На грани

Эта история началась слишком давно, чтобы помнить детали, что смазались ложью, тайнами, ошибками и самим временем. Еще с картинговых времен они были такими. Джордж с присущими ему усердием и точностью боролся с каждым, кого встречал на своем пути. Он будто поток воды пробирался через каждый заезд, через каждую гонку, через каждый город календаря и каждую младшую серию, забирая кубки и чемпионства с достоинством. Однако вне трека, когда моторы затихали, он всегда ярко улыбался, собирая складочки возле глаз, и доброжелательно пожимал каждому сопернику руку. Кто-то хотел с ним дружить (чаще всего это были ребята младше его по возрасту и/или сериям), кто-то сторонился такой открытости, а кто-то и вовсе не замечал. Джордж не обижался — у него было несколько друзей, на которых он мог положиться в тяжелые моменты и которые могли положиться на него. Нельзя было сказать, что Расселл шел по головам, но пробирался до высшей формульной серии он действительно со всей своей напористостью. Чего только стоила презентация в PowerPoint для Тото Вольффа, чтобы его наконец взяли в Мерседес. Каждый шанс и каждую победу он выгрызал зубами и разрывал ногтями все, что ему мешает. И, конечно, он видел перед собой Ферстаппена. Его спина всегда была перед ним. Макс же был другим. То ли его характер сформировался таким с его рождения, то ли жестокие тренировки его отца превратили маленького мальчика в это. Было понятно одно — на треке он не видит себе равных. Он сражался со злостью, с ненавистью, с огнем, что, казалось, окружал куполом его карт, из-за чего молодые ребята иной раз боялись приблизиться к нему слишком близко. Он горел так ярко, что буквально за несколько лет смог преодолеть долгий путь и заслужить контракт в первой серии, став самым молодым пилотом. И даже выходя из карта или болида, Ферстаппен покрывался этим невидимым огнем. Кто-то боялся подойти и заговорить с ним, а кто-то был послан им куда подальше, чтобы не мешался. Он все равно не задержится здесь надолго, так зачем ему скреплять с кем-то какие-то отношения. Некоторые имена все же отложились у него в голове (в основном те, с кем он боролся на треках чаще всего), но далеко не все. Остальные люди вокруг оставались шумом. В высшей серии все немного поменялось: своих соперников приходилось узнавать, изучать и контактировать с ними в угоду СМИ, но холодный огонь, пробиравшийся под кожу даже опытным пилотам, всегда был его спутником. А потом произошел он. Джордж Расселл. В 2019 году в Формулу 1 пришли три новичка. Алекса запихнули в Торо Россо, а потом вообще перекинули в Ред Булл к Максу, что ощущалось неприятно, но терпимо. Ландо, который уже не был таким маленьким, как в сравнительно недалеком прошлом, отправили на пожизненное в Макларен, а второго британца попытались похоронить в Вильямс. Макс был сфокусирован на борьбе со старичками, сборе новой информации по его вечно перемешивающимся тиммейтам и собственных успехах, тогда как новички его не особо-то волновали. Но это началось. Он постоянно был где-то на фоне. Этот улыбающийся смазливый британец притягивал внимание, о нем говорили в паддоке, он отсвечивал в новостях и на таблицах. Макс не мог понять, почему его взгляд постоянно натыкается на его имя, потому что у него достижений-то особо и не было. Да, он хорошо откатывал квалификации, мог разогнать трактор вилок до каких-то нереальных скоростей, да, все ахнули, когда он впервые завез его в третий сегмент квалы, да, он обставлял своего тиммейта, но он все еще был на дне. Ферстаппен бесился, отвлекался, еще больше бесился и горел на треке. Старый веселый и близкий сокомандник уже покрошил его нерушимые стены. Они подружились, правда подружились, но зуд внутри от одного имени Расселла ощущался другим. И он пошел ему на встречу. Но Макс не умел сам заводить друзей. Дэни говорил, что тот похож на влюбленного школьника, что дергает понравившуюся девочку за косички. Он смеялся, скрывая подрагивающие руки и заходящееся в ускоренном ритме сердце от пронесшегося рядом знакомого запаха. На правах новичка Джордж держался ближе к Ландо и Алексу, делился с ними всем и они делились с ним всем в ответ. Норрис рассказывал про Маков, много шутил, улыбался и никогда не давал им заскучать или загрустить. Албоно и так был лучшим другом детства, а здесь они стали еще ближе, превратив наконец свой дуэт в трио. Он рассказывал про Ред Булл, жестокие перестановки между командами и, конечно, Ферстаппена. Расселл откидывал навязчивую мысль попробовать снова приблизиться к нему и стать хотя бы приятелями, ведь однажды тот уже отодвигал его от себя. Они стояли тогда на подиуме с кубками после очередной гонки, обнимались, улыбались и фотографировались, а когда гул стих, улыбка Макса почти пропала, подменившись учтиво поджатыми губами, тот кивнул и ушел, затерявшись мгновенно где-то в толпе. Перед следующей гонкой протянутая рука была не замечена, Ферстаппен одержал очередную победу, а Расселл даже не поднялся на подиум. В первый же год пребывания Расселла в Формуле 1 Макс во время командного интервью попросил у Албона фото Джорджа топлес в расстегнутом комбинезоне. Алекс сначала потерялся, но затем все свелось в шутку. Уши Джорджа тем вечером пылали, а сон никак не шел. Этот момент породил множество шуток над британцем, но тот почти не обижался, все еще глядя в молчаливую спину Ферстаппена. Макс поздоровался с ним в паддоке в начале его второго сезона. Дернувшись и оглянувшись, Джордж даже ахнул от удивления, когда мимо него пронесся голландец. Приветствия вскоре стали регулярными, а смол-токи после них чуть дольше и информативнее. На третий год где-то в разговоре Макс назвал его «принцессой». Кличка быстро разлетелась по гаражам. Джордж злился. Он надеялся, что она останется похороненной в его картинговых временах и никогда не всплывет здесь. Макс же ликовал. — Это ты ему рассказал? — сердился Расселл, хмуря брови и складывая руки на груди. — Клянусь, я молчал, как рыба, — молил Алекс, прикидывая, откуда бы тот мог узнать. — Он общается с новичками, может, кто-то принес с собой из младших серий… Британец только и мог, что вздыхать и мириться жить со своим старым-новым прозвищем. Приехали. До жути смешная гонка состоялась в тот же год в Бельгии. Макс забрал поул на квалификации, Джордж занял второе место, а Льюис — третье. Из-за дождя и сейфти-кара таким же составом они и приехали на подиум. Макс давал интервью, стоя под темно-синим зонтом и Расселл не удержался — подошел ближе, чтобы его пригласили на общее интервью. — У Макса сегодня была фантастическая гонка! — громко проговорил британец, натягивая маску и подходя к нему со спины. Помощницы встали по разным сторонам от них, меняя зонты местами так, что над Максом красовался голубой зонт Вильямс. Тот сглотнул вязкую слюну и слегка отошел, чтобы пропустить парня вперед. — Джордж меня все время прессовал. Я старался его оттормаживать, — проговорил чуть заплетающимся языком Макс, чувствуя чужую ладонь, что упала и слегка погладила его по позвоночнику немного ниже шеи. Он улыбался одними глазами, радуясь наличию маски на губах, нервно поправлял рукава командной куртки, старался отвечать впопад и не теряться в чужом льющемся британском акценте. Получалось плохо. — Я бы вернулся и сражался с каждым из парней и, надеюсь, не очень долго, — улыбался Расселл. Он заметил, что голландец повернулся на него, и повернул голову в ответ. — Так и будет, — выпалил быстро, с нежной хрипотцой Ферстаппен, глядя тому прямо в глаза, и улыбнулся с прищуром. Джордж потянулся приобнять соперника так же, как и Макс. Их руки неловко столкнулись, Расселл коснулся чужого локтя и стал отходить назад, отводя взгляд. Макс же рефлекторно потянулся за ним следом, но вовремя себя одернул и вернулся к интервью. Это был их первый медийный близкий контакт. Но далеко не последний. А потом Джордж попал в Мерседес. Все завертелось быстро. Топ команда, быстрый болид, тесное соперничество, Хэмильтон с одной стороны, Ферстаппен с другой. Поулы, подиумы и очки полились рекой, вместе с ними на плечи легли ожидания и ответственность. Не слишком часто пересекаясь раньше на гонках с Максом, сейчас добавилось еще и это. Теперь Расселл понимал, почему все боялись обжечься его огня. Они вступили в схватку. Пилот Мерседес знал свое дело. Он выучил правила от корки до корки. Он провоцировал, заставлял ошибаться. Он легко выныривал перед ним, даже если знал что тот обойдет его где-то через пару поворотов. Он был не водой — он подливал бензин. Но здесь ему места не было. Джордж успешно уничтожал нервы Макса, выигрывая у него очки по крупицам, но он был лишь вторым. Настоящая борьба проходила без него. Джордж опять смотрел ему в спину, не в силах дотянуться. Произошел Катар. Затем Абу-Даби. Их заворачивало в круговорот ругани, лжи, обид и ошибок. В один момент они ругались даже не из-за разбора гонки, а просто потому что Макс не мог удержать свои эмоции, а Джордж не собирался их терпеть. Он больше не собирался быть запасным планом. Не собирался выпускать его вперед. Где заканчивались ссоры на треках, начинались ссоры в жизни. Остальные пилоты наблюдали за ними, будто смотря боевик или романтическую драму, все воспринимали по-разному. В конце сезона 24-го года все замерли в ожидании чего-то. Или извержения вулкана, или штиля. Первые шаги сделал Макс. Обычное приглашение в бар, чтобы отметить его чемпионство. Джордж отказался. После уговоров Ландо отметить с ним его второе место все-таки пришел. Тихое приветствие, скупое поздравление с очередным титулом и Расселл переместился поближе к бару, не желая портить кому-либо настроение их руганью. Вечер лился, будто сладкий сироп для очередного яркого коктейля. Может Джордж был настолько пьян, что ему померещилось будто Макс перед уходом пожал ему руку, пожелал хорошо отдохнуть на перерыве, даже, кажется, улыбнулся, чтобы сразу скрыться. А может и нет. Телефон с самого утра гудел сообщениями. Еле разлепив глаза и чуть морщась от шума в голове, он соскреб его с тумбочки. Чат гонщиков уже ожил. Чеко 08:23 Ну, как вы там? Все выжили? Макс 10:10 Всем спасибо за вчерашний вечер. Надеюсь, все добрались до дома Эстебан 10:13 Было круто! Надо повторить Оскар 10:20 Ландо вчера уехал вообще из бара? Не отвечает Шарль 11:31 Я жив Ландо уезжал со мной, наверное, еще не дышит Карлос 11:49 До скольки вы вчера кутили? Алекс 11:50 Я увез Джорджа и Нико часа в 3 ночи Ландо, Шарль, Юки и еще кто-то поехали в караоке Юки 12:01 Хорошо посидели! Горло теперь болит Ландо 12:03 Я умираю Джордж 12:04 В норме, но в голове шумит. Ландо, живи Ландо 12:05 Спасите Ландо 12:06 Оск? Оскар 12:07 Собираюсь Тихо хмыкнув себе под нос, Джордж растягивается на просторной кровати, разминая затекшие конечности. Ощущая небольшую головную боль, он пробирается в ванную, чтобы смыть с себя остатки сна и похмелья. Из душа он выплывает в приподнятом настроении, в одних домашних шортах и с чуть мокрыми невысушенными волосами, когда в дверь звонят. Расселл задумчиво кидает взгляд на настенные часы, подмечая полпервого дня, и следует в прихожую. Открыв дверь, он давится воздухом, удивленно распахивая глаза. На пороге оказывается Ферстаппен.