Финальный аккорд Малакора
10 июня 2026 г., 12:00
Пурпурные молнии рвали тяжёлый, сухой воздух вокруг. Их фиолетовые отблески резкими вспышками высвечивали рушащийся храм ситхов, камень, как и всё это древнее место, будто напитанный болью, страданиями и страхами тёмной стороны, и светящиеся узоры, идеальными геометрическими фигурами расчертившие трескавшийся пол и стены. Там стояли они.
Бывшие учитель и ученик. Бывшие друзья. Бывшие братом и сестрой друг другу... Ныне враги. Разделенные цветом Силы, разделенные годами войны и лишений. Разделенные любовью и ненавистью, страхом и надеждой. Стены храма медленно опускались, отделяя их от остального мира, оставляя лишь прошлое и настоящее, сконцентрированное в воздухе перед ними, разлитое в каждом камне и ударе молнии.
Асока видела его лицо. Лицо Энакина. Или то, что осталось от него. Половина маски была ровно срезана её световым мечом - буквально нескольких сантиметров не хватило, что бы убить само воплощение зла в чёрной дюросталевой броне. Дрогнула ли рука в последний момент, или Вейдер был слишком силён? Может быть, и то, и то.
Взору открылась изборожденная ранами и шрамами, грубая бледная кожа лица, которое Тано помнила таким красивым и родным. В радости, в гневе, в печали... Глубокие голубые глаза, теперь жёлтые, цвета расплавленного золота, смещенного с кровью невинных. Всё в этих чертах под маской было таким родным и таким знакомым, и в то же время холодным, отчужденным, болезненным. Чувства переполняли Асоку. Голос, все ещё смешанный с роботизированным вокабулятором брони Вейдера, звучал как колокол из далёкого прошлого.
- Асока.
Сдерживать подступающие к горлу слезы было невыносимо тяжело, почти невозможно.
- Асока.
Повторил Вейдер. Те самые звуки, та самая интонация... Голос был жестоким, грубым. В голове промелькнули воспоминания: Энакин отчитывает её за очередное нарушение приказов, или же журит за недостаточную отдачу на тренировках... Сила, Асока бы всё отдала, что бы прожить эти моменты снова. Хорошие или плохие, не важно, лишь бы с ним - с наставником и другом. С самым близким ей человеком... Некоторые в Ордене замечали то, что их связь намного сильнее и глубже, чем того бы хотели более наиболее консервативные джедаи. Многие учителя становились отцами и матерями своим ученикам. Другие - близкими друзьями, а иногда вообще сохраняли строго официальные отношения. Когда же Асока и Энакин впервые встретились - им было 14 и 19 лет соответственно. Две юные, горячие натуры, которые конечно не вписались в стандартные рамки.
Скайуокер стал не просто другом, а старшим братом для Тано. Настоящей опорой, настоящей семьей. Тем, кто всегда поддержит и поможете даже когда весь мир против. А может, стал кем-то даже бо́льшим... Асоке действительно было стыдно признаться в таком, так что эту тайну никто и никогда так и не узнал, кроме неё самой. В те долгие, бессонные ночи в неудобных каютах "Венаторов", или слишком стерильных палатах очередного медицинского центра, когда всё тело ещё ныло от боевых ран и утомления, а разум был слишком взбудоражен для медитаций... Она изредка представляла Энакина бо́льшим, чем братом. Бо́льшим, чем учителем или другом. По-настоящему близким, тем, кому она готова отдать всю себя, будто раствориться в его собственной Силе. Просто быть единым с ним... Одним целым. Слиться в горячую, яркую точку в пространстве. Асока знала о его отношениях с сенатором Падме и любила её тоже, как подругу, радуясь их счастью и отгоняя эти ужасные, слишком нереальные мысли. Она никогда не позволяла им вырваться дальше, за пределы этих очень редких, наполненных мечтами о безумной запретной любви ночей. Её любовь была робкой и тихой, бесконечно преданной, но запертой в тёмный ящик. Как бы она не терзала сердце - Асока не хотела рушить счастье своих друзей и заставлять страдать и себя и других. Тано пронесла её сквозь годы, сохранив вместе с памятью о том, кого она считала погибшим всё это время, сохранив как бесценный дар и священную реликвию.
- Энакин...
Её голос дрожал, едва не скрываясь на хрип, как бы она ни старалась контролировать себя. Видеть его после стольких лет боли и разлуки, даже в виде врага, даже в виде того, кого галактика проклинала как самого жестокого палача Императора, было невыносимо сладостно и больно. Разум твердил о долге и чести, но сердце кричало о другом, билось о тесные стенки груди, не понимая, что того, кого оно чувствует рядом, уже давно нет.
Вейдер медленно поднимался с колен, нависая черной, мрачной фигурой в отблесках фиолетовых молний. Будто древняя статуя, высеченная из самого мрака и теней, выплавленных в жестокую сталь разящего клинка тёмной стороны. Пока он вставал, в голове пронеслись новые образы. Храм на Лотале неделю назад, голос Энакина: видение, или всё ещё существующая, израненная, обрубленная связь учителя и ученика, или просто то, что Асока сама чувствовала, за что сама мучила себя:
- Где ты была когда нужна была мне? Ты эгоистка. Ты бросила меня, ты подвела меня. Ты знаешь, кем я стал?
Она знала, кем он стал. Видела это, ощущала это вокруг и в нём самом. Её жгло чувство вины, которое она так и не смогла подавить, узнав, кем стал её учитель. Что если всё это из-за неё? Что, если бы она была рядом тогда? Если бы не бросила его? Если бы смогла отвратить его от тьмы, удержать, не дать оступиться? Если бы, если бы...
- Я не брошу тебя! На этот раз.
Её голос окреп. Даже зная, что спасти его она не сможет, она бы осталась с ним. Если умрет, то от его меча, в последний раз посмотрев на того, кто был для Асоки так дорог. Несколько мгновений Вейдер молчал. Взгляд его золотых глаз стал почти таким же как раньше, почти человечным... Будто бы внутри него все ещё боролись свет и тьма. Асока потянулась к нему в Силе - но чувствовала лишь ментальный барьер из боли и ненависти. И хотя тьма побеждала в нем, Асока знала даже через кокон которым себя окружил Вейдер, свет боролся с мраком. Робкий, почти потухший огонек, искры от остывших углей. Он был в его взгляде - искреннем, почти сожалеющем о всём том, что пришлось совершить. Да, этот огонек проигрывал и не мог ничего сделать окружающему его злу, но он был. И этого было более чем достаточно, что бы верить, что не всё потеряно и умереть за эту веру, за эту надежду.
Зрачок Энакина сузился до черной точки, когда алый меч снова с шипением разрезал наэлектризованный воздух Малакора.
- Значит, ты умрёшь.
Проговорили спокойно и холодно в унисон голос Вейдера и голос Энакина, когда лучик света снова был раздавлен безжалостным стальным сапогом. Тяжело дыша сквозь испорченные фильтры, он двинулся на свою бывшую ученицу.
_______________________________________
Стены опускались, огораживая их от всего остального мира. Снаружи донёсся голос Эзры, испуганный, полный страха за подругу. Асока оттолкнула его Силой, не давая войти внутрь. Если ей будет суждено принять смерть - она не разделит её с юным мальчишкой, в жалких попытках победить Вейдера. Он ещё многое мог и должен был сделать, а её путь кончался здесь.
Мечи: два белых и один алый, будто пульсирующий кровью, столкнулись в бою, разбрасывая горячие искры. Жаркая схватка накалилась до предела: Асока отступала, уходя от смертельных, насыщенных яростью ударов ситха. Энакин хорошо обучил её, но тот, кто сейчас наносил один сокрушительный удар за ударом, был гораздо сильнее Энакина. Больше машина, нежели человек, он душил в себе любую жалость, холодно наблюдая за стараниями своей бывшей ученицы.
Перед боем он предлагал ей сдаться, предлагал прекратить борьбу и Император бы простил её. Хотя, наверное, Палпатин бы не узнал о том, что она теперь в его власти. Да, Вейдер сломал бы её, подчинил своей воле и напоил тьмой. Она и сейчас была сильна, сильна и источала эмоции, переполняющие её. Из неё был бы толк. Она бы стала сильнее с мощью темной стороны силы, яростнее, жёстче, как идеально отточенный клинок, оружие для убийства. Они бы свергли Императора и стали бы править вместе. Она была бы его правой рукой, верной и покорной помощницей, а он... Но всё это не важно. Она выбрала сохранить верность тому, что не раз подводило и её и его. Асока все ещё идёт по пути джедаев, даже если отрицает это. И это значит что она - выбрала смерть.
Клинки сверкали, освещая храм отблесками белого и алого, пока всё большие куски камня отламывались от свода древнего строения. Фиолетовые молнии стали невыносимыми, слепили глаза и разрезали атмосферу как изломанные в агонии змеи. Асока упала на колено, выставляя защиту обеими мечами. Линза маски Дарта Вейдера не выражала ничего, но в его видном Асоке глазе кроме ярости читалась и боль. Боль от того, что ему скоро придется убить ещё одно дорогое себе существо. Он подпитывался от этой боли, отдавался ей, насыщался ей и наносил лишь новые удары, даже не пытаясь бороться с этой болью. Принимая её как свое наслаждение и свою муку. Нет, он не ненавидел Асоку, больше всего он ненавидел себя. И её смерть будет лишь ещё одним его наказанием, которое он сам создаст для себя.
Из центра комнаты, где стояло причудливое "ядро" ситхского храма-оружия в крышу ударил столп из чистого электрического разряда. Летящие искры опаляли кожу и прожигали одежду, храм сотрясало так, будто он находился на спине просыпающегося великана. Это немного отвлекло Вейдера и Асока смогла отбросить его силовым толчком на несколько метров, после чего воткнула оба световых меча в пол. Он покрылся белыми светящимися трещинами, которые с жутким стоном ломаемого камня распространились вперёд, обрушивая пол. Ситх сделал шаг вперёд, нанеся удар по беззащитной Асоке. Алое лезвие прошло в сантиметре от намеченной цели, и вместо того, что бы отрубить голову Тано, оставило глубокую рану на её плече. Нога Вейдера попала в трещину и он со скрежетом металла о камень упал вниз, в жадную пасть пропасти. Асока сдержала стон, плотно сжав губы и схватившись за плечо. Пол под ней тоже провалился и она полетела вслед за своим бывшим учителем.
_______________________________________
Асока не могла вспомнить, сколько она летела в темноте и сколько лежала на холодном каменном полу, усеянном острыми осколками. Собравшись с силами, перед самым столкновением она успела замедлить падение, но удар всё равно был такой мощи, что выбил из неё весь дух. Мелкие и более крупные камни, продолжавшие сыпаться сверху, царапали кожу и оставляли синяки и ушибы. Несколько даже задели самую нежную часть - лекку, кожа в местах порезов горела, а болезненные импульсы передавались с удвоенной силой. Остальное тело тоже ныло и протестовало против любого движения, девушке хотелось просто лечь и умереть. Превозмогая себя она со скрежетом столкнула с себя тяжёлый камень и встала, прихрамывая на правую ногу, похоже, вывернутую. Мечи были на поясе, что уже добавляло уверенности. Дышать было тяжело - всё вокруг застилала взметнувшаяся пыль и каменная крошка, забивающая дыхательные пути и жгущая глаза. Пассивная эхолокация, которой обладали тогруты из-за полых рогов монтрал на макушке, тоже мало помогала, в голове был тягучий туман, мешающий нормально думать и мыслить.
Взметнулся алый свет и Асока вскинула мечи, ставя очередной блок. Дарт Вейдер будто бы вынырнул из тени сбоку, возобновляя прерванную обрушением дуэль. Его движения стали медленнее, коленный сустав на одной из ног искрился, двигаясь резко и со скрипом. Он хрипло дышал, будто задыхаясь при каждом вдохе - пыль и сломанные системы жизнеобеспечения давали знать о себе. Неожидавшая нового напора и тоже довольно потрёпанная Асока продолжила отступать, Силой нащупав за собой какой-то коридор, ведущий в самые глубины Малакора.
Время тянулось бесконечно медленно, слившись в один момент - бесконечный взмах мечей и снопы алых и белых искр. Тени, пляшущие на стенах в злорадном танце, наблюдавшие за молчаливой битвой тех, кому так многое нужно было сказать друг другу.
- Я не верю... Не верю, что мой учитель мог стать таким. Пусть во тьму.
- Но он стал.
- А Падме? Я была на её похоронах...
Асока задыхалась, отступая и пытаясь разбавить эту бесконечную тьму хотя бы парой вопросов, которые терзали её затухающее от перенапряжения сознание.
- Энакин... Не мог же ты убить её?..
Вейдер остановился, замерев на месте, будто его ударили чем-то тяжёлым. Его дыхание стало ещё более неровным. Асока воспользовалась этой передышкой, возвращая дистанцию между ними.
- Ты зря упомянула её.
Вейдер скинул оцепенение и продолжил движение, нанося удары вдвое сильнее, будто вернув себе силы. Ярость исказила открытую часть его лица. Под шквалом его мощи Асоку буквально выбросило из коридора на узкий каменный мост, протянутый над пропастью, дно которой скрывалось под километрами первородного марка, такого же древнего, как звёзды и космос. Казалось, стены этого разлома не видели света сотни и тысячи лет, оставаясь слепыми и глухими к жизни, закостенелой тьмой в форме скал. Вейдер шагнул за ней, не взирая на треск камня под его тяжёлой металлической походкой. Асока подняла меч, но слишком поздно, алое лезвие отрубило её кисть, прижигая плоть.
Девушка вскрикнула, когда её рука вместе со сжатым световым мечом исчезла в черной пропасти под мостом. Она упала на колени, сжимая обоженную свтовым мечом культю, которая превратилась в один пульсирующий комок боли. Ярость Вейдера сквозила сквозь него, обволакивая побежденную и пожирая её. Тано издала стон, стараясь сдержать боль Силой, посылая мягкие волны света и выравнивая дыхание. Слеза скатилась по оранжевой щеке, оставляя мокрую дорожку на изранненой коже, некогда столь мягкой и нежной. Вейдер поднял руку, Силой поднимая Асоку в воздух. Её трахея сжалась под его напором, не впуская воздух в горящие лёгкие. Плевав на её стоны он бросил её дальше, с силой ударив о холодную гладь моста. Послышался неприятный влажный хруст - сломалось одно из ребер. Асока, задыхаясь, упала на камень, тяжело дыша, из голубых глаз катились горячие слезы. В голове был ворох мыслей, настолько не относящихся к суровой и темной реальности, что она подумала, что уже забывается.
Превозмогая боль, с тихим стоном, она подняла взгляд на Вейдера. Он стоял перед ней, опустив алый меч и не спеша добивать бывшую ученицу. Наслаждался её муками? Или в последний раз свет боролся с тьмой внутри него, пытаясь остановить карающий удар? Тано надеялась, что это был второй вариант. С измученной улыбкой она встала, не смотря на острую боль в груди и подвернутую ногу. Белое лезвие во второй руке погасло, она отпустила меч и тот упал на камень. Она была готова принять смерть.
Вейдер сделал шаг ближе, его алый меч пробил грудь Асоки чуть ниже сердца и вышел сзади из её спины. Она видела часть его лица в алых отблесках, но оно казалось ей не ужасным, а лишь исполненным огромной, невыносимой боли, которая не могла сравниться с её болью физической. Асока сама шагнула на встречу сквозь алое лезвие и её руки легли на массивные плечи Вейдера, покрытые броней. Тано прижалась к нему всем телом, прощаясь с тем человеком, которого любила, считала другом, братом, учителем. Он не оттолкнул её, только погасил меч, не смея двигаться. Её любовь, её свет, чистые и нежные пытались проникнуть сквозь его защиту из тьмы, проходя сквозь барьеры и узкие щёлочки, назодя дорогу к сердцу. Асока в последний раз взглянула на лицо Энакина, прошла дрожащими пальцами по его щеке. Тепло от её прикосновений осталось на его мертвенно-бледной, холодной коже и девушка осела. Ноги её подкосились и тогрута упала на пол, прикрывая веки, словно погружаясь в сон после тяжёлого дня. Улыбка замерла на её губах. Последнее что она видела - его глаза, на мгновение будто ставшие вновь теми самыми, чистыми и ярко голубыми. Голубыми, как озера её родной планеты Шили. Асока хотела погрузиться в них, утонуть в них... В сознании всплывали картины, видения будущего: Падение империи, возвращение к свету, новая жизнь и новая эра... Молодой юноша с светлыми волосами, облаченный в черные одежды и с зелёным световым мечом, девушка, похожая на него, в белоснежном платье... В ней Асока узнала Лею, дочку Бейла Органы. Теперь она все поняла. Их полные новой, юной силы лица удивительным образом напомнили ей Энакина и Падме, их глаза напомнили ей глаза тех, кто был ей так дорог...
- Ты... Ты не один... И никогда не был один...
Одними губами прошептала Асока, пока жизнь покидала её тело, изломанное и раненное руками её учителя. Вейдер стоял рядом, опустившись на колени и держа свою руку в перчатке под головой Асоки, не имея возможности даже по-настоящему коснуться её кожи и снова почувствовать её тепло. Он сидел ещё несколько минут, уже после того, как сердце девушки прекратило биться, унеся с собой никогда не разделенную любовь. Потом Вейдер встал, с щелчком снял изорванный острыми камнями плащ, накинул его на тело погибшей и развернулся, уходя с моста. Когда он дошел до выхода в коридор, на грудь Асоки упало зелёное перо - птица Мораи, прошедшая с хозяйкой со времён Мортиса, прощалась с той, что слилась с Силой, и в последний раз её силуэт пронесся под потолком пещеры. Каменные опоры с жалобным скрежетом надломились, мост обрушился, унося тело с собой в пропасть. Многотонные каменные обломки накрыли его далеко на дне, создавая монументальное надгробие для той, кто так и не став джедаем, осталась верна Свету. Вейдер, не оборачиваясь на грохот, вошёл в тёмный проём коридора и растворился во мраке, неся в себе искру, которую раздует уже не Асока.
Примечания:
Почему мне вообще захотелось написать это через... Сколько там лет после выхода этого сезона? Лет 10 прошло? Не суть. Ну, во первых, повстанцев мне довелось полностью посмотреть только года полтора назад. И этот финал был очень хорош, но последующее испортило его. Это был бы логичный конец для Асоки - завершение её пути. Возрождать её с помощью игр со временем? Мне это не понравилось. Что им мешало тогда сразу побежать к Палпатину в момент 3-го эпизода и не дать Энакну защитить его? И подобное вытекающее из сломанного таймлайна. Вообщем, именно поэтому мной и было написано это очередное "произведение". Закидывайте помидорами.
