На грани

Начался зимний перерыв. Теперь всех гонщиков ожидали длительный отдых, вечные тренировки на симуляторах, редкие медиа активности для спонсоров и просто куча свободного времени. Макс, конечно, всегда был тем, кто в каждом таком своеобразном отпуске сначала не вылезал из симулятора на базе команды, перемежая свои занятия с душными брифингами, а потом приезжал домой и практически каждый день до самого утра снова и снова катался в сим рейсинге. Но, кажется, в этот раз все должно было быть иначе, ведь в его голове уже роились планы, мешающие спать по ночам похлеще, чем мысли о тактиках, стратегиях и телеметрии. Это были редкие сообщения (примерно пару раз в неделю) Джорджу, не хочет ли тот сходить в кафе, пройтись по заливу на яхте или поиграть в падел. На что-то он соглашался и они вполне легко и непринужденно общались о работе, о погоде, об их друзьях, делясь чужими новостями в том числе. На что-то же Расселл говорил «нет», ссылаясь на занятость в этот день или вечер (откровенно говоря, тот действительно был занят, но Макс воспринимал отказ, как личный проигрыш, хотя, конечно, самому себе он признаваться в этом не хотел). Потом Ферстаппен трагично (как ему казалось, но на самом деле довольно комично) сидел на диване, смотря какой-то не очень интересный фильм на большом экране, гладил кого-то из своих питомцев, а то и всех сразу, и строил в голове новые планы. А потом случилось рождество. Когда Макс в очередной раз позвал парня встретиться незадолго до праздника, тот, как оказалось, был уже далеко, в своей родной холодной Великобритании, чтобы, очевидно, отметить праздник с семьей. Макси 12:34 И что мне делать? Я уже освободил от тренировок практически все праздничные дни в графике ДэнРик 12:34 Божечки, Макси, какой милашка Макси 12:35 Завались ДэнРик 12:36 Ладно-ладно, посмотрим… А что насчет нового года? Ты провалился с рождеством, но это окей, все будут отмечать с семьями. Ты разве не собираешься, кстати, к своим? Макси 12:37 Нет, отец будет где-то там с другими своими детьми, сестра и мама приедут ко мне на днях и почти сразу уедут отдыхать куда-то в тепло с Томом и малышней ДэнРик 12:39 Понял, грустненько. Могу скинуть подборку рождественских фильмов Макси 12:40 Обойдусь. Что там с новым годом? ДэнРик 12:41 А, ну да. Есть одна идейка, но в ней много подводных камней. Не знаю, готов ли ты к такому шагу… Макси 12:42 Да еб твою мать, говори уже ДэнРик 12:43 Ты же вроде нормально на сноуборде катаешься? Макси 12:45 О нет… ДэнРик 12:45 О да! Не ссы, я тоже приеду Макси 12:47 Пиздец Ладно И, Дэн ДэнРик 12:47 Что? Макси 12:48 Скинь подборку

***

Чуть не подавившись любимым салатом, который, по совсем нескромному мнению, умеет готовить только его мама, Джордж делает глоток вина из бокала и возвращает взгляд к шторке уведомлений на телефоне. Там горит два сообщения. Уведомление Вас пригласили в чат «Пелотон в горах» Макс 19:50 Приезжай Чуть выдвинувшись из-за стола, парень складывает салфетку рядом с тарелкой, извиняется перед всеми и, пояснив, что ему нужно срочно позвонить, выходит на небольшой открытый балкон, вдыхая холодный сырой Кингс-Линн. Джордж ежится от резкого ветра и запахивает теплый серый джемпер, пока ищет нужный контакт в телефоне. Секунда сомнения перед нажатием на кнопку вызова и всего два гудка. — Ало? — тихо хрипит на том конце провода абонент. — Объяснишь? — коротко кидает Джордж, слегка вздыхая в пустоту. Изо рта вырывается и тут же рассеивается небольшое облачко пара. — Кхм, Джордж? — в трубке слышно копошение, будто Макс лежал, а сейчас приподнялся, да и голос стал не таким сдавленным. — Он самый. Что за «пелотон в горах»? — Решил собрать всех, кто сможет, на новый год и выехать в горы. На лыжах покататься. Глинтвейн попить. Ну, расслабиться после сезона как-то, — тараторит поначалу голландец, будто заученный текст для быстрого убеждения гостей, но к концу уверенность куда-то теряется, все сильнее с каждым словом. Вздохнув и чуть помассировав свободной ладонью виски, Джордж оттягивает рукава джемпера, чтобы спрятать уже подмерзающие пальцы. Нет, за последнее время он уже немного привык к рандомным приглашениям Макса куда только можно, но праздник в кругу пилотов, которых они и так видят чаще, чем своих детей, девушек, жен, братьев, сестер и родителей вместе взятых, это что-то новенькое. — Ну, так что? Ты с нами? — неуверенно произносит Ферстаппен, когда пауза на этой стороне слегка затягивается. — Кто-то уже согласился? — все же решает уточнить британец, тем самым, кажется, давая собеседнику надежду на положительный ответ, от чего голос того становится бодрее и даже слышится улыбка. — Дэни, Ландо, Оскар, Алекс, Франко и Юки уже согласились. Жду ответ от Нико, Лиама, Карлоса и Шарля, остальные не смогут, — быстро перебирая имена, Макс мимолетно сбивает себе дыхание. Или он наворачивает круги по квартире, Расселл не уверен. — И куда едем? — уже с некоторой обреченностью в голосе Джордж поднимает взгляд на темное небо, где звезд совсем не видно из-за туч, которые обязательно ночью прольются дождем или мокрым снегом. Похоже, слиться не получится, как минимум из-за того, что Ландо и Алекс вынесут ему весь мозг, если тот откажется. — Щвейцария. Гштаад. Четыре дня. Я уже все забронировал, — с очевидным немецким акцентом произносит Макс название курорта, то ли довольно хмыкнув, то ли весело хихикнув в конце. — Интересно, откуда такая тяга к общению с пилотами в наши законные выходные? — улыбается Джордж и, заглянув ненадолго обратно в помещение и схватив плед, он выныривает обратно, укутываясь в него почти с головой. — Ты там на улице что ли стоишь? В Англии, наверное, дубак, — вероятно, решил проигнорировать вопрос Макс, сменив тему на, о боже, обсуждение погоды. — Да уж, я почти скучаю по жаре Монако, — хмыкает Расселл, представляя, что там сейчас так тепло, что у Макса, скорее всего, настежь открыты окна, пока он тут пледом пытается согреть конечности. — Зато у меня тут настоящая елка, а тучи обещают мокрый, но все же снег. — А у меня… Джимми и Сасси знакомятся с новым другом, пока я ем жутко калорийную еду под рождественские ромкомы. — Ромкомы? Серьезно? — смеется Джордж в трубку. Ветер немного стихает и он начинает согреваться в своем уютном коконе из пледа. Присев на небольшое кресло, тот вытягивает ноги на крошечный столик и откидывает голову, явно представляя Макса валяющимся на диване в полутьме, когда по телевизору идет что-то вроде «Реальной любви» или «Отпуска по обмену». — Погоди, новый друг? Ты завел еще одного кота? — Ну… Да. Мне стало немного одиноко в канун рождества и я решил сделать подарок и себе, и моим ребяткам. И теперь у меня три кота, — в трубке слышится мяуканье. Видимо, Макс решил их либо погладить, либо покормить. — Ты не перестаешь меня удивлять, — тихо смеется британец, слыша хриплый смех по ту сторону в ответ. Разговор затихает, но это почему-то не смущает. Расселл неосознанно прислушивается к шуму чужого дыхания, звукам какого-то копошения и еле-еле доносящемуся мурчанию одного из котов. Или сразу троих. — Ты приедешь? — спрашивает все же Макс едва слышно, будто боясь разрушить эту тишину. Но вопрос, кажется, беспокоил его сильнее. — Да, приеду, — уже достаточно расслабленно произносит Джордж, чувствуя, что может уснуть прямо здесь через несколько минут, если не поторопится вернутся обратно в дом. Он шуршит пледом и все-таки встает с кресла, разминая слегка затекшую спину. Плед сползает с плеч, подпуская холодный воздух ближе и заставляя парня чуть взбодриться. — Тогда до встречи, — с легким вопросом в конце произносит Макс на том конце, будто все еще сомневаясь, что парень действительно согласился приехать. Джордж заходит обратно в дом, окончательно стягивая с себя плед, и двигается обратно в столовую. Когда он видит из коридора их всех шумящих и галдящих за общим столом, всего на секунду перед глазами вновь появляется картина, как Ферстаппен развлекается в рождественскую ночь со своими котами и фильмами в полном одиночестве, и его становится искренне жаль. — С наступающим рождеством, Макс. Скоро увидимся, — проговаривает Расселл уже усаживаясь за стол. Хотелось бы ему поделиться с ним своим хорошим настроением и подбодрить его, но он решает, что все еще впереди и они отлично отпразднуют новый год большой компанией. — С наступающим, Джордж, — с улыбкой отвечает Макс и кладет трубку. Еще несколько минут требуется Джорджу, чтобы вернуться обратно в общий разговор за столом из собственных мыслей о голландце, его котах, глупых ромкомах, поездке в Швейцарию, лыжах, сноубордах, снятом доме и собравшейся компании. Когда же он, наконец, берет в руки бокал и по комнате проносится звон хрусталя под какой-то тост от отца, телефон в его кармане вибрирует снова. Джордж отпивает немного вина и достает гаджет. В чате висит всего одно сообщение с приложенной фотографией, на которой Макс держит кота на руках и фотографируется с ним в широкое зеркало в пол, а ниже короткая подпись «это Донателло». Проходит с минуту, пока Расселл сначала увеличивает и рассматривает кота, а затем скользит пальцем по экрану, с таким же зумом рассматривая улыбающееся лицо Ферстаппена и его домашний образ, в составе которого широкие серые шорты, какая-то широкая черная футболка и взъерошенные волосы. Джордж 20:35 Какой милашка)