Голос, который не унять.

Теодора с детства готовили стать наследником. Он с пяти лет помогал матери смотреть за близнецами, хотя сам ещё был ребёнком. Он с шести лет занимается с отцом, который учил его драться без какого-либо оружия. Джеймс не знал, кто такие эти друзья. Нет, он помнил, как знакомился, общался даже какое-то время, но как только узнавали его фамилию, всё мы не друзья и ты никто. Он пытался, хоть как-то подружиться, но все воротили нос из-за его семьи. А потом он перестал знакомиться, искать друзей и общаться. Джеймс стал больше учиться, тренироваться, помогать с младшими, стараться, а про друзей забыл. Но сейчас когда у него и вправду есть друзья, он не знает, как ему быть. Ведь, раньше никто с ним не хотел общаться и даже пару раз избивали его. Кидались камнями, палками и прочее. Он забыл, как общаться. В голове всё также всплывали родительские фразы по типу: "Не нужны тебе друзья" и "Вот, видишь, как здорово без друзей. У тебя куча времени, которую используешь для уроков и тренировок". ** День выдался на удивление тихим. Поляна, которую выбрал Ичиро, находилась далеко от дома и с самыми обычными цветами. Теодор Хэтворд сидел на бревне с выражением человека, которого сюда привели против его воли и теперь ещё чего-то хотят (кхм, так и есть). Рядом, сложив руки на груди, стоял Ичиро. Его вид был безупречен даже здесь, на траве, но в глазах застыло выражение, которое Теодор уже начал ненавидеть. Что-то среднее между холодным спокойствием и требовательным ожиданием. Он посмотрел на Ичиро, потом на лежащий перед ними молоток, потом на тонкие деревянные дощечки и горсть гвоздей. — Нет, — коротко сказал Теодор. Ичиро даже не поднял головы. — Это не ответ. — Это очень хороший ответ. — Тогда у тебя сегодня появится возможность проверить, насколько он хороший, — спокойно сказал Ичиро и протянул ему молоток. Теодор посмотрел на инструмент так, будто тот лично оскорбил его семью. — Ты решил научить меня… забивать гвозди? — Да. — Зачем? Ичиро наконец поднял взгляд. В его лице не было ни насмешки, ни раздражения — только то спокойное, упрямое терпение, которое бесило Теодора даже сильнее, чем открытая издёвка. — Потому что ты никогда не пробовал. Теодор фыркнул. — Меня никогда этому не учили. И никто и не собирался! — И это трагедия? — Для моей репутации — возможно. Ичиро лишь улыбнулся на слова мальчишки Стюарта. — Это простейшее дело, Теодор, — произнес Ичиро, его голос был сухим и ровным. —  В жизни каждого человека умение держать молоток —  важный навык. Забивай. Подросток закатил глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «Забивай? Ичиро, ты издеваешься?» подумал он, беря в руки тяжелый молоток. Он привык когда его называют наследником, но сейчас его пальцы казались неповоротливыми, а сам предмет неродным. Джеймс замахнулся. Первый удар пришелся не туда куда надо. Второй удар прошел буквально в сантиметре от цели. «Гвоздь даже не пошевелился!!» – ворчал у себя в голове мальчик. — Мимо, — сухо констатировал Ичиро. Теодор стиснул зубы. Он замахнулся. Ударил. Молоток с глухим стуком пришёлся в доску рядом с гвоздём. Гвоздь подпрыгнул и перекосился. Теодор моргнул. — Это было почти. — Почти — не считается. — Я с первого раза вообще-то не обещал. — И правильно, — сухо сказал Ичиро. — Обещать ты начнёшь, когда попадёшь хотя бы в дерево. Мальчик ударил снова — гвоздь погнулся, превратившись в кривую закорючку. Лицо мальчика покраснело от злости. Его, как наследника, учили этикету, стратегии, умению не показывать свои эмоции, но никто не учил, как справиться с этой проклятой железкой. — Ты слишком напряжен, — Ичиро сделал шаг вперед, его тень накрыла рабочее место Теодора. — Ты пытаешься победить гвоздь, а не направить его. Ослабь хватку, Тео! – Ичиро положил свою руку поверх руки Теодора. Джеймс почувствовал, как внутри него вспыхнуло желание отдернуть руку, но он замер. Ичиро направлял его движение, его пальцы были твердыми, как сталь. — Вот так, — прошептал Морияма почти над самым ухом приёмного сына Стюарта. — Почувствуй вес. Не дави. Позволь силе молотка сделать работу за тебя. Теодор снова ударил. В этот раз гвоздь вошел в дерево лишь наполовину, но хотя бы остался ровным. Это была маленькая победа, но она раздражала его больше, чем поражение, потому что он понимал: он нуждается в руководстве Ичиро. Раньше он выполнял всё без надзирателя. — Ты привык, что всё в твоей жизни подчиняется твоей воле по щелчку, — Ичиро отошёл, снова скрестив руки. — Но дерево не знает, кто ты такой. Если ты не можешь контролировать даже простую сталь, как ты собираешься контролировать что-то по-настоящему важное? Теодор посмотрел на свои ладони — они покраснели, и на одной уже намечался мозоль. Он поднял взгляд на Ичиро, и в его глазах блеснуло что-то дикое, не свойственное идеальному «принцу». — Зачем мне это, Ичиро? Ты просто хочешь увидеть, как я ломаюсь из-за этой фигни? – насупившись, произнёс Хэтворд младший. Ичиро слегка наклонил голову, и в его глазах на мгновение отразилось нечто похожее на удовлетворение. — Продолжай. – лишь сказал Морияма на его слова. Теодор бросил на него мрачный взгляд и попробовал снова. Удар вышел ещё хуже: гвоздь ушёл в сторону, молоток скользнул, а Теодор едва не отбил себе пальцы. — Чёрт. — Я бы предпочёл, чтобы ты не отбивал себе пальцы, — сказал Ичиро. — Они тебе ещё понадобятся. — Для чего? Чтобы продолжать унижаться? — Например, чтобы держать молоток ровнее. Теодор резко выдохнул через нос. Он терпеть не мог, когда у него что-то не получалось на глазах у других. Особенно у Ичиро. Особенно когда этот кто-то выглядел так, словно всё происходящее — не провал, а небольшой урок, который он пройдёт с безупречным спокойствием. Он заново приставил гвоздь. Попробовал держать его двумя пальцами, как показал Ичиро. Попытался ударить аккуратнее. Снова мимо. На этот раз гвоздь вообще свалился в траву. Теодор замер, смотря на пустое место в доске, потом медленно повернул голову к Ичиро. — Ты ведь сейчас смеёшься внутри. — Нет. — Врёшь. — Я бы не стал тратить силы на смех, если ты и так выглядишь так, будто хочешь убить гвоздь. – Теодор открыл рот, собираясь ответить, но в итоге только скрипнул зубами. Он наклонился, поднял гвоздь, снова поставил его на место. Руки начинали раздражающе дрожать — не от усталости, а от злости на собственную неуклюжесть. Он не был беспомощным. Не был слабым. Не был человеком, который ломается от какого-то жалкого куска металла. Но этот гвоздь, проклятый маленький гвоздь, будто издевался над ним. Удар. Мимо. Ещё раз. Снова мимо. Теодор отступил на шаг и раздражённо опустил молоток. — Это бессмысленно. — Нет, — спокойно возразил Ичиро. — Это просто навык. — Навык, который унижает. — Любой новый навык сначала унижает. Потом подчиняется. Теодор опустил глаза. Ветер подул и трава зашевелилась. Он вдруг подумал о Стюарте Хэтворде — о том, как бы тот посмотрел на эту сцену. Наверное, обрадовался бы. Сказал бы, что он рад, что Ичиро его учит чему-то. Или наоборот, рассмеялся бы, увидев, как он, Теодор Джеймс Хэтворд, не может справиться с куском дерева и гвоздём. От этой мысли стало ещё хуже. — Я не понимаю, — тихо сказал он. Ичиро сел на край бревна, положив руки на колени. — Чего? — Почему ты вообще решил этому меня учить. Если хотел меня позлить, мог выбрать что-то проще. — Я не хотел тебя злить. — Тогда что? – Ичиро посмотрел на него так, будто ответ был очевиден. — Потому что ты слишком часто ведёшь себя так, словно умеешь только то, чему тебя успели научить другие. И если чего-то в твоей жизни не было, ты сразу считаешь, что это не твоё. Теодор напрягся. — Это не так. — Так. — Нет. — Теодор. В его имени не было упрёка. Только терпеливая уверенность. Теодор сжал молоток крепче. — Я просто не вижу смысла в том, чтобы специально учиться тому, что мне никогда не было нужно. — А если это пригодится? — Мне? Забивать гвозди? — Не обязательно именно гвозди. Речь не о них. Теодор молчал. Ичиро продолжил, уже мягче: — Иногда полезно делать что-то руками. Не потому, что это важно для твоего статуса. Не потому, что это красиво. А потому, что это просто часть жизни. Простая, обычная часть. И иногда именно простые вещи оказываются труднее всего. Теодор отвёл взгляд. Ему не нравилось, когда Ичиро говорил так — тихо, спокойно, без давления. В такие моменты невозможно было спрятаться за привычную колкость или гордость. Слова попадали слишком точно. Он снова взял гвоздь. На этот раз долго смотрел на него, словно пытался понять, где в нём спрятана ловушка. — Держи прямо, — сказал Ичиро. — Я держу прямо. — Ты держишь так, будто собираешься обвинить его в предательстве. Теодор закатил глаза, но уголок его рта едва заметно дрогнул. Он приложил гвоздь к доске и попробовал замахнуться осторожнее. Не сильнее. Не быстрее. Просто точнее. Удар. Металл вошёл в дерево на пару миллиметров. Теодор замер. Ичиро молчал. Теодор посмотрел на гвоздь так, будто тот внезапно решил пойти ему навстречу. — О. — Это было первое, что он смог выдавить. — Видишь? — спокойно сказал Ичиро. — Ты можешь. — Это… случайность. Я бездарность, забыл? — Конечно. – Ичиро закатил глаза на это. Теодор с подозрением прищурился. Но в следующий миг он попытался ещё раз — и ещё немного углубил гвоздь в дерево. Потом ещё. И ещё. На четвёртом ударе он всё-таки промахнулся и снова ударил рядом, но теперь не так катастрофично, как раньше. Теодор выдохнул. — Ладно, — пробормотал он. — Возможно, это не совсем невозможно. — Уже лучше, чем «бессмысленно». — Не привыкай. Ичиро чуть склонил голову. — Не буду. Теодор попробовал снова. Теперь он следил не только за гвоздём, но и за тем, как ставит руку, как поднимает молоток, как распределяет вес. Один удар, второй, третий. Доска тихо отзывалась сухими звуками. Гвоздь медленно входил в дерево — упрямо, нехотя, но входил. И вдруг Теодор почувствовал странное, почти незнакомое удовлетворение. Не победу. Просто факт: он сделал это сам. Когда гвоздь наконец почти исчез в древесине, Теодор остановился и уставился на результат с таким выражением, словно сам себе не доверял. Ичиро поднялся и подошёл ближе. — Неплохо. Теодор вытер ладонью лоб. — Неплохо? Это всё? — Для первого раза — очень неплохо. — Я почти уверен, что ты просто щадишь меня. — Нет. Я щажу твои пальцы. Теодор хмыкнул, но уже без прежней злости. Он посмотрел на молоток, потом на Ичиро. — Значит, вот чему ты хотел меня научить? Ичиро кивнул. — Да. — Забивать гвозди? — Нет, — сказал он после короткой паузы. — Не сдаваться после первого промаха. Теодор опустил взгляд на доску. Потом снова на молоток. Он молчал дольше обычного. А когда заговорил, голос у него был тише: — Моя мать бы сказала, что я всё равно делаю это слишком медленно. — Возможно. – Ичиро посмотрел на него. Он редко что-то рассказывал о свой семье. — И что наследнику не пристало радоваться из-за такого пустяка. — Возможно. Теодор сжал губы. Ичиро посмотрел на него внимательно. — А ты что скажешь? Теодор долго не отвечал. Потом взял молоток поудобнее и, не глядя на Ичиро, пробормотал: — Скажу, что она бы ошибалась. Ичиро ничего не сказал, но в его взгляде появилось что-то тёплое — почт и незаметное, однако Теодор всё равно это увидел. Он взял следующий гвоздь. — Ладно, — проворчал он. — Давай ещё один. Ичиро наклонился, подавая ему доску ровнее. — С удовольствием. Теодор посмотрел на новый гвоздь, сжал молоток, выдохнул и ударил. На этот раз уже не мимо.