Шагая в такт

Звуки скрипки наполняли клас консерватории нежностью и беспокойством. Девятая соната Бетховена завораживала. Из музыкального экстаза, который ведет творца по уже выученой музыке Даниила выдернул ужасный скрип. - Плохо Драч, очень плохо владеете инструментом. - сказал Щёгол. Валерий Михалович Щёгол был семидесятилетним стариком, который, как говорили студенты: "Уже в гроб должен был сыграть на своей скрипке, только его тут водка держит!". - Я Грач, Валерий Михайлович. - Грач, Драч. какая разница? Оба ужасно играете, как вас вообще взяли в консерваторию? Вон, на курсе пианистов Конев - шикарный музыкант, шикарный. Щёгла, или, как его называли, мелюзгу, никогда не устраивала ничья игра. Покажи ему хоть двести дипломов за конкурсы и атестат про окончании музыкальной школы с отличием - найдет к чему докопатся. Единственные, хто ему нравились - пианисты. Уж никто не знает, что они вытворяют руками у Мелюзги в бруках, но ему это явно приносит сказочное удовольствие. - Начинай со второго такта. - сказал старый преподаватель. Признатся честно, он раздражал очень сильно, до невозможного. Что подумаете на второй такт, что на преподавателя - будете правы всегда. Именно второй такт у Даниила никогда не выходил так, как надо. На последнем отчете они с Регнольдом - лучшим другом Грача, перестраховались и поменялись партиями: Роман играл второй такт, а Даниил - третий. Голова уже не варила. Сегодня у него выпало большое окно в четыре часа, но либо черт, либо бог решили направить к нему Щёгла для "дополнительной практики из-за ужасной игры". За дверью, на благодарность Грача, прозвучал тихий звон. Конец пары. - ПРодолжім в следующий раз, Валерий Михайлович? - Нет, нужно еще два раза сіграть. - Но у меня другая пара. - воспротестовал Грач. - ....Иди уже, скрипач великий. - До свидания, Валерий Михайлович. Выйдя из кабинета, Даниил понесся в общежитие. За год учебы в консерватории он уже привык к своей комнате. За мыслями о вкусной колбасе он и не заметил, как добежал до нужного помещения и открыл дверь. В 404 комнате всегда творился бардак. На полу стояло четыре кровати, четыре прикроватные тумбы, большой шкаф для инструментов и одежды и два стула. На удивление, там лежал всего один человек из их компании. - О, Дань, ты у Дмиитриевны был? - уточнил сосед. - И тебе привет, Макс. Не, у Мелюзги. - Я говорил когда-то, что мне тебя жалко? - И не раз. Дверь в комнату распахнулась так резко, что Даниила чуть не плюхнулся прямо на скрипку. - Всем привет! - крикнул Кирилл. - Совсем поехал головой? - с недовольством возразил Даниил. - Знаешь вообще, сколько я на эту скрипку работал? - Не кричи, барбос, и так голова болит. Макс и Кирилл были местными проходимцами. Максим Крылов был прирожденным виолончелистом, а Кирилл Мозгоедов - ударником до мозга костей, умел играть на барабанах, бубнах, литаврах, тамборине, треугольнике, ксилофоне и клаверсах. - Товарищи прохвосты и лентяи! - влетел в комнату Роман Регнольд, паралельно тараторя. - Нас вызывает директор консерватории на ковер. Звуки скрипки наполняли клас консерватории нежностью и беспокойством. Девятая соната Бетховена завораживала. Из музыкального экстаза, который ведет творца по уже выученой музыке Даниила выдернул ужасный скрип. - Плохо Драч, очень плохо владеете инструментом. - сказал Щёгол. Валерий Михалович Щёгол был семидесятилетним стариком, который, как говорили студенты: "Уже в гроб должен был сыграть на своей скрипке, только его тут водка держит!". - Я Грач, Валерий Михайлович. - Грач, Драч. какая разница? Оба ужасно играете, как вас вообще взяли в консерваторию? Вон, на курсе пианистов Конев - шикарный музыкант, шикарный. Щёгла, или, как его называли, мелюзгу, никогда не устраивала ничья игра. Покажи ему хоть двести дипломов за конкурсы и атестат про окончании музыкальной школы с отличием - найдет к чему докопатся. Единственные, хто ему нравились - пианисты. Уж никто не знает, что они вытворяют руками у Мелюзги в бруках, но ему это явно приносит сказочное удовольствие. - Начинай со второго такта. - сказал старый преподаватель. Признатся честно, он раздражал очень сильно, до невозможного. Что подумаете на второй такт, что на преподавателя - будете правы всегда. Именно второй такт у Даниила никогда не выходил так, как надо. На последнем отчете они с Регнольдом - лучшим другом Грача, перестраховались и поменялись партиями: Роман играл второй такт, а Даниил - третий. Голова уже не варила. Сегодня у него выпало большое окно в четыре часа, но либо черт, либо бог решили направить к нему Щёгла для "дополнительной практики из-за ужасной игры". За дверью, на благодарность Грача, прозвучал тихий звон. Конец пары. - ПРодолжім в следующий раз, Валерий Михайлович? - Нет, нужно еще два раза сіграть. - Но у меня другая пара. - воспротестовал Грач. - ....Иди уже, скрипач великий. - До свидания, Валерий Михайлович. Выйдя из кабинета, Даниил понесся в общежитие. За год учебы в консерватории он уже привык к своей комнате. За мыслями о вкусной колбасе он и не заметил, как добежал до нужного помещения и открыл дверь. В 404 комнате всегда творился бардак. На полу стояло четыре кровати, четыре прикроватные тумбы, большой шкаф для инструментов и одежды и два стула. На удивление, там лежал всего один человек из их компании. - О, Дань, ты у Дмиитриевны был? - уточнил сосед. - И тебе привет, Макс. Не, у Мелюзги. - Я говорил когда-то, что мне тебя жалко? - И не раз. Дверь в комнату распахнулась так резко, что Даниила чуть не плюхнулся прямо на скрипку. - Всем привет! - крикнул Кирилл. - Совсем поехал головой? - с недовольством возразил Даниил. - Знаешь вообще, сколько я на эту скрипку работал? - Не кричи, барбос, и так голова болит. Макс и Кирилл были местными проходимцами. Максим Крылов был прирожденным виолончелистом, а Кирилл Мозгоедов - ударником до мозга костей, умел играть на барабанах, бубнах, литаврах, тамборине, треугольнике, ксилофоне и клаверсах. - Товарищи прохвосты и лентяи! - влетел в комнату Роман Регнольд, паралельно тараторя. - Нас вызывает директор консерватории. В комнате стало тихо. — Всех четверых. От этих слов всех перекосило. Афанасий Демидович никогда не был ими доволен.