Как я стал бугименом

Глава 3. Тэхёну понадобилось некоторое время, чтобы привести мысли в порядок. Он спорил с собой, пытаясь решиться на признание, которое, он знал, всё разрушит. В итоге он остановился на том, чтобы отложить разговор на завтра, а сегодня отметить их восьмую годовщину, и поднялся наконец-то домой. Свет в коридоре не горел, а из спальни доносилась тихая музыка. Тэхён осторожно прошёл на звук и открыл дверь. Чонгук сидел на кровати, упираясь руками позади себя. — Я уже заждался, — с улыбкой сказал он и, встав, подошёл к Тэхёну. — Потанцуем? Он протянул руку, приглашая на танец. Его ладонь осторожно и нежно скользнула по спине, согревая через тонкую ткань рубашки. Тэхён почти робко положил ладонь на его плечо и медленно провёл до лопатки. Прикосновение было нежным, полным трепета и оттого ещё более чувственным. Он ощутил твердость мышц под тонкой тканью, жар, исходящий от его тела и едва уловимое биение сердца, что стучало в такт с его. Соприкосновение их тел было не просто физическим контактом, но и безмолвным диалогом. Каждый шорох ткани, каждый вздох, каждое нежное движение руки — всё это говорило о нежности, о страсти и о любви, столь сильной, что от неё перехватывало дыхание. — Восемь лет, Тэ, — тихо сказал Чонгук, прижимая Тэхёна к себе. — Это так… не знаю, — он усмехнулся. Тэхён положил голову ему на плечо и зажмурился. Буквально на секунду он смог забыться, но чувство вины вновь прожгло его изнутри. Если бы Чонгук знал, если бы он только знал, что натворил Тэхён. Он никогда бы его не простил, никогда бы не позволил так прижиматься к себе. Но Тэхёну нужно это тепло, ему нужен Чонгук. Он тоже любит его восемь лет и с каждым днём только сильнее. Монстр гнусно усмехнулся, обнажая острые клыки, готовые впиться в глотку Тэхёна в любой момент. — Я счастлив, что встретил тебя, — они двигались медленно, а Чонгук продолжал говорить. — С тобой мне ничего не страшно, знаешь? — он улыбнулся и прикоснулся губами к нежной шее. — А помнишь, как мы впервые оказались в этой комнате? Уже тогда ты был для меня всем. — Я столько хочу сказать тебе, Тэ, — Чонгук чуть отстранился, чтобы заглянуть в глаза. — Но слов слишком мало, чтобы я мог передать всё, что чувствую. Ты — моя жизнь, Тэ. Тэхён смотрел в глаза Чонгука, наполненные нежностью и любовью, и не смог сдержать слёз. Радость, боль, любовь к Чонгуку и ненависть к себе смешались в сумасшедший коктейль. — Прости, Гуки, — сказал он и прижался лбом ко лбу. — Прости меня, — Тэхён крепче прижался к нему. — За что простить? — улыбался Чонгук и гладил его по спине. — Я люблю тебя, — тихое на выдохе, — так люблю, Чонгук. Больше всего на свете люблю. Ты нужен мне, Гуки! Нужен. Он вдыхал аромат Чонгука, зарываясь носом в шею, ощущая смесь чего-то неуловимого, чистого и родного. — И я тебя люблю, — голос Чонгука дрожал от переполняющих эмоций. — Я люблю так сильно, что, кажется, сердце сейчас остановится, — продолжал Тэхён. — Люблю твою улыбку, твой смех, твою доброту. Люблю всё, что ты делаешь, Чонгук. — И я, — поцелуй скользнул выше к линии челюсти, и Чонгук прижался щекой к щеке, чувствуя, как его собственный пульс эхом отзывается в теле Тэхёна. — Я помню, как ты переживал, когда я впервые взял тебя за руку… а теперь я не могу представить свою жизнь без того, чтобы держать твою руку. Тэхён отстранился от Чонгука и заглянул в глаза. — Не отпускай, прошу! Никогда не отпускай мою руку, я умоляю тебя, Гук. Я… — он прикрыл глаза. — Я сделаю для тебя всё, клянусь. Только… только будь со мной, ладно? — Конечно, буду, — улыбнулся мягко Чонгук и зарылся пальцами в тёмные волосы. Он притянул Тэхёна к себе и поцеловал. Так нежно и ласково, что его ноги отказывались держать, и если бы не крепкая хватка Чонгука, то он бы точно рухнул на пол. Тэхён цеплялся за него, прижимая к себе. Он такой слабый перед Чонгуком и так виноват перед ним. Он не простит его, никогда не простит. Тэхён и сам себя не простит, но потерять Чонгука страшнее всего на свете. Лучше и вовсе не жить, чем существовать без того, кто стал твоим воздухом. Тэхён вцепился в ткань футболки на спине, пока Чонгук целовал его шею. Он чувствовал, как ладони с поясницы спустились на задницу и крепко, по-собственнически сжали её. Чонгук прижал его к себе и столкнул их возбуждения. Они рухнули на кровать, и Тэхён потянул своего парня на себя, не оставляя между ними ни миллиметра. Он сминал губы Чонгука, наслаждаясь их мягкостью и вкусом. Эта ночь стала особенной для Тэхёна: впервые они в комнате были не одни. Монстр, которого выпустил Тэхён, изменив Чонгуку, был с ними и не собирался их покидать. ** Тэхён открыл глаза, когда почувствовал на лице тепло первых солнечных лучей. Он зажмурился и повернулся на бок. Чонгук лежал на животе, Тэхён не видел его лица, но чувствовал тяжесть руки, неизменно лежащей поперек него. Они всегда засыпали и просыпались, прикасаясь друг к другу. Тэхён с Чонгуком построили свой мир и отношения на чистой любви и взаимном уважении. Они были друг для друга всем, и Тэхён был уверен, что так будет всегда. Ким вздохнул, нежно прикоснулся губами к спине Чонгука и, встав с кровати, пошёл на балкон, прихватив по пути пачку сигарет. Прохлада утра освежала, а лёгкий ветерок пробирался под футболку, вызывая в теле приятную дрожь. Тэхён смотрел на город, который ещё спал, и старался хоть немного насладиться утренней тишиной и тишиной в своих мыслях. «Всё же мир прекрасен без людей» — подумал он и подкурил сигарету. Небо ещё молочно-серое, но у горизонта уже наливается тонкой розовой полоской рассвет. Тэхён облокотился на холодные перила. Длинные пальцы сжимали тонкую сигарету, огонёк дрожал на ветру и быстро сжигал табак. Он сделал глубокую затяжку, пытаясь задержать внутри дым, заменяя им ту тяжесть в груди, которая не отпускает с того самого утра. Внутри него стыд такой плотный, что даже сигарета не помогает его развеять. Мысли снова тягучим чёрным туманом заполняют сознание. Ему уже нужно решиться на что-то. Либо откровенный разговор и принятие самой страшной участи — расставание с Чонгуком, либо молчание, которое разрушит его изнутри, но тогда он будет рядом с ним. — Ты же бросил, — Тэхён услышал, как открылась балконная дверь, и почувствовал прикосновение к талии. — Доброе утро, — тихое в шею. — Доброе, — улыбнулся Тэхён и прижался щекой к щеке. — Захотелось. Ты чего не спишь? — Хотел обнять своего мужчину, а кровать пуста, — сонно сказал Чонгук, укладывая подбородок на плечо Тэхёна. — Я не хочу без тебя спать. — Чонгук-и, — выдохнул Тэхён и продолжал смотреть, как где-то внизу просыпается город: проехала машина, донёсся чей-то кашель и аромат свежесваренного кофе. От ветра стынут пальцы, но Тэхёну всё равно. Он с ужасающей ясностью понимает, что правильного ответа не существует. Правда выглядит уродливо, и Тэхён принимает решение — он не может потерять Чонгука. Это была ошибка, за которую он сам никогда себя не простит, но если ложь способна сохранить их отношения, то так тому и быть. — Пошли, — спустя несколько минут тишины говорит Тэхён. Он тушит сигарету о перила, и последний раз смотрит на небо. Этот рассвет стал для него не началом нового дня, а просто еще одним утром, которое он прожил во лжи. ** Жизнь вернулась в прежнее русло. Первые пару дней были сложными, на третий стало полегче. На четвертый день Тэхён пошёл в бар с Минхо и Намджуном. На пятый день — они с Гуком вместе смотрели фильм, а после занялись сексом на диване. Каждый их раз Тэхён отдавал Чонгуку всего себя, стирая прикосновения чужака, которые фантомно ощущались на теле, вызывая рвотные позывы. На шестой день Тэхён готовил ужин и ждал возвращения Чонгука. Когда входная дверь хлопнула, он улыбнулся, помешивая соус. — Привет, милый, — обернувшись на вошедшего на кухню Чонгука, сказал Тэхён. — Через пять минут будет готово. Как прошёл день? — Нормально, — кивает Чонгук. — Сядь, пожалуйста. — Что такое? — Тэхён выключает огонь и взволнованно подходит к парню, прикладывая руку ко лбу. — Ты такой бледный. — Да уж, — невесело усмехается Чонгук, — не каждый день узнаёшь, что твой любимый человек тебе изменил. Рука Тэхёна застывает, а в глазах отражается ужас. Нет, не может быть, как он узнал? Откуда? — Что? — тихо шепчет Тэхён, не сводя взгляда с любимых глаз. Они как никогда холодные. — «Спасибо за прекрасную ночь, Тэ. Мне было очень хорошо, извини, что уезжаю, не попрощавшись, не хотел тебя будить. Если захочешь повторить, вот мой номер.****.», — читает он с помятой бумажки и поднимает полный боли взгляд. — Я всё знаю, Тэхён, — сухо говорит он. Чонгук кидает на стол записку, в которой благодарность за ночь превратилась в признание его вины. Чистосердечное, оставленное на бумаге, стерпящей любой, даже самый страшный кошмар. — Я заметил, что ты не переложил свои карты в новый кошелек и хотел… В общем, это лежало внутри. Не знаю, сохранил ты её на память или забыл выбросить, но… Нет смысла отрицать и говорить, что это не то, что я подумал. Умоляю, будь честен.  Я виделся с ним сегодня. Он красив, да? — в глазах Чонгука боль, страшная всепоглощающая, превращающая восемь лет в пепелище. — Просто скажи, чего тебе не хватало? Тэхён смотрит на Чонгука и мечтает только об одном, чтобы сейчас на него обрушился потолок, лишь бы не видеть этот пропитанный насквозь болью и отчаянием взгляд Чонгука. Монстр поднимается над ним, запуская когти в то, что дорого Тэхёну, методично, шаг за шагом сметая всё на своём пути. Тэхён сам ему дал зелёный свет. — Я виноват, Гук, — Тэхён опускает голову. Ни ретроградный Меркурий, ни Сон Мина,  ни алкоголь и уж точно ни в коем случае ни Чонгука нельзя в этом винить. Монстр скалится, обнажая острые клыки, с которых на пол капает ядовитая слюна, смешиваясь со слезами Чонгука. Неровными дорожками солёных слёз стремительно покрывается красивое лицо его единственного дорогого человека, и Тэхён ломается. Он падает на колени, чувствуя острую боль, но это ничто по сравнению с болью, которую он причинил им обоим. Он обнимает Чонгука за ноги и утыкается лбом в его бёдра. — Прости, умоляю, прости, — шепчет он, прижимаясь к его ускользающему теплу. — Я никогда, никогда... — Тэхён захлёбывается слезами и чувством вины. Всё его существо ненавидит самого себя и презирает за ту боль, что выпала на долю Чонгука. — Отпусти, Тэхён, — шепчет Чонгук, стирая ладонями слёзы со своих, горящих лихорадочным румянцем, щёк. — Гук-ии, — сипит, осевшим голосом Тэхён. Его поймали на месте преступления. Хорошо скрытом, спрятанном за семью печатями от глаз, но так внезапно обнаруженном тем, кто никогда не простит. Тэхён это точно знает. — Отпусти! — с нажимом. — Нет, Чонгук, — молит Тэхён, — я готов на всё, приму любое наказание, только не уходи от меня. Я не смогу без тебя. Тэхён чувствует, как сильные руки отцепляют его, и слышит, падая безвольным кулём на пол, как закрывается входная дверь. Чонгук ушёл. Монстр довольно урчит, насмехаясь над своим создателем. Вся боль Тэхёна доставляет ему удовольствие. ** Чонгук не вернулся ни в этот вечер, ни на следующий день. Тэхён заваливал его сообщениями и звонками, но тот не отвечал, а потом и вовсе выключил телефон. Тэхён обзвонил всех, кого знал, но Чонгука нигде не было. На работе сказали, что он взял больничный, друзья у них были общие, а университетских он особо не знал. Тэхён понятия не имел, где искать Чонгука. Он просто ездил по Сеулу в надежде наткнуться на него. Ему необходимо было двигаться, что-то делать. Он чувствовал, что если остановится, то умрёт. Тэхён не мог ни спать, ни есть, пересматривая их совместные фотографии и бесконечно листая чат, где последние сообщения так и остались непрочитанными. Чонгук вернулся под утро, на четвертый день. Когда Тэхён услышал звук открывающейся двери, подумал о начинающихся галлюцинациях. Он продолжал надеяться, но в глубине души не верил, что Чонгук уже когда-нибудь вернётся. Поэтому, когда через пару минут в дверях появился пошатывающийся Чонгук, он почувствовал такое забытое уже чувство — радость. Не смотря на то, что выглядел тот откровенно паршиво, Тэхён был рад, что он живой и здоровый. Чонгук, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Тэхён лежал неподвижно, вслушиваясь в его дыхание, и впервые за несколько дней смог уснуть, зная, что его Чонгук рядом. Главное, он вернулся, а со всем остальным мы разберёмся. Монстр, всё это время неотрывно сопровождавший его, зло усмехнулся и неодобрительно покачал головой. Тэхён резко распахнул глаза. За окном уже рассвело. Ему приснилось, как Чонгук уходит, хлопнув дверью, оставляя его одного. Оглянувшись, Тэхён выдохнул, Чонгук лежал к нему спиной в позе эмбриона. Он здесь. Тэхён осторожно встал с кровати, стянул с него джинсы с носками и укрыл одеялом, поборов желание коснуться губами приоткрытых губ. Он вышел на балкон, зажёг сигарету и снова смотрел на спящий Сеул. Грусть от того, что Чонгук сегодня точно не обнимет его со спины и не уложит подбородок на его плечо, заставила зажмуриться. Он пытался подобрать слова для предстоящего разговора. Отрицать нет смысла, обвинять кого-то тоже, признать вину и умолять о прощении — единственно верный выход. Тэхён сделал глубокую затяжку и прикрыл глаза, обжигая лёгкие никотином. ** Надеяться на разговор было глупо, это Тэхён понял на третий день тотального игнора от Чонгука. Он вернулся, но всё равно отсутствовал в их квартире. Сколько бы раз Тэхён ни подходил к нему, пытаясь начать разговор, Чонгук просто делал вид, что не слышит и не видит его. Тэхён скучал по-прежнему Чонгуку, который бесконечно обнимал, прижимал к себе и целовал при любой возможности. Дни тянулись бесконечно долго. Тэхён стал намеренно задерживаться на работе, не желая возвращаться в тот дом, где их любовное гнездышко превратилось в безжизненное пространство. Чонгук задерживался на работе, брал дополнительные смены, приходил домой и просто вырубался от усталости. Тэхён устал. Он ждал и старался быть незаметным, давая Чонгуку возможность прийти в себя. Он не знал, как правильно, и сомневался, что вообще существует правильное поведение в их ситуации, поэтому не настаивал. Он просто был рядом.