Школа «Astralis». Remake.

Стоял ясный сентябрьский день. Взрослые спешили на работу, школьники шли нарядные на первое сентября. Из всей этой праздничной толпы выделялся паренёк со спортивной сумкой на плече, одетый в старый, выцветший спортивный костюм без единой марки. В обычный день он бы не привлекал внимания, но сегодня его было видно за версту — слишком уж он не вписывался в парадную картину. Парень шёл к остановке спокойно, почти расслабленно, но как только заметил, что нужный автобус подъезжает, ускорил шаг и заскочил внутрь за секунду до закрытия дверей. — Успел, — пронеслось в голове. — Молодой человек, проезд оплачиваем, — сухо сказала пожилая кондукторша. — Картой. Он достал из кармана банковскую карту — единственную ценную вещь в его распоряжении — и приложил к терминалу. Кондукторша передала билет и пошла дальше. Парень нашёл свободное место у окна, сел и уставился на проплывающие мимо дома. «Итак, Уайлд, — подумал он, — твоя заявка была одобрена. Ты приглашён в школу "Астралис". Интересно, в какой класс меня распределили? В математический? Смешно. Алгебру с геометрией я еле-еле на тройку вытянул. Гуманитарный? Тоже мимо — русский и литература давались с таким скрипом, что учителя ставили четвёрки из жалости. Остаётся только физкультурный. Но там своих гениев хватает. Меня, скорее всего, просто затолкают в последний вагон — лишь бы место закрыть». Он не был мастером спорта, не был чемпионом. Он был уличным бегуном-самоучкой, который носился по неблагополучному району не ради медалей, а чтобы не попасться пьяным компаниям и местной шпане. Тхэквондо он занимался в дешёвом подвальном клубе, где тренер пил чаще, чем проводил тренировки. Красный пояс? Да, но какой ценой — поломанных пальцев, синяков на рёбрах и вечного чувства, что этого всё равно недостаточно. — Остановка «Астралис», — раздался механический голос. Уайлд тряхнул головой, прогоняя мысли, и покинул автобус. То, что он увидел, заставило его замереть. Территория школы была огромной — оценить её масштабы с центрального КПП не представлялось возможным. Главное здание закрывало собой всё остальное. Парк, спортивные корпуса, стадионы, торговый центр — всё это было там, за фасадом из стекла и бетона. Уайлд сделал глубокий вдох и направился ко входу. На КПП сидели двое охранников. Один — плечистый, с равнодушным лицом — поднял на него глаза: — Имя и фамилия. — Уайлд Монтэль. Охранник достал металлоискатель и кивнул на сумку. Уайлд начал расстёгивать молнию, чувствуя, как внутри нарастает тревога. «А вдруг что-то перепутали? Вдруг меня нет в списках? Вдруг это ошибка, и сейчас меня развернут обратно?» — Есть такой, — сказал охранник, сверяясь с планшетом. — Сумку на стол, сам к стене. Уайлд выдохнул. Обыск был быстрым и равнодушным. Один охранник водил металлоискателем вдоль его тела, другой перебирал содержимое сумки — старая одежда, капа, бинты, дешёвый телефон, банковская карта. — Банковские карты изымаются, — сказал охранник, вытаскивая карту. Уайлд напрягся: — А откуда мне знать, что вы не будете совершать операции с ней? Охранник поднял на него тяжёлый взгляд: — Парень, у нас зарплаты по тридцать тысяч долларов в месяц. На кой нам твои копейки? — Сколько человеку ни дай, ему всегда будет мало, — ответил Уайлд, не отводя глаз. Охранник усмехнулся — холодно, без намёка на добродушие: — Если не веришь — заморозь счёт. Телефоны тут не под запретом, так что мы не сможем разморозить. Только учти, новичок: если ты прямо сейчас заморозишь карту, демонстрируя недоверие к персоналу, завтра на твой внутренний счёт могут наложить санкции. Формулировка — «нарушение регламента», а это две тысячи баллов штрафа. Думай. Повисла пауза. Уайлд чувствовал, как внутри закипает глухая ярость пополам с бессилием. Он понимал: это не угроза, а констатация факта. Он здесь никто. Он — «последний вагон». — Ясно, — процедил он и убрал телефон обратно в карман. Спорить было бесполезно. — Твой куратор ждёт в холле. Зовут Павел Кузнецов. Дальнейшие инструкции получишь от него. Всё, топай. Уайлд забрал сумку и шагнул внутрь. Холл встретил его холодным современным дизайном: стеклянные перегородки, белые стены, минимум мебели. Красиво, дорого, бездушно. Уайлд быстро нашёл взглядом мужчину в спортивном костюме — тот стоял недалеко от входа и разговаривал с низкорослым, но жилистым пареньком, который весь был как сжатая пружина. Мужчине было за сорок. Военная выправка, короткий ёжик седых волос, шрам через левую бровь, когда он повернулся, Уайлд заметил, что он слегка прихрамывает на левую ногу. — Надеюсь, ты меня понял, — сказал мужчина, и его голос прозвучал как удар хлыста — резко, сухо, без единой лишней ноты. Низкорослый парень кивнул и быстро ушёл. — Имя и фамилия, — бросил мужчина, даже не взглянув на Уайлда. — Уайлд Монтэль. Вы Павел Кузнецов? — Я Павел Кузнецов. А ты — последний, кого я жду. Все из твоей группы уже здесь. Хотя какая это, к чёрту, группа... Ладно. Ты в классе физической культуры — класс Е. Самый низший. Вы — балласт. Те, кого взяли, чтобы закрыть квоту. Если бы не бюрократия, половина из вас даже на порог этой школы не ступила бы. Рассказывай, на что ты хоть отдалённо годен. Уайлд проглотил обиду. Спорить? Бессмысленно. Жаловаться? Этот человек не услышит. — Я бегаю, быстро бегаю. И имею красный пояс по тхэквондо, — ответил он. Кузнецов записал что-то в планшет: без комментариев, без «хорошо» или «плохо». Просто записал. — Сегодня первый день, уроков нет. Иди в общежитие, заселяйся. Завтра классный час и затем уроки: математика, история, гуманитарные предметы тоже будут. Ты не только бегать сюда пришёл — ты сюда учиться пришёл, хотя по твоему личному делу я вижу, что с учёбой у тебя так же паршиво, как у остальных в твоём классе. Карту твою изъяли. Тут своя валюта — баллы. Получаешь за успехи в учёбе. Базово — восемь тысяч. Трать как хочешь. Проешь всё за неделю — твои проблемы. Новые получишь за достижения или в следующем месяце. Каждый месяц капает по три тысячи. Хочешь — копи, хочешь — трать. По поводу общежития — живёте по двое. Распределением занимается смотрительница. Вопросы? — Кто ещё в моей группе? — спросил Уайлд. — Узнаешь завтра, — отрезал Кузнецов. — Ах да. Симку старую вытаскивай. Вот новая. Звонки за территорию невозможны. Связи с внешним миром нет: забудь о маме, папе, бабушке и дедушке. Ты теперь сам за себя. Уайлд взял новую сим-карту и, вынимая старую, тихо сказал: — Было бы о ком забывать. Кузнецов на секунду задержал на нём взгляд: — Сирота? — Фактически. Мои родители приёмные и я им не нужен, они мне — тем более. Я сюда поступил, чтобы смыться от них. — Распустили нюни, — отрезал Кузнецов, и его голос стал ещё жёстче. — Здесь твои прошлые беды никого не волнуют. Ты не особенный. Ты — цифра в ведомости. После установки сим-карты в телефоне появятся карты школы. Найдёшь общежитие. Мой контакт там есть. Будут вопросы — не звони. Разбирайся сам. Удачи, боец. Она тебе понадобится. Он похлопал Уайлда по плечу — тяжело, почти грубо — и ушёл. Уайлд посмотрел на карту в телефоне и присвистнул. Территория школы была не просто большой — она была колоссальной. Парк, несколько стадионов, спортивные залы, рестораны, торговый центр размером с Dubai Mall, который он когда-то посещал с родными родителями — за три дня до того, как они исчезли из его жизни навсегда. Уайлд помотал головой, прогоняя воспоминания. Он нашёл на карте общежитие и пошёл. Общежитие встретило его женщиной лет тридцати пяти с усталым, выцветшим лицом. Она сидела за стойкой, листая планшет. — Новенький? Имя, — бросила она, не поднимая глаз. — Уайлд Монтэль. — Первый Е, — она хмыкнула. — Ну-ну. Пошли, покажу комнату. Они поднялись на восьмой этаж и подошли к комнате 893. Смотрительница открыла дверь ключ-картой. В комнате на кровати лежал парень и читал книгу. Худой, бледный, в очках с толстой оправой. Плечи узкие, руки тонкие — было видно, что спортом он не занимался никогда. — Лео Лихтенберг, — представила его смотрительница. — Твой сосед. Лео, это Уайлд Монтэль. Знакомьтесь, а мне работать надо. Она сунула Уайлду карту и исчезла. Уайлд занял вторую кровать и принялся раскладывать скудные вещи. — Рассказывай, что за птица? — спросил Лео, откладывая книгу. — Бегун. Тхэквондо, красный пояс. Но я самоучка, — коротко ответил Уайлд. — Ясно. А я, можно сказать, ошибка системы, — горько усмехнулся Лео. — Я математик-программист. Должен был быть в математическом А, но какой-то идиот перепутал заявки, и меня засунули в физкультурный Е. Теперь целый год буду бегать, пока другие интегралы решают. Круто, да? Уайлд посмотрел на него и впервые за день почувствовал что-то похожее на облегчение. Этот парень тоже был здесь не на своём месте. Такой же «последний вагон». — Круто, — согласился он. — Может, прогуляемся? Посмотрим территорию. — Пошли. Заодно проветрюсь, а то от учебников уже голова пухнет. Они вышли в коридор и почти сразу столкнулись с девушками из соседней комнаты. Одна — блондинка с идеальной осанкой, одетая в белый топ и голубые джинсы. Вторая — заметно ниже, тёмные волосы с фиолетовыми прядями, чёрная рубашка, чёрные джинсы, наушники на шее. — Хэй, парни, — сказала блондинка. — Я так понимаю, мы в одном классе? — Да, Рори, в одном, — ответил Лео. — Я тебя запомнил. Ты с Павлом разговаривала передо мной, и твою подругу тоже помню. — Это хорошо, что ты знаешь наши имена, — тихо сказала вторая девушка. — Мы ваши — нет. — Лео Лихтенберг. Это Уайлд Монтэль. — Рори Кингсли, — представилась блондинка. — А это Тень. — Тень Фридом, — уточнила обладательница фиолетовых волос, бросив быстрый, оценивающий взгляд. — Мы тут разведать территорию хотели, — сказал Лео. — Может, с нами? Рори и Тень переглянулись. — Я не против, — пожала плечами Рори. — Я тоже, — кивнула Тень и вставила наушники в уши — не чтобы слушать музыку, а чтобы приглушить шум мира. Они пошли по аллее, мимо парка. Уайлд заметил, что Рори двигается странно — слишком осторожно для спортсменки, будто боится сделать резкое движение. — Какими видами спорта занимаетесь? — спросил он. — По вам видно, что вы со спортом на «ты». — Я бывшая гимнастка, — ответила Рори, и её улыбка на секунду померкла. — Художественная гимнастика. Была кандидатом в сборную, а потом — травма спины. Полгода реабилитации и врачи сказали: «Забудь о большом спорте». Теперь занимаюсь Муай-Тай. Но техника хромает, если честно. Бью зло, но бестолково. — Я художница, — сказала Тень, не вынимая наушники. Голос её звучал глухо, будто через вату. — Вообще не спортсменка. У меня астма и зрение минус четыре. Я сюда попала по ошибке, а мои документы на освобождение от физкультуры где-то потеряли. — Я мастер спорта по бегу и красный пояс по тхэквондо, — сказал Уайлд. — Только без титулов. Я самоучка. — Я мастер спорта по тяжёлой атлетике, — добавил Лео, — и КМС по кикбоксингу. Шутка, я ботаник. Полный ноль в спорте. Подтягиваюсь два раза, и то с рывками. Меня вообще не должно быть в этом классе. Рори посмотрела на него с интересом, но ничего не сказала. — А ты, Уайлд, — вдруг обратилась она, — не обижайся, но тхэквондо в реальной драке помогает меньше всего. — Возможно. Только ты не видела меня в бою. — В школе есть спортзал. Можем как-нибудь проверить. — Бить женщину... — начал Уайлд. — Ой, только не начинай с рыцарских замашек, — резко оборвала его Рори. — Я била мужчин и причём побеждала. Может, именно ты сможешь утереть мне нос, но нужна капа. — У меня есть. — Отлично. В другой раз. Внезапно раздался оглушительный свист. К ним направлялась группа старшеклассников — шестеро, во главе с рослым парнем, который выглядел как человек, привыкший брать силой. — Баллы есть, отбросы? — спросил он без предисловий. — Есть, но не про вашу честь, — тихо ответила Тень. — Ты чё такая борзая? — выступила вперёд девушка из их компании. — Зубы лишние? Главарь замахнулся на Рори. Та попыталась среагировать, но её тело подвело — она дёрнулась и резко замерла, схватившись за спину. Удар пришёлся ей в плечо, она отшатнулась. — Ах ты... — выдохнул Уайлд и рванулся вперёд. Но его перехватили двое старшеклассников. Он попытался ударить ногой, но в тесной свалке техника тхэквондо была бесполезна — его просто приложили затылком о дерево. В глазах потемнело. Лео попытался замахнуться, но пропустил хук в челюсть и рухнул как подкошенный. Тень стояла в стороне — бледная, дрожащая, хватая ртом воздух. Её астма начинала душить её саму. Всё закончилось за пару минут. Старшеклассники, отсмеявшись, ушли. Четвёрка осталась сидеть на земле — побитая, униженная, злая. — И это всё, на что мы способны? — прохрипел Лео, вытирая разбитую губу. — Мы — класс Е, — тихо сказала Тень, пытаясь выровнять дыхание. — Чего ты ожидал? Рори молчала. Она сидела на скамейке, и в её глазах стояла не боль, а ярость пополам с отчаянием. Её тело снова её предало. — Я не могу так, — вдруг сказал Уайлд, поднимаясь. — Ты куда? — спросил Лео. — К ним. Он нашёл старшеклассников недалеко от парка. Те стояли, смеялись, обсуждали «лёгкую добычу». Уайлд подошёл к главарю. — Убирайся, пока цел, — бросил тот. Уайлд не ответил. Он просто стоял и смотрел, а потом достал из кармана телефон и сделал фотографию. — Что ты делаешь? — насторожился главарь. — Собираю доказательства. Моя знакомая из Студсовета будет рада узнать, как класс С грабит новичков в первый учебный день. Старшеклассники переглянулись: — Ты блефуешь. — Проверь. Повисла пауза. Главарь сплюнул на землю: — Ладно. Мы тебя запомнили, Е-класс. Ещё встретимся. Они ушли. Уайлд вернулся к своим. Рори поднялась со скамейки, всё ещё ощущая стыд из-за спину. — Ну как они? — спросила она. — Живы. Пока что. Но я им пригрозил Студсоветом. Теперь нам остаётся только надеяться, что они не вернутся. — Студсовет? — переспросила Тень. — Студенческий совет, — пояснила Рори. — Они решают, кого исключать, кого наказывать. Но обычно они на стороне высших классов. Мы для них — грязь на обуви. Вдруг телефоны всех четверых одновременно пискнули. Уайлд достал свой и открыл сообщение от Павла Кузнецова: «Итак, первый Е. Завтра начинаются уроки. Полтора часа на предмет. Первые два — физкультура. На первый — принести блокнот и ручку. На второй — удобную одежду. Рекомендую капу, если хотите подраться на ринге. Также возьмите свои перчатки, бинты и прочий инвентарь. У школы он есть, но свой более гигиенично. Жду в третьем корпусе, спортзал номер шесть. Опоздавшие получают штрафные баллы. Вопросов не принимаю». — Зашибись, — прокомментировал Лео. — Завтра опять унижаться. — Пошли по домам, — сказала Тень, снимая наушники. — Надо подготовиться. — Вы идите. Я в магазин зайду, — сказал Уайлд. — Номер мой запиши, — предложил Лео. — Если что, позвонишь. Уайлд записал номер и направился в торговый центр. Тот оказался огромным — настоящий лабиринт из стекла и эскалаторов. У самого входа он нашёл магазин канцтоваров. Цены удивили: ручка, которая снаружи стоила бы один евро за штуку, здесь продавалась по восемь баллов. «Тут либо всё отлично с экономикой, либо я чего-то не замечаю», — подумал Уайлд. Он взял пару блокнотов и две ручки, оплатил и вышел. Прогулялся по парку, посидел на скамейке, впитывая редкие минуты тишины. Через час добрался до общежития, поднялся на этаж и зашёл в комнату. Лео не было. Уайлд не стал звонить — просто убрал покупки в шкаф, лёг на кровать и закрыл глаза. Сон накрыл его почти мгновенно. Через полчаса его разбудил звук открывающейся двери. — Прости, разбудил? — спросил Лео, стягивая обувь. — Ничего. Где был? — Секрет. Уайлд сел на кровати и посмотрел на него прямым взглядом: — Лео, ты плохой разведчик. У тебя голос дрожит, когда ты врёшь. Лео вздохнул и опустил плечи: — Ладно. Да, я гулял с Тенью. — Вот и всё. Сказать было трудно? — Не знаю. Я... я вообще не знаю, что делаю. Я ботаник, а она художница. Мы оба не должны быть здесь. Наверное, поэтому и тянет друг к другу. — Я умею хранить секреты, — спокойно сказал Уайлд. — Не переживай. — Надеюсь. — Давай спать. Завтра рано вставать. Лео кивнул и ушёл в душ. Уайлд снова лёг, но заснуть уже не мог. Перед глазами стояла картина: Рори, хватающаяся за спину. Тень, задыхающаяся от астмы. Лео, рухнувший после одного удара. И он сам, беспомощный, прижатый к дереву. «Класс Е. Последний вагон. Мы даже ударить никого не смогли». Он закрыл глаза. Завтра будет новый день, и он будет к нему готов.

Тем временем в комнате Рори и Тени

Рори лежала на кровати лицом в подушку. Тень вошла, села на свою кровать и молча смотрела в стену. — Тень, ты? — глухо спросила Рори. — А кто же ещё? Пауза. — Где была так долго? — Не скажу. Секрет. Рори приподнялась на локте. Её глаза были красными — не от слёз, а от усталости и боли. — Во-первых, смотри в глаза, когда разговариваешь. Во-вторых, не знала, что у тебя от лучшей подруги есть секреты. Давай рассказывай. Тень вздохнула и вытащила наушники: — Я гуляла с Лео. — Быстро вы, однако, но я не осуждаю. Секрет я сохраню. Можешь не переживать, полтарашка. — Тихо, каланча, — впервые за вечер слабо улыбнулась Тень. Повисла тишина. Потом Тень спросила: — Спина? — Не болит, — коротко ответила Рори. — Я опять не смогла. Я даже ударить никого не смогла. Я просто стояла и хваталась за спину, как инвалид. — Ты не инвалид. Ты восстанавливаешься. — Уже полгода как восстанавливаюсь, а толку ноль. Тень ничего не ответила. Она просто пересела на кровать к Рори и положила руку ей на плечо. Так они просидели молча несколько минут. Две сломленные девушки в классе, который никому не нужен.

На следующий день

Будильник на телефоне Уайлда сработал в шесть утра. Он не ставил его. Телефон Лео тоже зазвонил сам собой. — Лео, ты ставил будильник? — Нет. Думал, это ты. — Школа управляет устройствами через сим-карты, — понял Уайлд. — Ушлые ребята. — Пофиг, — сказал Лео, вставая. — Я умываться. Через полчаса оба собрались и спустились вниз. У выхода из общежития они заметили Рори и Тень, которые медленно шли к главному зданию. — Догоним? — предложил Уайлд. — Бежим. Они поравнялись с девушками. Уайлд отвесил шутовской поклон: — Доброе утро, леди. — Доброе, сэр, — слабо улыбнулась Рори. — Как спина? — спросил Лео. — Жить буду, — ответила Рори, но по лицу было видно: ночь была тяжёлой. У главного входа уже стояла небольшая группа. Уайлд заметил нескольких человек, которых вчера не видел. Низкорослый агрессивный парень, который что-то бурчал себе под нос, и злая на вид девушка, которая стояла рядом с ним, скрестив руки на груди. Рядом с ними — девушка в дорогой одежде, которая не вписывалась в общую картину «отбросов», и худощавый парень с острым взглядом, который смотрел на всех с плохо скрываемым презрением. Уайлд заметил, что эти четверо держатся особняком — как маленькая крепость внутри ещё не сложившегося класса. Чуть в стороне стояли два парня примерно одного возраста — один светловолосый, другой с тёмными кудрями. Они о чём-то переговаривались и смеялись — единственные, кто выглядел расслабленным. Рядом с ними — высокий улыбчивый парень с ямочками на щеках. Он выглядел как человек, который сейчас предложит конфету, но что-то в его глазах было не по-доброму цепким. Уайлд также заметил парня и девушку, которые стояли чуть поодаль — девушка что-то тихо говорила парню, а тот кивал. Брат и сестра? Очень похожи. Наконец, он увидел бледного парня с ингалятором в руке и девушку, которая стояла рядом с ним и о чём-то спрашивала. Ещё одна пара? Но больше всего его внимание привлёк высокий парень с коротким ёжиком тёмных волос, который стоял отдельно от всех. Его осанка была неестественно прямой — как у солдата на плацу. Он не смотрел ни на кого. Его глаза сканировали пространство, будто он ожидал нападения. Уайлд заметил, что светловолосый парень с ингалятором иногда бросает взгляды в его сторону, но подходить не решается. — Ого, сколько нас, — пробормотал Лео. — Девятнадцать душ, — раздался хриплый голос. — Не хватает трёх. К ним, прихрамывая, подошёл Кузнецов. Его взгляд прошёлся по группе как лезвие. — Стоять ровно. Ждём остальных. Через несколько минут подошли опоздавшие. — Слушайте внимательно. Повторять не буду. Вы — первый Е. Низший класс. Вы не элита, вы — балласт, который школа обязана учить по квоте. Большинство из вас отсеется через месяц. Те, кто выживут, получат диплом. Он будет иметь приоритет при трудоустройстве, но не такой, как у класса А. Он обвёл группу тяжёлым взглядом. — Старосту выберем позже. А пока — за мной в аудиторию. Класс двинулся за ним. Уайлд шёл и чувствовал спиной взгляды — кто-то смотрел с любопытством, кто-то с подозрением, кто-то с откровенной враждебностью. Двадцать два человека: двадцать две сломленные судьбы. И одна общая цель — выжить. Последний вагон тронулся.