днем в городе. Около трех месяцев назад город Мидуэй потрясла весть о пропавшей студентке местного колледжа. Для города с низкой преступность эта новость оказалась сродни пожару. Уже к вечеру были организованы поисково-спасательные отряды. Прочесывали каждый закоулок, расспрашивали прохожих, привлекали добровольцев. Активные поиски продолжались неделю, но так и не дали результата. Не прошло и месяца, как пропала ещё девушка. Затем третья, четвёртая. Их так и не нашли. Ни свидетелей, ни улик, ни зацепок. Ни тел. Ушли на работу, учёбу или в магазин и пропали. Маленький, тихий, спокойный ранее городок гудел, словно встревоженный улей пчёл. Улицы постоянно патрулировались полицейскими, а на неприметных улочках массово устанавливалось видеонаблюдение. Ходили слухи, что делом заинтересовались даже федералы. Жители также вносили свою лепту, стараясь не оставлять девушек без присмотра. Провожали до и встречали после работы или учебы. Сопровождали в магазины, на встречи. А если уж случалось так, что возможность проводить их не подворачивалась, то попросту не выпускали на улицу одних. Словом, бдительно следили за всеми девицами от мала до велика. Потому и идея прогуляться вдоль трассы поздним вечером в лучшем случае выглядела просто глупо, в худшем - самоубийственно глупо. Особенно учитывая её внешность. Пропавших не связывало практически ничего. Не дружили, не виделись. Вероятно, даже не знали друг друга. Две и вовсе были приезжими. Разный возраст. Разные места учёбы и работы. Разный круг знакомых и друзей. Объединяющими были лишь два факта. Область пропажи и один типаж. Худенькие, голубоглазые блондинки. Прямо как она. Как бы то ни было, все вышеперечисленное абсолютно не играло никакой роли. Между благоразумием и потаканием своему внутреннему желанию она частенько выбирала последнее. Молчание затягивалось. Декан выжидательно смотрел и терпеливо ждал ответ на свой вопрос. Молчать дальше было бы довольно невежливо. - Хорошо. Это достаточно веская причина. Но, на минуточку, мистер Питерсон, - привычно надменное выражение лица стало ещё более заносчивым, - с чего бы мне Вам доверять? С чего бы Вам вообще помогать мне? Приподнятая бровь была единственным и очень говорящим ответом на все заданные вопросы разом. Она словно вопрошала у собеседника:"Ты серьёзно?". Видимо, отвечать на эти провокации мистер Питерсон посчитал ниже своего достоинства. А вот и серьёзно, между прочим. К манипуляциям и желанию вывести собеседника на эмоции она всегда подходила ответственно. Декан был прекрасной кандидатурой. Непробиваемый на эмоции и не ведущийся на провокации. Да что говорить, даже это не отбило у него ослиное упрямство и горящую неоновым светом в голове идею сделать из неё краснодипломницу. Порой складывалось впечатление, что со временем это просто стало делом принципа. Кто кого. Кто выйдет победителем, а кто будет вынужден склонить голову. Добровольно отдавать пальму первенства и уступать хоть в чем-либо не хотелось. Пусть даже и в дурацком упрямстве. Поэтому скрестив руки на груди, девушка выжидательно уставилась на собеседника. Напротив послышался вздох. - Хорошо, Кора. Ты права. У тебя и правда нет никаких причин доверять мне. Предлагаю сделку, - хмыкнув на этих словах и подойдя ближе, мистер Питерсон продолжил. - Ты звонишь родителям и сообщаешь им где ты и кто именно подвезет тебя до дома. А потом, без привычных тебе пререканий, садишься в машину и я подвожу тебя до дома. Идёт? - Нет, - получилось весьма грубо. - Не идёт? - Нет телефона, - недовольно прозвучало в ответ. Мужчина усмехнулся, а затем протянул свой телефон : - Звони, Кора. И так упадочное настроение опустилось ещё ниже. Лишнее напоминание почему она старалась избегать его. Дело даже не в назойливости. Не только в этом, на самом деле. Несмотря на переодическое желание почесать о него свои коготочки, с честью зачастую реализуемое, она практически никогда не получала морального удовлетворения. И практически никогда не выходила из их споров победительницей. Да это даже спором назвать было сложно. Так, попытка ребёнка покапризничать. Она всегда ощущала себя им, неразумным дитем, которому умудренный жизненным опытом взрослый снисходительно уступал. Это раздражало. Злило. А злясь, она начинала вести себя возмутительно по-детски. Какой-то замкнутый круг. Потому, коль решить данную проблему не получалось, а выйти победителем и вовсе не представлялось возможным, лучшей тактикой был признан игнор. Но вот она тут. Ночь. Кругом заснеженный лес. А напротив декан. Который вероятнее удавится своим галстуком, чем уступит. И игнорировать уже не получается. Тяжкий вздох разорвал наступившую тишину: - Ладно, давайте, - протягивая руку, недовольно пробурчала девушка. Она готова была поклястся, что уголок его губ приподнялся в усмешке, но удостовериться в этом не представлялось возможным. Фары светили практически в лицо, слепя, создавая на лице декана, стоящего спиной к автомобилю, причудливую игру теней. Экран чужого телефона неприятно полоснул по глазам ярким светом. Набрав давно заученный наизусть номер, Лика прижала смартфон к уху. Внутри всё сжалось от глухого раздражения: мало того, что она просто устала за этот длинный день, так ещё и эта вынужденная уступка. Длинные, тягучие гудки. На третьем раздался спокойный голос матери: — Да? Лика скосила глаза на декана. Тот стоял неподвижно, засунув руки в карманы пальто, и внимательно наблюдал за ней. В свете фар его силуэт казался тёмным изваянием на фоне заснеженных деревьев. Несмотря на бурлящее внутри негодование голос прозвучал удивительно ровно: — Мам, это я. Тут такое дело...Дэн собирался подбросить меня до города, но мы поссорились, так что меня подвезёт мистер Питерсон. Мой декан. Буду дома через полчаса. На том конце провода повисла тяжелая, звенящая тишина. — Твой декан? — голос матери прозвучал настороженно, — Лика, ты уверена, что это хорошая идея? Может, мне вызвать тебе такси? Или... — Не нужно такси, мам, — перебила Лика. — Мистер Питерсон очень... любезен. Он настаивает. И он уже здесь. Так что не волнуйся. Я скоро буду. — Хорошо, — вздохнула мать, и Лика почти физически почувствовала, как та недовольно поджала губы. — Мы ждём тебя. Пожалуйста, будь осторожна. Девушка нажала отбой и протянула мобильник обратно декану: — Довольны? — недовольно буркнула, пряча руки в карманы куртки. — Более чем, — мужчина спрятал телефон и плавным, уверенным жестом открыл пассажирскую дверь. — Прошу. Юная грубиянка лишь недовольно фыркнула и направилась к открытой двери. *** Дорога до города тянулась невыносимо медленно. Вместо того чтобы выехать на освещённое шоссе, мистер Питерсон внезапно свернул на узкую, едва накатанную колею, петляющую между тёмными раскидистыми соснами. Вскоре сквозь ветви блеснула ровная, покрытая тонким льдом и снегом гладь лесного озера. — Решил срезать через озерную тропу, — спокойно пояснил декан, крутя руль. — На трассе сейчас, скорее всего, затор из-за снегоуборочной техники. А здесь мы сэкономим минут двадцать. Студентка ничего не ответила. Говорить не хотелось. В салоне было очень тепло, а громоздкое на вид авто удивительно плавно двигалось по лесной тропинке. Она сидела откинувшись на уютное кожаное сиденье и расслабленно наблюдала за проплывающими мимо мрачными силуэтами деревьев. Машина сбросила скорость, преодолевая глубокий ухаб. Декан переключил передачу, а затем, вопреки своей обычной строгой манере, расслабленно откинулся на спинку сиденья и искоса посмотрел на девушку. — Знаешь, Кора... — негромко начал он. Его голос изменился — исчез прежний менторский, покровительственный тон, исчезла неуловимая насмешка, уступив место чему-то глубинному, взрослому и серьёзному. — Я ведь помогаю не потому, что мне нечем заняться среди ночи. И дело даже не в моих должностных обязанностях. Лика медленно повернула голову. На её лице не отразилось ни единой эмоции, но внутри проснулось любопытство. В полумраке салона, подсвеченном лишь тусклыми огнями приборной панели, профиль декана казался резким, сосредоточенным. Мужчина спокойно вел машину, но взгляд его серых глаз, который он на секунду перевёл на неё, оказался непривычно тяжёлым и проницательным. — Я не люблю ходить вокруг да около Ты мне нравишься, Кора. И у меня на твой счёт довольно серьёзные планы. Тишина повисла в салоне. Мужчина продолжал уверенно вести машину по безлюдной тропинке вдоль берега, отрезанному от всего мира километрами глухого леса. — Сейчас ты студентка, а я декан, — продолжил он, взвешивая каждое слово. — Я прекрасно это понимаю. И то, как это выглядит со стороны — тоже. Но статус — вещь временная, Кора. Рано или поздно ты окончишь университет, и это перестанет иметь значение. Я умею ждать. Мне нужна не просто интрижка. Лика молчала, разглядывая его профиль. Серьёзные намерения? - А если я против? — негромко спросила она. Голос прозвучал пугающе спокойно. Мистер Питерсон слегка сбавил ход машины, бросив на неё короткий, тяжёлый взгляд взрослого мужчины, привыкшего контролировать ситуацию. В его серых глазах мелькнула твёрдость, граничащая с мягким давлением. — Тогда тебе стоит подумать очень хорошо, Кора, — ровно ответил он, возвращая взгляд к заснеженной дороге. — Я взрослый человек с определённым влиянием и возможностями, как в стенах университета, так и за их пределами. Жизнь — штука сложная, и совершать глупые, импульсивные ошибки на старте жизни тебе явно ни к чему. Разумные люди всегда находят компромисс, который устраивает обе стороны. Подумай, какие перспективы перед тобой откроются. И от чего ты отказываешься. - Вы мне угрожаете? Мистер Питерсон даже не дрогнул. Напротив, на его лице на мгновение появилась та самая снисходительная, едва заметная усмешка, которая так раздражала ее в университете. Он плавно затормозил, остановив машину на самом краю заснеженной обочины, прямо напротив тёмной, замерзшей глади озера. Двигатель продолжал тихо, сыто урчать. Мужчина развернулся вполоборота к Лике и положил руку на руль. — Угроза? — он хмыкнул, и в этом звуке прозвучала уверенность человека, который привык управлять чужими жизнями. — Нет, Кора. Это не угроза. Это констатация того, как устроен этот мир. Угрожают слабые, когда у них не хватает аргументов. Я же просто предлагаю тебе посмотреть на вещи трезво. Он наклонился чуть ближе, обдав её ароматом дорогого парфюма. В его интонациях не было злости, только спокойствие. — Ты можешь сколько угодно играть в свою независимость, но реальность такова, что в жизни не все всегда идёт так, как ты хочешь. В жизни, в которой правила диктуют такие, как я. Твоё «упрямство» лишь усложнит тебе жизнь. Я предлагаю тебе защиту, покровительство и зелёный свет везде, где тебе захочется. А в замен прошу лишь... капельку благоразумия. И встречного интереса. Он замолчал, внимательно вглядываясь в её лицо, пытаясь прочесть хоть какие-то эмоции на этой бледной, застывшей маске. — Так что не нужно бросаться громкими словами про «угрозы», Кора, — тише добавил он, и его глаза опасно блеснули. — Мы здесь одни. Исход этой ночи, как и твоего будущего, зависит исключительно от того, насколько правильный выбор ты сейчас сделаешь. Мы оба знаем, что ты умная девочка. Так соответствуй. Девушка внезапно расхохоталась — громко, искренне, ломая всю витавшую в воздухе атмосферу угрозы. — Разве порядочный мужчина не должен сначала пригласить даму на ужин? — сквозь смех спросила она. В следующее мгновение её некогда милое лицо исказилось, расплываясь в жуткой, неестественно широкой ухмылке. Губы разошлись, обнажая ряды острых, как бритва, зубов. Кожа на щеках пошла мелкими трещинами, а зрачки сузились в вертикальные щели. Некогда изящные фаланги пальцев вытянулись, а ногти, только что аккуратно подстриженные, потемнели и треснули, уступая место толстым, изогнутым угольно-черным когтям. — Вы совершенно не в моём вкусе, мистер Питерсон, — мягко, почти интимно прозвучал девичий голос. — Я предпочитаю более нежное мясо, — она прикрыла веки, словно смакуя воспоминания, и её ухмылка натянулась ещё шире, обнажая влажный блеск бесконечных, острых зубов. — Женское. Оно мягче, слаще, в нём меньше вашей мужской самоуверенности и желчи. Но ради Вас, мистер Питерсон, — из её разверзнутой пасти вырвался тихий, вибрирующий вздох, от которого воздух в машине разом потяжелел, — ради вас я с удовольствием сделаю исключение. Мужчина инстинктивно качнулся назад, но спина тут же упёрлась в дверцу машины. Вся его уверенность испарилась за доли секунд, оставив лишь липкий, первобытный ужас. Воздух в салоне будто превратился в свинец, застревая в горле. — Кора… — сипло выдавил он, пытаясь нащупать позади себя дверную ручку. — Что ты такое? — О, не нужно бросаться громкими словами, — издевательски перекривляла она его недавний тон, делая медленное, обманчиво мягкое движение вперёд. Девушка — или то, что секунду назад казалось ею — хищно повела носом, втягивая удушливый запах мужского страха. — Мы ведь здесь одни, — прошептала она, и её острый, раздвоенный язык скользнул по губам. — И исход этой ночи, как и твоего будущего, зависит исключительно от того, насколько быстро ты бегаешь и как хорошо умеешь прятаться. Мы оба знаем, что ты способный мальчик, мистер Питерсон. Так соответствуй. Девушка наклонилась ещё ближе: — Ты дал мне выбор, что весьма любезно с твоей стороны, — её голос звучал почти ласково, но от этого контраста с рядами острых зубов у Питерсона совсем ослабели ноги. — Что ж, я тоже дам тебе выбор. В твоём распоряжении весь этот лес. Ты можешь сам выбирать направление, бежать куда угодно. Я даже дам тебе фору — целых пять минут. Если убежишь, то свободен. Ну а если нет... Она не закончила фразу, лишь выразительно щелкнула челюстью, и этот звук заставил мужчину вздрогнуть всем телом. - Пять минут. Время пошло. Декан не стал тратить ни секунды на лишние вопросы. Цинизм, спокойнойствие, уверенность — всё это слетело с него, как шелуха. Он рванул ручку двери так сильно, что едва не вырвал ее. В лицо с размаху ударил морозный ночной воздух, от которого мгновенно перехватило дыхание. Впереди, докуда хватал взгляд, простирался глухой, ночной лес. Лунный свет едва пробивался сквозь переплетения густых крон, прошивая темноту редкими лучами и бросая под ноги извитые тени деревьев. Он бежал, не разбирая дороги. Ветки деревьев хлестали его по лицу, оставляя кровавые царапины, дорогие туфли скользили по мокрому мху, а лёгкие уже через минуту начали гореть от нехватки кислорода. Сердце стучало в ушах, как сумасшедший мотор, отсчитывающий мгновения его жизни. «Это сон. Этого не может быть. Кора не монстр, это какой-то трюк», — панически билась в голове одна и та же мысль, но перед глазами до сих пор стоял её жуткий, нечеловеческий оскал. Разум декана, привыкший к чёткой логике, отказывался принимать новую реальность,выходящую за рамки привычных представлений. Он пытался хаотично найти рациональное объяснение: пластический грим? Галлюцинация? Но хруст удлиняющихся костей и влажный блеск острых зубов, засевшие в памяти, напрочь выжигали любые логические доводы. Внезапно лес изменился. Тени стали гуще, словно бы агрессивнее. На снегу, параллельно, прямо по ходу его бега, начали появляться жуткие следы — слишком большие для человека, с глубокими отметинами когтей. Сколько прошло? Две минуты? Три? Тишину разорвал звук, от которого кровь стыла в жилах. Не рычание и не вой. Сухой, щелкающий хруст, похожий на скрежет костей друг о друга, раздавшийся совсем рядом. Он обернулся на бегу, всматриваясь в темноту позади себя. Никого. Тишина. Только хрусьт снега под собственными ногами. Мужчина споткнулся о толстый корень и кубарем покатился по склону вниз, обдирая ладони и пачкая дорогой костюм. Остановившись, он попытался приподняться, как вдруг до его слуха донёсся новый звук - совершенно нечеловеческий хохот — пронзительный, переходящий в клёкот. В этом звуке не было ничего женского. Ничего человеческого. *** Охота совершенно не входила в её планы на этот вечер. Она не врала — она и правда предпочитала женщин. На мужчин она практически не нападала — разве что в те редкие моменты, когда была по-настоящему голодна. Что случалось довольно редко. И декана трогать она не собиралась. Ну раздражал, ну и ладно — разве это повод для убийства? Но вот чего она не любила, так это угроз. Просто на дух не переносила. А уж попыток ограничить её, загнать в рамки и вовсе не терпела. Мама не зря назвала её в честь ядовитого цветка - Ликорис. Имя странное, зачастую привлекающее ненужное внимание, но отражающее её суть вполне точно. Мама, отличавшаяся на редкость мрачным нравом, всегда говорила ей: «В человеческом стаде, Ликорис, носи незаметное имя. Будь Корой. Тихой, серой, неприметной. Но никогда не забывай, кто ты на самом деле под этой кожей. Не забывай своих корней». Полное имя было напоминанием о том, что она рождена быть хищником, а не добычей. *** Мужчина замер за поваленным стволом огромной ели, пытаясь унять судорожное, хриплое дыхание и вслушиваясь в гнетущую тишину. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, рёбра вот-вот треснут. Он зажал рот рукой, не доверяя покинувшей его сдержанности. Кровь из разбитого носа заливала ладонь, пачкая некогда белоснежный воротник рубашки. — Нашла! - Прямо над его головой, откуда-то с ветвей вековой ели, раздался звонкий, пугающе радостный возглас, от которого на голове зашевелились волосы. Мужчина отпрянул, сдавленно вскрикнув, и упал на спину, беспомощно суча ногами по снегу. Прямо над ним, бесшумно соскользнув с высоты, вырос долговязый, неестественно тонкий силуэт. В лунном свете, пробивающемся сквозь кроны, он выглядел как оживший кошмар. Фигура изящно присела на корточки рядом с застывшим от ужаса мужчиной, склонив голову набок так сильно, что раздался хруст позвонков. Ее лицо было всего лишь в нескольких сантиметрах от лица декана. Глаза горели хищным огнем, а острые зубы обнажились в подобии улыбки. Прижав его к земле тяжёлой, увенчанной длинными, загнутыми когтями рукой, которая с легкостью проткнула плотную ткань пиджака и вонзилась в плечо, заставив Питерсона взвыть от боли, другой рукой она аккуратно, почти нежно, залезла в карман его испачканного пиджака и с тихим довольством достала телефон. Охота охотой, но ей совершенно не нужны были проблемы, обыски в университете и дотошные следователи, вынюхивающие, куда подевался декан после встречи с тихой студенткой Корой. — Итак, мистер Питерсон, — её голос снова обрёл те вкрадчивые, мягкие нотки, которые он слышал в машине. Она поднесла светящийся экран к его побелевшему лицу. — Сейчас ты позвонишь ректору и своему лучшему другу. Предупреди их, что спонтанно уезжаешь из города на пару недель. Срочные планы, неожиданные семейные дела — неважно, придумай что-нибудь. И без глупостей. В противном случае я начну ужинать прямо во время звонка. Ты меня понял? - Зачем мне это делать, если ты все равно убъешь меня? - мужчина практически выплюнул эти слова в лицо девушки. На мгновение в лесу повисла тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием. Ликорис удивленно моргнула, а затем её пасть снова разъехалась в довольной улыбке. Послышался смешок. — О, дорогой, я в любом случае отужинаю, — она лениво провела кончиком чёрного когтя по его щеке, оставляя тонкую алую царапину. — Но только от тебя зависит, как именно это произойдёт. Ты можешь сделать звонок, и тогда всё случится быстро. Но если ты откажешься... — Она наклонилась к самому его уху, обдав шею тяжёлым запахом сырой земли. — Я буду ломать тебе сустав за суставом. Медленно. Растягивая удовольствие на часы. И поверь, ты сам будешь умолять меня дать тебе этот телефон, лишь бы я наконец перекусила тебе горло. Дрожащей рукой он взял телефон, пальцы всё никак не могли набрать нужный номер, пока не произошло то, что заставило дернутся и выпустить телефон из рук. Оглушительный, раскатистый грохот разорвал ночную тишину леса. Тёмноту леса на долю секунды озарила яркая вспышка. В тот же миг голову твари буквально разможжило — фонтан тёмной, густой крови и неестественно острых осколков зубов брызнул на белоснежный снег и лицо мужчины. Безжизненное тело Ликорис тяжело рухнуло в грязь прямо рядом с ним, дёрнувшись в посмертной судороге. Мужчина замер, оглушенный, ослепший от страха, не в силах даже закричать. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Из густой тени вековых елей вышла высокая женская фигура. Лунный свет скользнул по её силуэту, выхватывая из темноты темный костюм и длинный, ещё дымящийся ствол тяжёлого дробовика, который она небрежно держала одной рукой. Незнакомка остановилась над распластанным на земле мужчиной, закинула оружие на плечо и слегка наклонила голову, рассматривая его с явным пренебрежением и лёгкой усмешкой. — Жив, красавчик? — Её голос прозвучал оглушительно громко, ворвавшись в звенящую тишину леса сквозь плотный гул в его ушах. Питерсон лишь судорожно глотнул ртом морозный воздух, не способный вымолвить ни единого слова. — Ну и зрелище, — незнакомка брезгливо пнула носком тяжёлого сапога бездыханное тело монстра. — Вставай давай. У нас мало времени. Ее стая уже должна была почуять, что девчонке снесло крышу. В прямом смысле. — К-к-какая стая? Кто ты вообще такая? Ты снесла ей голову! — Питерсон наконец обрёл дар речи, хотя его голос всё ещё срывался на сиплый фальцет. — Но-но-но, красавчик. На твою истерику нет времени, если, конечно, не хочешь присоединиться к ней, — незнакомка небрежно указала стволом дробовика на обезглавленные останки. — Пока взрослые будут решать дела, сделай одолжение: собери еловую смолу и сухие ветки, какие найдешь. Короче, всё, что сможет гореть. Питерсон огляделся по сторонам, чувствуя, как ледяная грязь пропитывает его дорогие брюки. — Всё мокрое и сырое, это бессмысленно! — почти в отчаянии огрызнулся он. — Да и обычным костром такое тело не сжечь. — А что, имелся опыт? — девушка насмешливо хмыкнула. — Ну и развлечения у тебя, красавчик. Поверь, костёр — это только основа. Об остальном позаботится химия. Шевелись давай. Только не отходи далеко, — бросила она ему напоследок. — Бегать за тобой я не нанималась. Если здешние твари поймают тебя первыми, то... Глаза женщины мрачно блеснули в полумраке. Повисла тяжёлая тишина. Объяснять дальше действительно не требовалось. Дрожа всем телом и едва держась на ватных ногах, Питерсон побрёл к ближайшим деревьям. Разум, практически не соображавщий от пережитого стресса, судорожно цеплялся за реальность. Мужчина принялся шарить руками по стволам старых елей, ломая сухие нижние ветки, которые не успел укрыть снег. При этом он то и дело затравленно оглядывался на незнакомку, инстинктивно стараясь не поворачиваться к ней спиной. Больше всего на свете ему хотелось бежать — прочь из этого леса, к людям, к своей безопасной и сытой жизни. Но брошенные ею слова про стаю и возможное нападение других подобных монстров пугали не на шутку. Казалось бы, куда ещё сильнее? Но с каждой секундой тишины становилось ещё страшнее. Это была безусловно самая страшная, сюрреалистичная ночь на его памяти, и эта вооружённая женщина оставалась его единственным билетом в мир живых. Пока он, спотыкаясь, собирал растопку, спасительница занималась чем-то совершенно непонятным. Она опустилась на колено возле обезглавленного тела и принялась доставать из своей сумки странные инструменты: продолговатые металлические капсулы, стеклянные пустые колбы и маленькие портативные приборы, тихо и ритмично пищавшие в её руках. Периодически она замирала, прекращая возиться с частями тела твари, и чутко прислушивалась к ночным звукам. В эти секунды её взгляд устремлялся в самую глубь чащи, словно она ждала появления кого-то ещё. Работа спорилась. Спустя некоторое время на снегу появилась приличная кучка веток. — Я собрал, — хмуро доложил Питерсон, вытирая испачканные грязью ладони о пальто. — Молодец какой, — довольно произнесла незнакомка, даже не повернув головы. — А теперь перетащи её вон туда, к телу. Мужчина посмотрел на неё тяжёлым взглядом. — А ты что думал? — заметив его ступор, насмешливо вскинула брови девушка. — Что я сама это делать буду? Ну и мужчины пошли, никаких манер. Раньше перед дамами двери открывали и плащи в грязь бросали, а теперь всего лишь такую малость выполнить не можешь. Шевелись, красавчик, у нас гости. Не успел мужчина спросить, каких именно гостей имеет ввиду девушка, как его взгляд наткнулся на движение вверху. Из густой еловой кроны, бесшумно перебирая длинными, изломанными конечностями, медленно спускалось существо. Это было нечто паукообразное, отдалённо напоминающее человека: бледная голая кожа, сочленения суставов, вывернутые под неестественными углами, сплошная чернота вместо глаз. А следом за первым на соседних деревьях зашевелились ещё две подобные тени. Казалось, сердце Питерсона остановилось. Воздух застрял в груди ледяным комом. А дальше началось безумное, хаотичное мельтешение. Время словно ускорилось. Девушка одним резким движением вскинула оружие и выстрелила навскидку, почти не целясь. Грохот разорвал ночь, а короткая вспышка дробовика на миг выхватила из темноты искажённую яростью морду лесной твари, падающей прямо на них. Земля задрожала от топота. Питерсон забился под поваленный ствол, зажмурившись от ужаса. До него долетала лишь безумная мешанина из дикого рычания, хруста ломающихся костей и резкого запаха горелой плоти. Охотница что-то кричала, но в этой какофонии звуков он не мог разобрать ни единого слова. В какой-то момент наступила оглушительная тишина. — Эй, красавчик, хорош разлёживаться! — над ухом раздался хриплый голос охотницы. — Давай, помогай таскать. Нужно сжечь этих монстров. Небольшая поляна была усыпана разбросанными частями тел. Пытаясь сдержать подступающую тошноту, мистер Питерсон принялся стягивать их к вороху веток. Вскоре всё было готово. На куче хвороста возвышалась гора оторванных конечностей и окровавленных частей тела. — Спасибо, красавчик, ты очень помог, — улыбнулась девушка и, запустив руку в его карман, вытянула ключи. — Я одолжу твою машину, ладно? — Что? Мою маши... — не успев договорить, застреленный мужчина рухнул прямо в кучу тел. — Ничего личного. Работа такая — убивать монстров. Разлитое горючее, щелчок зажигалки — и вуаля. То, что ещё недавно было грудой плоти, теперь превратилось в обычный пепел. — Хм, ядрёная штука всё-таки, — уважительно посмотрев на кучу пепла, хмыкнула девушка. Избавиться от улик с помощью этой смеси было делом пяти минут — ни запаха, ни остатков, ни зацепок для местной полиции. Охотница устало потерла переносицу, размазывая по лицу сажу вперемешку с потом. — Устала я что-то, — пробормотала она в пустоту ночного леса. — Отпуск попросить, что ли? Хоть на море съездить... Сбросив наваждение, она достала телефон из кармана и набрала короткий номер. Ответили на втором гудке: — Слушаю. — Цели ликвидированы, — четко, по-военному доложила девушка, полностью растеряв прежнюю игривость в голосе. — Сопутствующий ущерб? — безразлично поинтересовался диспетчер. Охотница скользила взглядом по пепелищу, где только что догорел мистер Питерсон, который всего полчаса назад испуганно дрожал под бревном и подчищал за ней следы бойни. — Никак нет, — сказала, даже не моргнув. «В конце концов, — цинично подумала она, глядя на угли, — что серийник, что монстр-людоед — большая ли разница?» Смерть убийцы от зубов лесной твари выглядела куда изящнее, чем официальный арест, а оформлять гражданские потери через кучу бумаг и объяснительных ей слишком не хотелось. Она просто совместила приятное с полезным. — Жду отчёт. — Принято, - в трубке раздались короткие, обрывистые гудки. Девушка спрятала телефон, подошла к костру и носком тяжелого берца подкинула земли на тлеющие угли, окончательно хороня тайну этой ночи. — Ну что ж, по машинам — и домой? — весело подбросив ключи в воздух и поймав их на лету, спросила сама себя девушка. Она закинула дробовик на плечо и, тихо напевая под нос какой-то незатейливый мотивчик, зашагала прочь с поляны к оставленному на тропинке внедорожнику Питерсона. Лес позади неё снова погрузился в привычную тишину.