Проснулся и узнал, что женат

Гу Яньчжоу вернулся домой в начале одиннадцатого вечера, однако свет в гостиной всё ещё горел. Шао Сы сидел прямо на ковре, окружённый несколькими разбросанными у ног книгами, и, низко опустив голову, увлечённо чем-то занимался. Мужчина приблизился, наклонился и поднял ту, что лежала ближе всего. Перевернув книгу в правильное положение, он прочитал на обложке пять крупных иероглифов: «Патопсихология». Гу Яньчжоу небрежно отложил её на стол. Парень был настолько поглощён чтением, что даже не заметил появления партнёра. Он подогнул ноги, пристроив увесистый том на коленях, и что-то усердно подчёркивал карандашом. Вдруг из его уст совершенно бессвязно вырвалось: — Я убью тебя. Мужчина как раз собирался обнять его со спины, но, услышав это, невольно замер. — Я прижму лезвие к твоему горлу, медленно рассеку плоть и отделю сухожилия от костей, — Шао Сы внезапно отбросил книгу и плавно поднялся с места. Тело его казалось неестественно скованным, а голос становился всё более безжизненным и монотонным. — Ты будешь смотреть на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. Для меня истинное блаженство — видеть твои страдания, видеть, как ты ломаешься под непосильной ношей, замечать мольбу и отчаяние на самом дне твоих зрачков. Гу Яньчжоу недоумённо уточнил: — Что за бред ты бормочешь? Шао Сы прикрыл глаза, а когда спустя мгновение разомкнул веки, уставился перед собой, словно и вовсе не расслышал чужого вопроса: — Я — цветок, взращённый в самом сердце преисподней. — … Мужчина притянул его к себе, заключая в объятия, и прикоснулся ладонью к чужому лбу: — Совсем рассудок потерял? Ещё по пути домой он заметил в ленте социальных сетей целую серию странных публикаций от этого парня, напоминавших бред человека, в которого вселился злой дух. Один из постов гласил: «Аромат разлагающегося в формалине трупа дарует мне такое упоение, словно я вновь окружён тёплыми околоплодными водами в материнской утробе». Эта чертовщина вытащила из подполья даже тех знакомых, которые обычно годами не подавали признаков жизни. Чи Цзыцзюань: «Мне определённо всё это снится». Ань Инь: «Что с тобой происходит? Пожалуйста, не делай глупостей». Шао Сы поднял на него взгляд, постепенно выходя из образа. Он мёртвой хваткой вцепился в воротник одежды Гу Яньчжоу и долгое время не двигался, пока из его груди наконец не вырвался тяжёлый облегчённый вздох. Сейчас юноша выглядел совершенно изнурённым, словно из него разом выкачали все силы: — Проклятье, эта роль из меня все соки выжмет. Мужчина промолчал. Он убрал со лба возлюбленного растрёпанные пряди и прижал ладонь к его коже, которая оказалась влажной от испарины: — Ты слишком изматываешь себя. Если не получается, давай просто откажемся от этой затеи. Нельзя насиловать образ, который тебе не подходит. Посмотри, как тебя лихорадит. — Ну уж нет, теперь я точно не отступлю, — Шао Сы отстранился, намереваясь умыться. — Это мой первый провал на пробах, и я не собираюсь так просто признавать поражение. А самое занятное, что на прощание режиссёр Фан с насмешкой бросил: «И это всё, на что способен второй гениальный актёр после Гу Яньчжоу?». Этот режиссёр явно напрашивается на хорошую оплеуху. — Режиссёр Фан? Фан Юньфэй? — Гу Яньчжоу мысленно перебрал всех режиссёров по фамилии Фан, с которыми был знаком. Подобный тон мог принадлежать исключительно этому человеку. — Он всегда такой, не умеет выбирать выражений. Не принимай его слова близко к сердцу. Когда-то давно мы работали вместе, и после двух неудачных дублей он прямым текстом велел мне поскорее убираться из индустрии. Столь вызывающее хамство, за которое в тёмном переулке можно запросто получить мешком по голове, вызвало у Шао Сы искреннее изумление: — Впечатляет. — К слову, сегодня около трёх часов дня мне звонила Фан Цзин. Она пыталась набрать тебя, но телефон был отключён: полагаю, ты в это время как раз находился на прослушивании. Гу Яньчжоу продолжил: — Вчера Дай Вэй перенесла операцию. Всё прошло успешно, показатели в норме. Сейчас ей необходим абсолютный покой, и шансы на полное восстановление весьма велики. К тому же Дай Вэй по-прежнему хотела отдать главную женскую роль в картине «Выйти за восточные врата» Ань Инь. Последняя тоже очень хотела сняться, однако сочла правильным остаться в стороне во избежание кривотолков: женщина не могла допустить, чтобы её личные обстоятельства бросили тень на репутацию проекта, и потому ответила отказом, сославшись на несоответствие типажа. — Остаётся только пожелать ей скорейшего выздоровления. Сверюсь с графиком и выберу свободный день, чтобы навестить её. Шао Сы только успел ополоснуть лицо, и крупные капли воды ещё стекали по коже, когда телефон начал настойчиво вибрировать. — Гу Яньчжоу, ответь за меня, — парень вслепую потянулся за полотенцем. — Кого там ещё принесло в такой час. Ли Гуанцзуну крайне редко доводилось сталкиваться с тем, чтобы его звонок Шао Сы приняли раньше, чем истекут первые двадцать секунд. Менеджер не удержался от восхищения: — Папочка мой, ты ответил с первого же гудка! За это тебя определённо стоит похвалить. Я тут на досуге подсчитал среднюю скорость твоих ответов: обычно у тебя уходит не меньше трёх минут, чтобы соизволить поднять трубку. Гу Яньчжоу спокойно отозвался: — Сынок, у тебя какое-то дело? Ли Гуанцзун: — … Снова промах. Перед лицом своего кумира, пусть тот и изрядно подрастерял прежний лоск, менеджер старался подбирать слова деликатнее: — Дело вот в чём. Будьте добры, передайте господину Шао Сы, да и сами морально приготовьтесь: вы оба снова с триумфом возглавили список самых обсуждаемых тем в сети. На сей раз масштабы куда серьёзнее прежнего. Мы со стариной Яном пока не можем угадать вашу позицию по этому поводу, поэтому никаких шагов от пиар-отдела не предпринималось. Взгляните на публикации и решите, как поступить. Мы готовы немедленно приступить к работе. Мужчина лаконично подвёл итог и завершил разговор: — Принято. Свяжусь с тобой позже. Шао Сы как раз вышел из ванной, застав лишь финальную фразу: — Что там ещё за скандал? Оказалось, что главный папарацци страны по фамилии Ван вовсе не забросил своё расследование касательно «тайного брака» двух знаменитостей. Особенно его подзадоривало то, что все крупные информационные агентства то и дело натыкались на глухую стену. Стоило кому-то попытаться продвинуться в этом деле, как на них немедленно оказывалось давление со стороны влиятельного семейства Гу. Именно это противодействие укрепило решимость репортёра докопаться до истины. Как любил повторять сам Ван, он был папарацци, у которого есть мечта. На сей раз представленные им материалы выглядели убедительно и подкреплялись неопровержимыми доказательствами. Шао Сы склонился над экраном смартфона, где вся страница была заполнена анимированными изображениями, качественными снимками и подробными комментариями. «Главный папарацци Ван: Прежние новости о женитьбе эти двое поспешили назвать гнусной клеветой, а мне даже пришлось выплатить им круглую сумму по судебному иску. Однако неудача не сломила мой дух. Спустя несколько месяцев тайной слежки мне удалось собрать весомые улики». Статья была выстроена в строгой хронологии, начиная с того самого момента, как Шао Сы переехал в дом Гу Яньчжоу. Там же красовались кадры их совместного похода в супермаркет: судя по зернистому качеству, снимки были получены прямо с камер видеонаблюдения. На фотографиях в разных ракурсах было отчётливо видно, как парень толкает тележку, пока мужчина выбирает продукты. Опираясь на временные метки, автор предоставил множество свидетельств, не оставлявших сомнений в факте их совместного проживания. В заключении Ван подвёл жирную черту: «Я убеждён, что официальный брак они пока не зарегистрировали, однако эти двое совершенно точно состоят в романтических отношениях». Подобные новости с участием этих артистов появлялись слишком часто, из-за чего многие пользователи успели изрядно устать от вечных спекуляций. Постоянные обсуждения без каких-либо однозначных подтверждений публика начинала воспринимать как издевательство над аудиторией. «Может, хватит уже пиариться на фансервисе? Это начинает раздражать. Изначально я относился к ним обоим с большой симпатией». «Полностью согласен. Подобные методы привлечения внимания выглядят дёшево. Нам вот уже тошно на это смотреть». В комментариях разгорелась нешуточная битва: проплаченные репортёром аккаунты искусно раздували пламя дискуссии ради повышения охватов. Среди общего хаоса выделялись редкие здравомыслящие голоса: «Обратите внимание на даты: в тот период Шао Сы как раз выплатил неустойку и лишился жилья. Вполне естественно, что близкий друг предложил ему остановиться у себя. И что криминального в совместном походе за продуктами? Если бы две актрисы прошлись по магазинам вместе, вы бы тоже усмотрели в этом скрытый подтекст? Хотя, признаться честно… Я сама поддерживаю их пару и втайне надеялась на порцию романтики. Моей выдержке можно только позавидовать». — Слушай, а вот на этом фото я получился весьма недурно. Сохрани его, прокрути немного выше, — Шао Сы, казалось, совершенно не волновала суть скандала. Он сосредоточил всё внимание на одном из снимков, сделанном у народной больницы, куда они приезжали навестить Дай Вэй. На фотографии парень слегка поднимался на цыпочки, закинув руку на шею Гу Яньчжоу, и они оба с улыбкой направлялись к выходу. Объектив был сфокусирован преимущественно на лице Шао Сы, запечатлев его безупречный профиль, тогда как фигура мужчины осталась слегка размытой. Так что комплимент в адрес кадра, без сомнения, относился исключительно к собственной персоне. — Этот? — Да, и следующий тоже сохрани. Гу Яньчжоу послушно пролистал страницу и сохранил файлы: — У тебя вообще совесть есть? Закончив со снимками, они перешли к обсуждению плана действий. Очередное опровержение слухов не составило бы труда: подобные кризисные ситуации были для них привычным делом, и пиар-отдел справился бы без особых усилий. Мужчина прекрасно понимал, что карьера его партнёра сейчас находится на взлёте, и не хотел подвергать любимого нападкам и волне негатива. Взвесив все риски, он склонялся к проверенному сценарию: замять инцидент в кратчайшие сроки и перевернуть эту страницу. Пусть каждый остаётся при своём мнении. Артисты не обязаны выставлять личную жизнь напоказ, и самым разумным шагом казалось просто проигнорировать выпад прессы. Однако его бесстрашный избранник явно не собирался идти по пути наименьшего сопротивления: — Гу Яньчжоу, ты что, стесняешься меня? Мужчина ласково потрепал его по волосам: — Дело вовсе не в этом. Мне просто хочется уберечь тебя от чужих глаз, а не скрывать. Шао Сы выпрямился на диване и, уставившись на возлюбленного прямым немигающим взглядом, твёрдо произнёс: — А что, если я хочу во всеуслышание объявить, что ты принадлежишь мне? После короткой паузы добавил: — Ну так что, испугался? В этом вопросе сквозил вызов. В глазах читалась абсолютная серьёзность и решимость. Разумеется, Гу Яньчжоу не ведал страха. Однако подобный порыв со стороны Шао Сы стал для него полной неожиданностью. В индустрии развлечений было немало однополых пар, однако никто из них никогда не осмеливался открыто заявлять о своих чувствах. Они прекрасно осознавали шаткость своего положения и понимали, какими рисками грозит подобное признание. В этой среде фанаты порой не прощали кумирам даже обычных отношений, что уж говорить о союзах, выходящих за рамки привычных стандартов. Таким людям зачастую приходилось вести скрытное существование, словно загнанным в угол. Парень помахал ладонью перед его лицом: — Раз уж я принял решение быть с тобой, с какой стати мне прятаться? Что подумают окружающие — это их личные трудности, мне плевать на чужие пересуды. Эй, ты чего завис? Но человек, стоящий сейчас перед ним, не собирался бежать от реальности. Он привык называть вещи своими именами и не боялся брать на себя ответственность за сделанный выбор. Гу Яньчжоу перехватил его ладонь, крепко переплетая пальцы: — И как именно ты планируешь заявить об этом всему миру?