Ring-ring

Я уже неделю гнию в доме на Бумажной улице. Даже чертова Марла не приходит. А Тайлер куда-то смотался с мартышками. Его гениальный план — сначала уйти самому, а потом позвонить и позвать мартышек. Чтобы они все также монотонно мне говорили: «Первое правило проекта “Разгром” — не задавать вопросов». К черту. Я привез сюда немного литературы, которую добыли для меня оставшиеся мартышки. Тайлер не будет в восторге, но, ради справедливости, — я их не покупал. За эту неделю я прочитал несколько книг, две из которых были про собачек и кошечек, что случайно уходили из дома и терялись. Я деградирую. Тайлеру приспичило уехать летом, когда все и так плавится от жары. Теперь же все тело плавится от лени. При повышении температуры химические реакции протекают быстрее, значит, есть шанс, что я сгнию до того, как Тайлер вернется. Я лежу на старом диване в части дома, которую можно назвать гостиной. Возможно, ею она когда-то и была. Один из новеньких мартышек принес еще одну книжку — «Экономикс». Огромная книга, кажется, что она весит тонну. Ей можно убить человека. Или себя. Но как — я пока не придумал. Читать ее — мука. Мои мозги давно стекли по ткани дивана на пошарпанный пол. Вдруг раздался звонок телефона. Дребезжащий, назойливый. Он сотрясал тишину на втором этаже. Пришлось соскрести себя с дивана и идти за ним. Пол, протестуя, скрипел под босыми ногами. Алло, говорю я. После моей реплики в трубке пошло шипящее эхо. На другой стороне — молчание. Несколько секунд… и голос. — Джек — ох, это Тайлер, какая радость. — Ты не думал о том, что я могу не приехать? Его голос звучит слишком просто, не по-тайлеровски. Что-то зарождается в грудной клетке, где-то под ложечкой. Что? — переспрашиваю, будто не услышал. Нет, я не думал об этом, до этого момента. Но вслух я говорю лишь о том, что не думал. — Интересно. В прошлый раз ты проклинал меня, когда я уехал. А сейчас... Я возмущен. — В прошлый раз ты уехал почти на год! Что мне нужно было делать, я не твоя благоверная, чтобы тебя ждать вечно! На мои слова Тайлер смеется. Ублюдок, позвонил мне ради того, чтобы вывести меня! Тайлер, будто читая мои мысли, говорит: — Именно, и у меня это получилось. Теперь ты распетушился, как злой попугай, что увидел свое отражение в зеркале. Очень остроумно. Зачем звонишь? — говорю я в попытке быстрее закончить диалог. — Мне передать что-то мартышкам? — Да. Передай им, чтобы навели порядок в новых бумагах и чтобы пошли проверили сборы клубов. А ты... будь готов к тому, что оттрахаю тебя, как приеду. Внимательно слушаю и запоминаю, но... Что? Мне послышалось, что? В моем животе завязывается узел. Тугой, горячий. Ненавижу Тайлера. — Что именно? То, что оттрахаю тебя, как приеду? Чувствую, как мое молчание сгущается, становится тяжелым, и жаркий летний воздух становится удушающим. Приходится вдыхать глубже. В горле стоит ком. Я рефлекторно опускаю глаза, будто пытаюсь скрыть взгляд. Мой взгляд невольно цепляется за черные, уже выцветшие штаны, что кажутся невероятно тесными. — Извращенец, в твоей голове уже всплыли образы, — он смеется, самодовольный и радостный, но в его голосе ни капли чуждого, будто он констатирует погоду на завтра. Я не собираюсь что-либо говорить, а уж тем более отрицать, и молчу в трубку. Слышно лишь мое дыхание — частое. Поверхностное. И мерзкое, уже раздражающее своим присутствием, шипение. — Не молчи. — его голос приобрел свойственный ему командирский тон. Низкий, без права на возражение. Тон, от которого, без твоего согласия, бегут мурашки. Я поеживаюсь, в моих штанах уже тесно. Стыдно. Унизительно. Невыносимо. Хочу прикоснуться к себе. Зачем-то произношу последнюю фразу вслух и слышу, как он ухмыляется: — Думаешь, не разрешу? Или надеешься на это? Я не отвечаю. Глубокий вдох. И резкий щелчок — вешаю трубку. Телефон звонит, я поднимаю его и снова вешаю трубку на место. Тайлер не дурак, он поймет, что звонить снова не нужно. В тишине комнаты мое дыхание кажется неестественно громким. Я не опускаю руку к ширинке. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и смотрю в пол, пока меня трясет от возбуждения. Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании. Он получил ровно то, что хотел. Реакцию.