Это не женщина!

Эр в очередной раз шёл после работы в цирк. Он был частым гостем, так что стоило ему засунуть руку в карман за билетом, как его сразу пропускал билетёр. Заходя в зелёный шатёр, Эр каждый раз удивлялся тому, сколько же у этих клоунов идей для выступления. Вот спустя время представление в зелёном шатре закончилось, и Эр, как обычно, подождал, пока людей станет меньше, после чего встал и собирался уходить, как тут вспомнил. — Арл! Я тебе кое-что принёс. Арлекин подошёл к парню и наклонился, его маска выражала вопрос, а он сам посмотрел на то, как парень достаёт из пакета контейнер. — Я помню, что ты не любишь сладкое, поэтому приготовил тебе острую курицу с картошкой. Арлекин принял контейнер с едой и после ушёл буквально на пару минут. Артист вернулся и вновь склонился над Эром со спины, что заставило парня вздрогнуть. — Спасибо, душенька! Сегодня тебя проводить до дома? Эр приподнял голову и посмотрел клоуну в глаза, после чего кивнул. — Если тебе не трудно, то я был бы рад твоей компании. Арлекин улыбнулся в своей манере и сократил расстояние, прижимая Эра спиной к себе. Одной рукой притянул за пояс, другой же придерживал подбородок, взглянул хищным взглядом в глаза напротив, после чего приблизился ближе к лицу парня. — Что же вы делаете, мой господин? Заставляете меня чувствовать себя странно в области сердца. Это называют любовью? Стоило Арлекину это сказать, как уши Эра покраснели, а тело начало дрожать, но лицо не выдало каких-либо эмоций. — А ещё это называют инфарктом. Арлекин драматично вздохнул на такое и, отстраняясь, отшатнулся, трагично хватаясь за сердце. — Вы меня отвергаете, ваша светлость? Как так можно поступать с одним из лучших артистов цирка! Эр раздражённо вздыхает и идёт к выходу. Взгляд Арлекина задерживается на походке парня дольше, чем нужно, после чего он догоняет его и, положив руку на плечо, подталкивает идти быстрее. — Ты такой низкий, что я могу использовать тебя как подставку, — промурлыкал Арлекин, заставляя Эра нахмуриться. — Ах, значит, я низкий? То есть, как прижимать меня к любой поверхности, я не низкий? Арлекин щурит глаза и, посмотрев вдаль, хмыкнул. Они уже ушли с территории цирка, поэтому улицы сменились огнями фонарей, иногда они и вовсе отсутствовали. Пройдя примерно меньше половины пути, как раз мимо круглосуточного магазина, сзади Арлекина и Эра послышался свист. — Эй, девушка! Этот клоун вам досаждает? Нужна помощь? Пьяный мужчина, чуть выше Эра, но всё же ниже Арлекина, подошёл поближе. Со спины и вправду можно было подумать, что Эр — это девушка из-за длинных волос. Арлекин хотел было прыснуть со смеху, но сдерживался до конца. Маска изобразила сдержанную улыбку. У Эра от такого дёрнулся глаз, он не стал разворачиваться и что-либо отвечать, но кинул взгляд на Арлекина, и тот сразу понял. Развернувшись, Арлекин специально положил руку собственнически на талию парня и прижал к себе, попутно пряча его тяжёлым плащом. — Чего вам надобно, сэр? Пьяный мужчина, пошатнувшись, ткнул Арлекина в грудь. — Отпусти девушку! — ик. — Вы, монстры. Из-за вас пропадают люди. Я хочу всего лишь проводить милую даму до дома и по дороге угостить выпивкой. Эр понимал, что Арлекину только дай хлеба и зрелищ, но когда он услышал слова о том, что цирк снова обвиняют, он напрягся и хотел было кинуться на мужчину, но крепкая хватка на талии не давала это сделать. Эр не отпускал попыток вырваться, что не ускользнуло от глаз пьяного мужчины. — Отпусти девушку, монстр! Арлекин ухмыляется и тут же отпускает Эра. Мгновение — и пьяный мужчина лежит, прижатый к земле той самой «девушкой», и его физиономия получает по лицу. Всё это происходит под звонкий смех Арлекина, который перед этим сказал: — Это не женщина! После пары ударов по лицу пьяного мужчины и злого взгляда Эра в бесстыжие глаза пьяницы Арлекин наконец-то соизволил подхватить парня под мышки и поднять с мужчины, после чего закинул на плечо парня и, развернувшись, добавил: — Это беда... моя беда. Эр лежал на чужом плече и злобно пыхтел, нанося удары уже по спине шута. — Отпусти!! Я ему не все зубы выбил! Арлекин спокойно шёл дальше, напевая под нос какую-то песню, совершенно игнорируя возгласы парня. Отойдя подальше от места происшествия, туда, где не доставали уличные фонари, Арлекин наконец отпустил парня на землю. За время, пока он тащил Эра, тот успокоился и просто, подперев голову рукой, наблюдал за циркачом. Когда его отпустили, парень поднял голову и хмуро посмотрел на Арлекина. — Какого черта ты меня оттащил? — Эр сложил руки на груди, но клоун знает эту позу, поэтому он наклоняется ближе к лицу парня и ухмыляется. — Потому что ты бы его убил... у тебя все руки в крови. Эр опустил взгляд. И вправду, руки были в крови. Быстро достав влажные салфетки из дорожной сумки, вытер иссохшие следы и вновь поднял взгляд на клоуна. — Это не отменяет того факта, что он наговаривал на цирк. — Эр хотел добавить, но замолчал, поджав губы. Арлекин приподнял свою маску, открывая губы, после чего наклоняется и целует парня в уголок губ, вновь закрывая лицо фарфоровой маской. — Твои руки не должны быть в крови. С ним разберётся цирк... — последнее предложение Арлекин сказал особенно тихо, еле слышно. Эр, вздыхая, кивает и идёт в сторону дома. Он успокоился, и это было прекрасно видно. — Пойдём... время позднее, а идти ещё минут двадцать. Арлекин поспешил догнать парня. Он знал, как успокоить собеседника, но любит выводить того из себя, особенно учитывая что Эру это, в каком-то смысле, нравится. Они дошли. Арлекин по привычке заходит в дом Эра без приглашения, но парень не возражает. — Сейчас я переоденусь, вся одежда в слюнях этой блядской шавки... — Эр вновь начал причитать, вспоминая слова мужика. Его часто путали с женщиной, поэтому он привык, но слова о цирке, о том, что его снова обвиняют, вывели, и без того уставшего парня, из себя. Арлекин подозрительно тихо и послушно сел на диван, ожидая хозяина квартиры. Минут через пятнадцать Эр вышел в домашней одежде и сел рядом с клоуном, по привычке положив голову на соседское плечо. Арлекин не был против, наоборот, положил руку на бедро парня и притянул к себе поближе, продолжая подозрительно тихо сидеть. Эр ткнул в пульт, и включился новостной канал. Как раз начался выпуск о недавних пропавших без вести, официант заметил знакомые лица: — Я видела, как ей давали билет в цирк. После того как она сходила туда, я её больше не видела. Эр вздыхает и сжимает кулаки. Кэрол. В одной из рук хрустит пульт, но, быстро взяв себя в руки, парень отключает телевизор и поднимает голову, посмотрев на Арлекина. — Ты чего такой тихий? — Думаю. — Ты умеешь думать? Уголки рта маски тянутся в улыбке, а глаза опасно щурятся и блестят, как у хищника. — Вы меня расстраиваете, сэр... — По твоей наглой морде так не скажешь. Арлекин сделал оскорблённое выражение лица, а после вновь вернулась та самая улыбка. Клоун наклонился к парню, заглядывая в глаза. — Ты сегодня колкий на язык. Неужели всё ещё злишься, душенька? — промурлыкал Арлекин, а Эр просто вздохнул в ответ, уложив руки на чужую маску в районе щёк. — Конечно, злюсь... делать мне нечего? Эти слова заставили Арлекина рассмеятся, отдаваясь вибрациями в области груди. Эр развернулся всем телом к клоуну и ласково, почти благоговейно, руками залез под маску, но не снимал. Лишь сжал чужие щёки и улыбнулся, заставляя Арлекина слегка краснеть. Он не привык к такой нежности, поэтому не знал, как реагировать, но уже давно привык к перемене настроения у Эра. Положив обе руки на талию парня, Арлекин резко притягивает официанта к себе и валит на диван спиной, нависая сверху и устраиваясь между ног. — Тогда я знаю, как вас успокоить, мой хороший. — вновь мурлыкает Арлекин и одной рукой стягивает фарфоровую маску, отложив её в сторону. Эр вздрогнул, когда его повалили на диван и нагло устроились между ног. Выгнув бровь, тот смотрел на черты лица, которые скрывались под маской. Тело начало реагировать на двусмысленные действия, из-за чего, когда Арлекин коснулся его живота под футболкой, тот выгнулся и зажмурил глаза, уцепившись в чужие плечи и шумно вздыхая: — Не трогай живот, щекотно! Арлекина это не остановило. Он повёл рукой выше, задирая чужую домашнюю футболку. Специально, дразня, он проводит пальцами по нежной коже, вызывая мурашки у парнишки. Эр еле сдерживает смех, извивается как змея под касаниями, в уголках глаз начинает образовываться влага, а горло болеть от сдерживаемого смеха. — Стой, прекрати, Арлекин! — сквозь смех сказал Эр, пытаясь оттолкнуть от себя клоуна. Но его это не остановило. Артист продолжает, не слушая просьб остановиться, но как только ему прилетел шлепок в полсилы от парня, тот остановился и наклонился ближе к чужой шее, вырисовывая губами на его шее узор. Из-за этого смех нижнего быстро сменился тихим скулежом, а руки парня обвили шею шута, притягивая ближе. Этого хватило сполна. Арлекин продолжал осыпать чужое тело поцелуями: сначала шею, потом плечи, грудь, живот, кончики пальцев. Парень извивался, ему было одновременно и щекотно, и слишком хорошо. Арлекин поднимает взгляд, видя беспокойное лицо Эра. Клоун начал действовать активнее, руки оглаживали талию и бока, а язык прошёлся по сонной артерии. Зелёные глаза вспыхнули, а в голове звучал голос: «Сожри!» Арлекин поддался. Он начал легонько касаться острыми зубами предплечья, спустя пару мгновений тот вцепился в чужое предплечье, откуда сразу пошли ручейки алой крови. Эр выгнулся, хватаясь рукой за волосы на затылке Арлекина, и оттягивает, шипя от боли: — Больно, больно, Арлекин! Мне больно! Это было как удар под дых. Арлекин резко разжал зубы и стал зализывать рану, попутно извиняясь. — Прости, прости... заигрался. Но это было не так. Он оголодал. Оголодал в том смысле, что давно не ел, а человеческая кровь лишь раззадорила его аппетит. Тщательно вылизав рану, Арлекин держал себя в руках и провел дорожку поцелуев до желанных губ, чувствовался вкус железа после укуса и крови, что клоун старательно слизал с чужого тела.

***

Эр отстранился первым, тяжело дыша. В его глазах плескалась смесь боли, удовольствия и чего-то тревожного — словно он только сейчас осознал, насколько сильно Арлекин не похож на обычного человека. Он перевёл взгляд на предплечье: на коже остались багровые следы от зубов, уже не кровоточащие, но пугающе глубокие. — Ты... — Эр сглотнул, пытаясь выровнять голос. — Ты это специально? Арлекин замер. Маска была сброшена, и Эр видел его лицо — бледное, с неестественно острыми чертами и глазами, в которых сейчас мерцала не та шутливая искра, а настоящая, почти болезненная голодная тоска. Шут провёл кончиками пальцев по своей губе, стирая маленькую каплю чужой крови. — Нет, — тихо ответил Арлекин, и впервые за долгое время его голос прозвучал без привычного мурлыканья. — То есть... не хотел. Прости. Честно. Эр медленно сел на диване, подтягивая колени к груди. Арлекин остался стоять на коленях между его ног, не решаясь приблизиться. Тишина в комнате стала тяжёлой. — Ты не ел? — вдруг спросил Эр, глядя куда-то в сторону. — По-настоящему не ел? Я не про курицу. Арлекин молчал. Опустил голову так, что чёлка скрыла глаза. — Я справляюсь, — наконец сказал он глухо. — Просто... рядом с тобой сложнее держать себя в руках. Ты слишком тёплый. И пахнешь так, что у меня сносит крышу. Эр нахмурился, но не отстранился. Наоборот — медленно, осторожно, словно приближаясь к дикому зверю, протянул руку и коснулся щеки Арлекина. — Тогда... тебе нужно есть. Нормально. Я не хочу, чтобы ты из-за меня мучился. Арлекин поднял взгляд — удивлённый, почти испуганный такой простой заботой. — Ты предлагаешь мне... питаться тобой? — Я предлагаю тебе не врать, что всё в порядке, — твёрдо ответил Эр. — И если я для тебя такая проблема, то иди и поешь. В том смысле — в цирке есть... я не знаю... запасы? А потом возвращайся. Если, конечно, собираешься возвращаться. Арлекин резко выдохнул. Что-то дрогнуло в его лице — может быть, облегчение, может быть, нежность. Он аккуратно, почти благоговейно, взял руку Эра и прижался губами к ладони. — Ты странный, — прошептал он в кожу. — Самый странный человек, которого я встречал. Позволяешь монстру класть тебя на лопатки, а потом предлагаешь ему пойти подкрепиться, как будто это обычное дело. — А разве нет? — Эр слабо усмехнулся, хотя пальцы его всё ещё дрожали. Арлекин поднял голову и впервые за вечер улыбнулся по-настоящему — без маски, без игры, просто устало и тепло. — Я быстро. Жди меня. Он встал с пола, легко, как будто и не стоял на коленях секунду назад. На пороге обернулся, и на мгновение его тень на стене показалась Эру слишком длинной, с острыми ушами и неправильным количеством суставов. Но парень не испугался. Он просто кивнул. — Иди уже. И захвати по пути что-нибудь к чаю. Обычному, человеческому. Арлекин рассмеялся — тихо, почти нервно — и скрылся за дверью, оставив Эра одного в полумраке комнаты, с пульсирующим укусом на руке и странным, щемящим чувством в груди, которое он пока не решался назвать любовью. Клоун вернулся быстро — быстрее, чем Эр ожидал. Дверь открылась тихо, почти беззвучно, и в прихожей зашуршала снимаемая верхняя одежда. — Я недолго, — голос шута звучал глуше, спокойнее, без той голодной хрипотцы, что была до ухода. — Выключи свет, слишком ярко. Эр, не вставая с дивана, потянулся к настольной лампе и закрутил регулятор, оставив лишь тусклый, тёплый полумрак. Арлекин вошёл в комнату без маски, и Эр сразу заметил перемену: его лицо стало не таким бледным, под глазами исчезла болезненная тень, а в движениях появилась мягкая, почти ленивая расслабленность. — Лучше? — спросил Эр, внимательно глядя на него. Арлекин не ответил. Он молча подошёл к дивану, навис сверху, опираясь руками по бокам от Эра, и несколько секунд просто смотрел на него — тяжело, но не страшно, а как-то по-хозяйски нежно. — Терпеть не могу, когда ты уходишь, — вдруг тихо сказал Эр, сам удивившись своей откровенности. — Я вернулся, — шепнул Арлекин, наклоняясь. — А теперь идём. Он легко подхватил Эра на руки, не спрашивая разрешения, и понёс в спальню. Официант даже не сопротивлялся — только обхватил руками чужую шею и уткнулся лицом в плечо, чувствуя, как под тканью рубашки перекатываются твёрдые мышцы.

***

В спальне было темно. Арлекин опустил Эра на кровать, навис сверху, и на мгновение замер — будто спрашивал, можно ли продолжать. Парень потянул его на себя, и тот послушно рухнул рядом, не разрывая объятий. Дальше всё происходило вязко и тихо. Сначала шелест одежды, брошенной на пол. Потом долгие, неторопливые касания — Арлекин водил ладонями по телу Эра, запоминая каждый изгиб, и тот плавился под этими руками, забывая обо всех обидах и ссорах. Дыхание сбивалось, становилось чаще, и уже невозможно было понять, где чьи пальцы, чьи губы. Арлекин вжимал его в матрас всем телом, не давая вырваться, а Эр и не хотел вырываться. Он только глубже зарывался пальцами в чужие волосы, выгибался навстречу, теряясь в темноте и в жёстких, собственнических объятиях шута. Потом всё стихло. Арлекин уронил голову на грудь Эра, тяжело дыша, а парень рассеянно перебирал его волосы, чувствуя, как постепенно замедляется сердце под его ладонью. — Я тебя придавил? — прошептал Арлекин спустя минуту, не желая шевелиться. — Придавил, — хрипло ответил Эр и слабо улыбнулся в темноте. — Не уходи только. Арлекин приподнялся, чтобы зарыться лицом в шею официанта и поцеловать место на ключице, где остался след от его губ. — Никуда я от тебя не уйду, — пообещал он. — Даже если прогонишь. Эр обнял его крепче и закрыл глаза. Больше ничего не нужно было говорить. Утро после Эр проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. Тяжёлое, ровное дыхание — Арлекин спал, прижимаясь всем телом к его спине, обхватив руками поперёк живота и уткнувшись носом в волосы. В комнату сквозь неплотные шторы пробивался серый, ещё неяркий свет. Эр не шевелился, боясь разбудить шута. Он чувствовал тепло его ладоней даже сквозь тонкую ткань футболки, чувствовал, как грудь Арлекина мерно поднимается и опускается у него за спиной, и от этого становилось странно спокойно. Вчерашний вечер казался то ли сном, то ли лихорадкой. И укус на предплечье, и его возвращение, и то, что было потом — всё смешалось в одно вязкое, тёплое воспоминание. Эр осторожно перевернулся лицом к Арлекину и замер. Без маски, без грима, во сне шут выглядел почти обычным человеком. Только слишком бледная кожа да лёгкая острота черт выдавали в нём нечто иное. Арлекин спал с приоткрытыми губами, и впервые на его лице не было ни хищной усмешки, ни притворного страдания, ни циркового пафоса — только тихая, беззащитная усталость. — Ты пялишься, — вдруг прошептал Арлекин, не открывая глаз, и уголок его губ дёрнулся вверх. Эр вздрогнул и отпрянул, но Арлекин тут же притянул его обратно, зарываясь носом в шею. — Не сбежишь, — промычал он спросонья, и голос его был низким, сонным и очень домашним. — Ты теперь мой на завтрак. — Я твой на завтрак? — хмыкнул Эр, хотя внутри всё сжалось от этой шуточной фразы. — Мм. — Арлекин лениво поцеловал его в шею, в то самое место, которое помнило его губы ещё с вечера. — И на обед. И на ужин. И на вечное «спокойной ночи». Эр не нашёлся, что ответить. Он просто уткнулся лбом в плечо артиста и прикрыл глаза, чувствуя, как чужие пальцы блуждают по его пояснице — медленно, почти рассеянно, но с каким-то спокойным, хозяйским правом. — Который час? — спросил Эр тихо. — Не важно. — У меня работа. — Возьми выходной. Скажешь, что тебя съели. Эр шлёпнул его ладонью по груди, но беззлобно, и Арлекин накрыл его руку своей, переплёл пальцы и прижал к губам. — Эр, — вдруг серьёзно сказал он, и в его голосе пропала вся сонная ленца. — Вчера... ты правда не испугался? Когда я... ну, когда впился. Эр помолчал, глядя куда-то в стену. — Испугался, — честно ответил он. — На секунду. А потом увидел, как ты сам испугался того, что сделал. И как-то... перестало быть страшно. Арлекин замер, а потом резко притянул Эра к себе, спрятал его лицо у себя на груди и принялся гладить по волосам — торопливо, почти жадно, словно боялся, что его отнимут. — Ненормальный, — прошептал он с каким-то благоговением. — Ты совсем больной. Как ты вообще таким вырос? — В цирке привыкаешь к чудесам, — тихо ответил Эр. — А ты — моё самое странное чудо. Арлекин издал странный, полу-смешок-полу-всхлип и ещё крепче стиснул объятия. Они пролежали так, наверное, час. Молча, в полутьме, под размеренное тиканье будильника, который Эр так и не выключил с вечера. А потом Арлекин всё же встал, укутал парня в одеяло, как в кокон, и ушёл на кухню готовить завтрак, по дороге споткнувшись о свои же разбросанные по полу ботинки и выдав такой искренний мат, что Эр засмеялся в подушку впервые за долгое время. — Ты слышал?! — донеслось из кухни возмущённое. — Всё слышал! — крикнул Эр, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Цирк у меня дома, а не на арене! Из кухни донеслось трагическое: «Вы меня не цените, ваша светлость!» — и звон посуды, поставленной на стол. Эр улыбнулся, свернулся калачиком в тёплой, ещё хранящей запах Арлекина постели и закрыл глаза. Сегодня он правда возьмёт выходной. Скажет, что его съели.