не так

Острые коленки больно врезаются в жесткое дерево пола. Кифри подворачивает мантию, смягчая опору. Пальцы кружатся по бедрам, затянутым в узкую ткань форменных брюк. И зачем рыцарям такая облегающая одежда, сковывающая движения? Вряд ли у преступников будет возможность оценить изящество длинных и — да, господи! — невозможно красивых ног Исхиса. Кифри вспоминает, как однажды, еще подростком, случайно увидел его в спарринге. Отточенные движения рук, тяжелый, яростный взгляд, растяжка, которой позавидовала бы любая танцовщица (их он тоже увидел случайно, когда в попытках найти нужную комнату забрел не туда). Эта картина еще долго приходила к нему по ночам, и руки сами тянулись под ткань домашних штанов. Сейчас, прощупывая через плотную ткань тугие мышцы, Кифри готов мурчать от удовольствия, но сдерживает звук. Он осознанно дразнит, чередуя сильную хватку на внешней стороне бедра и совсем нежные, едва заметные прикосновения по внутренней части, обжигает горячим дыханием, ощущающимся даже через плотную ткань, очертания члена. В этих узких штанах есть один неоспоримый плюс — Кифри отчетливо видит, что его жестокие в своей нежности касания не прошли даром. У Исхиса стоит, и, продолжая сладкую пытку, Кифри прижимается щекой, ощущая жар и пульсацию. Исхис никогда не думал, что ему потребуется всего несколько минут, чтоб перейти грань, за которой он будет готов умолять, хныкать и требовать большего, но сейчас он не может контролировать свое тело — бедра сами дергаются вперед, короткие ногти врезаются в стену, а из горла вырывается жалобный всхлип. — Кифри, Кифри, пожалуйста… — Пожалуйста, что? — он проводит носом по всей длине и поднимает взгляд. Невинное выражение его глаза могло бы обмануть, но красные пятна на щеках и кончиках ушей выдают его с головой. — Прикоснись ко мне, — отводя взгляд, бурчит Исхис себе под нос. — Но я и так тебя касаюсь, — Кифри снова прочерчивает кончиком носа дорожку вдоль члена. — Не так… Кифри, наклонив голову, прижимается открытыми губами через ткань, и Исхис закусывает губу, пряча стон. — Так? В ответ Исхис шумно втягивает воздух через нос и кивает, толкаясь бедрами в лицо. Влажная от слюны ткань неприятно саднит губы, и Кифри оставляет легкий поцелуй в районе головки и отстраняется. Пальцы резво тянутся к ремню, расстегивая его за пару мгновений — ловкость рук, привыкших к мелкой работе. Он тянет штаны вниз, оставляя их болтаться бесформенной кучей вокруг лодыжек. Стыд заливает лицо, и Кифри закрывает глаз. Будто разом растеряв всю свою напускную уверенность, он скользит руками по голени, обхватывает коленку, щекоча кончиками пальцев тонкую кожу с обратной стороны. В ответ на это прикосновение Исхис резко дергает ногой, и среди тяжелых вдохов раздается тихий смешок. Кифри поднимает взгляд и встречается с глазами Исхиса. Он явно не в порядке и так же смущен. Грудная клетка рвано поднимается с каждым вдохом, пересохшие губы приоткрыты, а в глазах почти не видно красного — зрачок почти заливает радужку. И, да, его член влажно блестит от смазки прямо перед лицом Кифри. Будто завороженный, он протягивает руку и проходится костяшками средних фаланг по всей длине. Член Исхиса горячий и влажный, а сам Исхис полностью и абсолютно разбит. Осмелев, Кифри обхватывает пальцами основание и высовывает язык. Кончик языка скользит вдоль указательного, едва касаясь члена. Исхис мелко дрожит, и это раззадоривает Кифри. Широким движением языка он ведет вверх, оставляя мокрую от слюны дорожку, и невесомо касается губами бархатной кожи головки. Исхис издает жалобный всхлип — и Кифри продолжает пытку. Выдыхает горячим воздухом на головку, едва касаясь нижней губой, обводит острым кончиком по кругу, широко лижет длину. Пальцы Исхиса жестко впиваются в плечо в поисках опоры. Это немного больно, и Кифри кладет свою руку сверху, расслабляя пальцы Исхиса аккуратными поглаживаниями. — Прости… Кифри медленно моргает в надежде, что Исхис прочтет этот жест, и продолжает посасывать головку, постепенно насаживаясь глубже. Он втягивает щеки, кружит языком, надавливая на венки, сжимает и расслабляет губы, отслеживая реакцию. Когда рука Исхиса перемещается с плеча к ключицам, перебирая ремешки, Кифри мурчит, посылая волну вибрации, доводя того до поскуливания. Вдохновленный такой яркой реакцией, Кифри решает попробовать взять еще глубже. Он вдыхает через нос и расслабляет горло, позволяя головке проникнуть глубже. Горло саднит, но это единственное неприятное ощущение, и его он готов перетерпеть, переключая внимание на сбивчивый шепот вперемешку со сдавленными стонами. Кифри кажется, что в этом разнообразии звуков он впервые слышит, как изо рта Исхиса выходят ругательства. Каждое «блядь» из уст такого правильного мальчика отдает пульсацией в его собственный член, и Кифри скользит рукой от бедра Исхиса к коленке, кружит пальцами по голени и опускает руку на свой пах. Долгожданное и так необходимое прикосновение срывает что-то внутри Кифри, и он закрывает глаз, продолжая покачивать головой. Он гладит себя через ткань, и этого кажется так чертовски мало, но Исхис так сладко реагирует на ласки, что этого становится чертовски много. Свободной рукой он находит пальцы Исхиса на своей шее и тянет выше, к затылку, сам вплетая их в волосы. Пальцы Исхиса накручивают короткие прядки, царапают затылок, но этого недостаточно, Кифри хочет больше, поэтому повторяет движение с большей силой. Исхис слушается и прихватывает волосы, это все еще слишком нежно, но вместе с тем он слегка тянет его голову на себя и — блядь! — это именно то, чего Кифри не хватало. Он гортанно стонет, посылая волны вибрации по члену, всхлипывает и продолжает. Уголки губ жжет от натяжения, тонкая дорожка слез тянется из единственного глаза, смешиваясь со слюной на щеке. Кифри сжимает свой член сильнее, чем обычно, когда чувствует, как во рту становится теснее. Влажная от предэякулята ткань царапает нежную кожу, но это все равно ощущается до безумия правильно. Исхис уже близко, и Кифри ускоряется, стремясь кончить в одно время. Если он не ускорится, то Исхис, наверное, предложит ему свою помощь, но Кифри не уверен, что сможет посмотреть ему в глаза и достаточно расслабиться. Но его тело горит, в голове туман, в котором сейчас существует только сам Исхис, его член на языке, его солоноватый вкус, его тяжелое дыхание и неуверенная хватка в волосах. Воздуха не хватает, и Кифри приходится выпустить Исхиса из горла, чтоб вытереть слюну с лица и сделать несколько жадных вдохов. Влажные пальцы тут же заменяют рот, Кифри неосознанно выпрямляет мизинчик, плавно скользя по стволу. Отдышавшись, Кифри снова бросается на член Исхиса, сразу пропуская его в глотку, упираясь носом в короткие волосы на лобке. Исхис пахнет травяным мылом и потом, волоски щекочут нос, и Кифри, покачивая головой, давит языком снизу. Сверху доносятся тяжелые стоны, которые Исхис уже не пытается скрыть. Исхис дергает рукой, сильно схватив за белоснежные прядки, и пытается оттолкнуть Кифри, но тот перехватывает запястье, кладет свою руку сверху, отчего Исхис сразу же расслабляет пальцы, и снова давит на голову. Он хочет возмутиться, сказать, что это не обязательно, и вообще это грязно и… но во рту Кифри так горячо и приятно, язык так правильно давит на взбухшие венки, горло сжимается вокруг члена, а сам Кифри выглядит так развратно, с влажным уголком глаза, блестящим от слюны подбородком, что он просто не может больше сдерживаться, не может сопротивляться и разрешает себе переступить за грань. Кифри чувствует, как горячая, горькая сперма бьет в стенку горла, и его тело сводит предоргазменной судорогой, а через мгновение накрывает так, что темнеет в глазах. Он рефлекторно продолжает глотать, пока Исхис изливается ему в глотку и, кажется, на секунду отключается от переизбытка ощущений. Когда бедро Исхиса прекращает дрожать, он выпускает член изо рта, высовывает язык и слизывает остатки семени. Сверху раздается жалобный высокий всхлип, и Кифри роняет голову и утыкается лбом в бедра Исхиса. Руки Исхиса все еще в волосах, но теперь в движениях только обжигающая нежность. Кифри хочется кричать, хочется запретить Исхису быть таким, потребовать от него привычных подколов, потому что забота и тепло — это не то, чего он хотел, не то, что он мог себе позволить. — Кифри, ты… — Нет, я… — звуки царапают горло, выходит неуверенно, поэтому Кифри откашливается, — да, я тоже. Исхис сползает вдоль стены, ловит руками щеки Кифри, размазывая большими пальцами засыхающую слюну. — Посмотри на меня. Кифри неуверенно поднимает голову, но не решается встретиться с взглядом Исхиса. — Кифри… Исхис вытирает дорожку слез и тянет влажную руку к своему лицу, собирая солоноватые слезы языком. Кифри только сильнее краснеет, и Исхис не может удержаться. Он аккуратно касается опухших губ, целует влажную щеку, уголок глаза, скулу. Оставив след горячих губ на каждом сантиметре открытого лица, Исхис притягивает Кифри к себе, обнимает, нежно поглаживая по спине. — Нужно привести тебя в порядок… — Исхис мягко сжимает плечи Кифри, отстраняясь. — Давай, я помогу тебе. Кифри поднимается с пола. В штанах липко и холодно, ему и правда стоит принять ванну, но ноги все еще дрожат и не слушаются, поэтому он принимает помощь и разрешает Исхису приобнять себя за талию. Уже позже, засыпая в чужой кровати с рукой Исхиса на своем животе, Кифри всерьез задумывается о том, что делать дальше. Сделать вид, что ничего не было, и вылезти через окно, чтоб никто его не заметил? Оставить записку? Остаться самому? Ответов у него нет.