Каждую мою весну

Соберись Клара описать её в романе или прозе, в глазах бы зарябило от вычурно идеального образа. Пышное платьице, белые перчаточки, аристократичные манеры, и сама она такого же происхождения. Кларе захотелось протереть очки, та девушка, что видеться с ней раз в неделю с наступлением сумерек совсем не похожа на донельзя выбеленный образ, который видят все остальные. Это ей и нравилось. Поместье Диттарсдорф никогда не было наполнено теплом, наверное потому Изольда и желала сбежать отсюда вместе с перелётными птицами и больше никогда не возвращаться, но чем дольше она думала об этом, тем теснее становилась золотая клетка. Только бумажный журавлик, принесённый слугой был для неё возможностью ощутить себя той самой, свободно кочующей птицей, хотя бы на пару часов. Её журавлик. Только для неё одной. — Ты сегодня припозднилась, были проблемы в дороге? — Можно и так сказать. Поправляет очки, теребит рукав одежды, переживает. Изольда считывает это в мгновение. Когда долгие годы работаешь в театре, быстро учишься считывать настроение зрителя. В этом она ей уступает, ничего то от неё не скроешь. — Мы обещали не врать друг другу, разве нет? — Обещали, я и не вру тебе. Просто пришлось объясняться перед лицом закона, что я писательница, а не наркодиллерша. Ужаснее отмазки не придумаешь. Изольда стала еще более настороженной. — Долго объяснять, пойдём, у нас не так много времени. Клара хватает Изольду под руку и спешит к их месту. Та в свою очередь молчит, только потому, что у них действительно мало времени. Беседка в заброшенном ботаническом саду, измученная временем, забывшая свою былую славу, теперь принадлежала только двум влюблённым девушкам. Сюда Клара привела её на первое свидание, здесь же призналась ей в любви, Изольда впервые её поцеловала именно здесь. Никто из них и подумать не мог, что столько совместных воспоминаний будет связано со скрипом деревянных дощечек и потрескавшейся бирюзово-зелёной краской. Даже сейчас они здесь, совершенно одни, в день, который принадлежит только им двоим. — Виниловый проигрыватель? когда ты успела? — Для всего, что касается тебя у меня всегда найдется время. Не хочешь немного по-вальсировать? Нежная улыбка была молчаливым ответом, Клара положила пластинку и поправила тонарм, из проигрывателя сразу полилась спокойная, мелодичная музыка. Клара встала напротив неё, взяла за руку, готовясь начать танец. — Сегодня не будешь наступать мне на ноги? — Ну прекрати, это было всего пару раз. — Целых пару раз. — Хорошо, я тебя поняла. Сколько бы она не пыталась научиться, Изольда несомненно справлялась лучше, они занимались этим много раз и все разы ведущей была она. Поймав ритм, она не спеша начала движение, наступала, поворачивала, и ведомая Клара смиренно подстраивалась под неё. — Ты же не думаешь, что это единственный мой подарок для тебя? Привычно немногословная Изольда задумчиво взглянула ей в лицо. — День, когда я впервые повстречала тебя, навсегда отпечатался в моей памяти. Мне не передать словами, насколько я благодарна судьбе, что всё сложилось именно так, как сложилось. Клара взглянула в её стеклянные глаза, поняла, что если продолжит смотреть, то совсем рассыпется от этой щемящей нежности. Остановилась, вытащила из внутреннего кармана пиджака блокнот с черной кожаной обложкой, украшеный выложеной из страз фиолетовой бабочкой. — Ты — это все, о чем я раньше могла только мечтать, по-этому в благодарность за то, что ты остаёшься со мной по сей день и в горе, и в радости, я создала сборник стихов написанных мною в твою честь. — Клара, милая, ты полна сюрпризов. Она берёт блокнот в руки, проходит пальцами по стразам, на пару секунд замирает, будто в её руках не блокнот, а настоящая морская жемчужина. По коже пробежали мурашки и всё внутри неё затряслось, что-то приятно укололо под ребрами, она хотела сказать ей так много, но не знала с чего начать. Клара и не требовала слов, она обняла её, та уткнулась ей в плечо. — Я люблю тебя. Всё, что она смогла сказать. — И я тебя люблю. Отвечает Клара, перебирая пальцами её волнистые волосы. — У меня для тебя тоже подарок, ты давно о нем говорила. Она передала ей в руки запечатанный конверт, Клара открыла и вытащила элегантное чёрное механическое перо, со стальным наконечником красиво блестящем в свете луны, с её выгравированным именем на ручке, будто сделанно под заказ специально для неё. Она упоминала о нём всего один раз. Тогда она поняла, что хочет писать дальше. Хочет писать только для неё.