Однажды на остановке

      Петя возвращался с тренировки, привычно чувствуя усталость во всем теле после тяжелых нагрузок. Однако стоило ему выйти за порог душного спорткомплекса, как в лицо сразу ударил резкий, по-осеннему сырой порыв ветра. Небо над головой стремительно затягивало тяжелыми, свинцовыми тучами, из-за чего сумерки опустились на город намного быстрее обычного.              Короткое, беззаботное лето окончательно подошло к концу. С каждым днем погода становилась всё холоднее и неприветливее, заставляя редких прохожих кутаться в шарфы и прибавлять шаг. Но Петю это совершенно не пугало. Он жил буквально в паре кварталов отсюда, поэтому капризы природы не пугали так сильно.              Парень остановился на крыльце, поудобнее перехватил массивную спортивную сумку, лямка которой то и дело сползала с плеча, и решительно двинулся вперед по своему привычному, сто раз изученному маршруту. Под ногами тихо шуршали первые опавшие листья, а впереди, на фоне серого неба, уже замигал тусклый желтый огонек автобусной остановки.              Петя уверенно шагал по тротуару, намереваясь просто срезать путь. Но стоило ему подойти ближе к тусклому световому пятну от фонаря, как его взгляд зацепился за знакомый силуэт. Под пластиковым козырьком навеса стоял Гена.              Парень из «Вымпелов» выглядел до жалости нелепо. Из-за своего высокого роста и худобы он казался совсем беззащитным перед настигающим город холодом. Гена буквально вжимался спиной в прозрачную стенку, отчаянно пытаясь укрыться от пронизывающего ветра. На нем была лишь тонкая фирменная ветровка его команды — синяя, блекло мерцающая в полумраке, совершенно не спасающая от осенней сырости. Рыжие кудряшки, обычно пушистые, сейчас забавно растрепались и слегка намокли от редкой мороси, а сам Гена то и дело мелко дрожал, спрятав нос в высокий воротник и безуспешно пытаясь согреть дыханием пальцы.              Петя шумно ступил под козырек остановки, нарочно привлекая к себе внимание, и сходу, без всяких приветствий, завел разговор.              — Ты совсем дурак? — его громкий, хрипловатый голос заставил Гену обернуться. — В таком виде на улице шляться... На дворе почти октябрь, а ты вырядился так, будто начало лета.              Услышав знакомый голос, Гена резко выпрямился. Он растерянно захлопал ресницами, его щеки тут же залил едва заметный румянец — то ли от резкого ветра, то ли от неожиданного смущения.              — П-петя? — тихо выдохнул рыжий, и изо рта у него вырвалось маленькое облачко пара.              Парень поспешно затеребил край своей тонкой синей ветровки и начал быстро, сбивчиво оправдываться, как делал всегда, когда терял уверенность:       — Погода еще с утра была нормальная... Солнце светило, я думал, тепло будет. И вообще, автобус должен был приехать намного раньше!              Он говорил всё тише, буквально сжимаясь под тяжелым, ворчливым взглядом Пети. Метеор же стоял напротив, закинув спортивную сумку за плечо, и раздраженно фыркал на каждое слово этого кудрявого парня, который умудрялся мерзнуть так картинно и вызывать внутри странное, колющее чувство жалости.              Пете, если честно, в глубине души ужасно нравилось видеть эту тихую уязвимость Гены. Ему нравилось, что этот «пай-мальчик» при его появлении сразу терялся, робел и так смешно смущался. Между ними уже несколько недель тлело что-то особенное — хрупкие, еще не названные до конца зачатки романтических отношений, которые оба боялись испортить. И всё же сейчас, глядя на дрожащего соперника, Петя понимал: его собственнические инстинкты перевешивают любую скрытность. Он просто не мог допустить, чтобы Гена замерз и заболел.              Не говоря больше ни слова, Петя сбросил тяжелую спортивную сумку на холодную скамью под козырьком. Одним резким движением он расстегнул свою огромную оверсайз-куртку ярко-красного цвета и, шагнув вплотную к Гене, широким жестом накинул её парню на плечи.              Петя изо всех сил старался сохранять привычное, серьезное и даже слегка злое выражение лица, демонстрируя абсолютное равнодушие. Но этот фасад продержался ровно до того момента, пока Гена не поднял на него глаза. Огромные, удивленные — в них было столько немого вопроса и детской благодарности, что у Пети на секунду перехватило дыхание.              Чтобы скрыть свое замешательство, Петя недовольно цыкнул:       — Да стой ты смирно, шпала!              Он сам перехватил бегунок молнии и потянул его вверх, но на уровне груди молния заела, застряв в мягкой ткани синей ветровки. Петя раздраженно цыкнул, шагнул еще ближе, почти вплотную, и схватившись за замок, дернул его сильнее. Гена шумно сглотнул, а Петя замер, внезапно осознав, что из-за разницы в росте ему приходится смотреть на парня снизу вверх, и это чертовски злит.              — Голову подними, каланча, — буркнул он, хотя сам уже вовсю заливался краской.              Не давая парню опомниться, Петя бесцеремонно поймал его ледяную, покрасневшую от холода ладонь. Пальцы Гены были сухими и совсем застывшими. Петя потянул его за собой и аккуратно, но настойчиво усадил на деревянную скамейку остановки. Сам он сел рядом, вплотную, так, что их бедра соприкоснулись.              Все еще удерживая чужую руку в своей, Петя уверенно просунул их сцепленные ладони глубоко в боковой карман куртки — туда, где внутри еще сохранялось его собственное, живое тепло.       В тесном пространстве кармана Петя крепко сжал пальцы Гены, согревая их своей горячей кожей. Палкин огладил чужую ладонь своими холодными пальцами, но вдруг наткнулся на жесткий пластырь на указательном пальце. Он аккуратно провёл по нему большим пальцем.              — Опять покалечился? — тихо спросил Гена, не поворачивая головы.              — Угу, — Петя смущенно уткнулся в воротник худи.              Хитрюк демонстративно отвернулся, глядя на пустую дорогу, словно ничего особенного не произошло, но его большой палец начал медленно и очень нежно поглаживать тыльную сторону Гениной ладони.              Гена окончательно оробел от такой внезапной, напористой заботы, но внутри него разлилось невероятно сладкое, щемящее тепло. Он сидел тихо, боясь сделать лишнее движение, чтобы не разрушить этот момент. Опустив голову, парень уткнулся носом в высокий воротник теплой куртки, с удовольствием вдыхая родной, едва уловимый запах Пети, смешанный с ароматом свежести. Набравшись смелости, Гена прижался своим плечом к плечу Пети, ища еще большей защиты от осенней сырости.              В кармане их пальцы переплелись еще крепче. Гена поднял взгляд на профиль парня и тихо, почти шепотом, произнес:       — Спасибо... Но разве теперь ты сам не замерзнешь?              Петя, который до этого упорно делал вид, что его очень интересует пустая дорога, замер. На его губах тут же заиграла привычная, слегка дерзкая и хитрая ухмылка хулигана, хотя кончики ушей мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. Он повернул голову, глядя на Гену с напускным высокомерием.              — Неужели ты за меня волнуешься, Палкин? — хмыкнул он, собственнически сжав его ладонь в кармане. — Я достаточно горяч и в отличие от некоторых, у меня железный иммунитет.              Гена густо покраснел, но взгляда не отвел. Его мягкие кудряшки забавно качнулись от порыва ветра, а в глазах промелькнула удивительная для него искренность.              — Ну... — тихо начал он, смущенно поджимая губы. — Ты же обо мне позаботился. Так что... и я хочу, чтобы ты себя чувствовал хорошо.              — Пустяки... — буркнул Петя, торопливо отводя взгляд в сторону, чтобы Гена не заметил, как сильно его задели эти слова.              Самое странное было в том, что Пете действительно стало теплее. Несмотря на то что он остался в одной тонкой спортивной толстовке, а осенний ветер продолжал кусать за шею, внутри у него всё горело от близости этого парня. Сердце билось где-то в районе горла, разгоняя кровь.              В этот момент в темноте, на самом краю улицы, наконец-то мелькнул яркий свет фар. Автобус всё-таки соизволил появиться, лениво разрезая колесами лужи и приближаясь к остановке. Пришло время прощаться. Петя медленно, с неохотой разжал пальцы и вытащил свою ладонь из кармана. На контрасте с теплой кожей Гены уличный воздух показался обжигающе ледяным, и Петя почувствовал неприятный, колющий холод, который мгновенно заставил его соскучиться по чужому теплу.              Гена, заметив транспорт, засуетился. Его пальцы тут же нащупали бегунок на груди, и он поспешил расстегнуть застежку куртки, чтобы вернуть дорогую вещь законному владельцу.              — На, держи, а то точно простудишься... — забормотал он.              Но Петя среагировал быстрее. Он перехватил Генину руку прямо у ворота, мягко, но уверенно останавливая его движение. Заметив, как Гена удивленно захлопал ресницами, Петя с нарочитым вздохом сам потянул молнию вверх, застегнув её обратно до самого подбородка, почти спрятав подбородок парня в воротник.              — Завтра вернешь, — решительно отрезал Петя, стараясь, чтобы голос звучал как можно обыденней. — На тренировке отдашь. И только попробуй прийти с соплями.              Он резко отвернулся, подхватил свою тяжелую спортивную сумку и закинул её на плечо. Чтобы защититься от ветра, Петя накинул на голову глубокий капюшон толстовки, решительно намереваясь пойти дальше по своему маршруту, пока автобус со скрипом тормозил у бордюра.              Петя успел сделать всего пару шагов, как вдруг сзади послышался быстрый, шуршащий бег по мокрому асфальту. Он не успел даже сообразить, что происходит, когда в его спину мягко врезалось чужое тело. Длинные руки Гены в огромных красных рукавах пуховика крепко и порывисто обхватили его поперек груди.              — Спасибо... — тихо, прямо в затылок выдохнул Гена.              Петя замер как вкопанный, едва не выронив сумку. От этой неожиданной, отчаянной нежности у него внутри всё перевернулось. По-хорошему, ему стоило бы возмутиться, съязвить, но он лишь крепче сжал кулаки, чувствуя, как по телу разливается бешеное тепло. Гена явно хотел постоять так подольше, просто впитывая этот момент и чужую защиту, но тяжелый автобус уже со скрипом распахнул свои двери, безжалостно разрушая их уединение.              Рыжий нехотя разжал объятия, слегка отстранился и смущенно, но невероятно счастливо улыбнулся:       — До завтра!              Гена развернулся и быстро побежал к подножке. Петя резко обернулся, скидывая капюшон, и шагнул вслед за ним. Ему ужасно не хотелось, чтобы эта минута заканчивалась.              — Одеться завтра потеплее не забудь! — громко крикнул Петя, пока парень заскакивал в салон, а водитель уже готов был нажать на кнопку.              Двери с шипением захлопнулись, отрезая их друг от друга. Петя остался стоять на тротуаре, провожая взглядом силуэт Гены сквозь тускло освещенные, покрытые каплями дождя стекла автобуса. Он видел, как рыжий прошел по салону и уселся на сиденье у окна. Гена тут же прильнул к стеклу и весело помахал ему рукой. Автобус тяжело вздохнул, заурчал мотором и плавно тронулся дальше.              Когда суматоха улеглась, Гена устало откинулся на спинку сиденья. В салоне было прохладно, но пуховик Пети грел просто потрясающе. Опустив взгляд, Гена принялся мягко, почти благоговейно рассматривать рукава, а затем перевел взгляд на яркую, аккуратно вышитую нашивку красной команды на груди. Куртка всё еще хранила живое тепло и родной запах ее хозяина. Ярко-алый цвет — цвет чужой, обычно такой агрессивной команды — смотрелась на парне странно и вызывающе, но сейчас она казалась ему лучшей вещью на свете. Гена сильнее закутался в воротник, пряча счастливую улыбку, и подумал о том, что это, пожалуй, самый милый вечер в его жизни.              А Петя еще долго стоял на пустой остановке, глядя вслед удаляющимся красным габаритам автобуса. Руки в карманах толстовки всё еще помнили прикосновение чужих пальцев, а губы сами собой расплывались в глупой, совсем не свойственной хулигану улыбке.