Память Чёрного Лотоса

POV: Бай У Шен — Я хочу знать правду. После той ночи это были первые слова, которые он произнёс. Рон сидел на подоконнике. За окном медленно светало. Обычно ворон находил ответ мгновенно. Сегодня — нет. — Ты знаешь, о чём я спрашиваю. Тишина. — Знаю. — Тогда расскажи. Рон отвёл взгляд. Впервые. За всё время их знакомства. — Не могу. — Или не хочешь? — И то, и другое. Бай У Шен почувствовал раздражение. Редкое чувство. Неприятное. — Почему? Ворон расправил крылья. Словно собирался улететь. Но остался. — Потому что некоторые ответы ломают судьбы. — Красивые слова. — Это не слова. Рон посмотрел прямо ему в глаза. — Ты думаешь, что ищешь своё прошлое. Но прошлое уже ищет тебя. У Шен нахмурился. Он ненавидел загадки. Особенно когда ими отвечали на вопросы. — Чёрная прядь. Рон замер. — Что с ней? На этот раз молчание затянулось. Слишком надолго. А потом ворон тихо произнёс: — Она появилась не в день твоего рождения. — Что? — Она появилась в день, когда тебя запечатали. Мир словно остановился. — Запечатали? — Я уже сказал слишком много. — Рон. — Не спрашивай. — Рон. — Пока не спрашивай. И впервые за многие годы Бай У Шен увидел в глазах древнего духовного зверя страх. --- POV: Цзян Чэн Последние несколько дней что-то изменилось. Он заметил это почти сразу. Наверное потому, что сам постоянно наблюдал за людьми. Хотя никогда бы в этом не признался. Бай У Шен стал ещё молчаливее. Если такое вообще было возможно. На занятиях отвечал коротко. После тренировок исчезал. В общих разговорах почти не участвовал. Даже Вэй Усянь обратил внимание. — Он выглядит так, будто собирается убить какую-нибудь древнюю тайну. — Что это вообще значит? — Не знаю. Но звучит красиво. Цзян Чэн закатил глаза. Как всегда. Однако сам продолжал смотреть вслед уходящей фигуре. И ему это не нравилось. Не нравилось, что он замечает подобное. Не нравилось, что начинает беспокоиться. И совершенно точно не нравилось то, что Бай У Шен выглядел... одиноким. Странная мысль. Очень странная. --- POV: Лань Цижэнь Старейшина редко испытывал потрясение. За долгие годы преподавания он видел многое. Очень многое. Но сейчас его рука дрогнула. Совсем немного. Перед ним лежал последний свиток. Самый древний из найденных. Настолько старый, что часть символов почти исчезла. И всё же он смог прочитать главное. "Когда падёт Звёздная Печать..." "Дитя двух начал вспомнит своё имя." "И Небеса снова обратят взор на мир смертных." Лань Цижэнь медленно перечитал строки. Один раз. Потом второй. Третий. Текст не менялся. Слова оставались прежними. Слишком похожими на происходящее. Слишком. Старейшина закрыл глаза. Впервые за много лет ему захотелось ошибаться. Очень сильно захотелось. --- POV: Вэнь Жохань Сон пришёл неожиданно. Он редко видел сны. А если видел — всегда запоминал. Этот оказался особенным. Тёмное небо. Бесконечное пространство. Среди звёзд медленно вращался символ. Чёрный лотос. Двенадцать серебряных лепестков. И золотая печать в центре. Древний знак. Настолько древний, что даже большинство небожителей давно забыли его значение. Вэнь Жохань смотрел молча. Пока символ вдруг не треснул. Тонкая линия прошла через золотую печать. Потом ещё одна. И ещё. Словно что-то внутри пыталось выбраться наружу. Он резко открыл глаза. Ночь ещё не закончилась. Свечи продолжали гореть. Но глава Цишань Вэнь уже не спал. — Значит, процесс начался. Тихо произнёс он. На его губах появилась едва заметная улыбка. Не добрая. Не радостная. Скорее заинтересованная. Как у человека, который наконец увидел начало давно ожидаемой партии. — Бай У Шен... Впервые за много лет Вэнь Жохань почувствовал нетерпение. --- POV: Бай У Шен Вечером он снова пришёл к мосту. Старое место. Привычное место. Безопасное место. Ветер трепал волосы. Облака медленно плыли над горами. Но сегодня что-то было иначе. Он чувствовал это. Очень отчётливо. Словно мир вокруг затаил дыхание. А потом... Раздался голос. Тихий. Почти неразличимый. Будто донёсшийся из невероятной дали. "У Шен..." Он резко обернулся. Никого. "У Шен..." Снова. Тот же голос. Женский. Тёплый. До боли знакомый. Сердце неожиданно сжалось. Так сильно, что стало трудно дышать. — Кто здесь? Тишина. Только ветер. Только горы. Только ночь. Но где-то глубоко внутри он уже знал. Он слышал этот голос раньше. Очень давно. Настолько давно, что не должен был помнить. И всё же помнил. Словно часть его души узнала его раньше разума. А высоко над Облачными Глубинами медленно падала звезда. Оставляя за собой серебряный след.