Часть 2
11 июня 2026 г., 20:47
Обеденный перерыв превратил центральную площадь кампуса в бурлящий котёл. Студенты лениво потягивали холодный кофе на зелёных газонах, когда у фонтана показалась троица архитекторов. Бум шёл чуть впереди, на ходу просматривая что-то в планшете. Рядом Пувин лениво поправлял свои золотые очки, а Данк, хмурясь, листал ленту новостей на телефоне.
В это же время с другой стороны площади двигалась компания инженеров. У, всё ещё недовольный своей очередной неудачной попыткой заговорить с Бумом, мрачно пинал мелкие камешки берцами. Понд уныло плёлся следом, Джун весело крутил на пальце ключи от байка, а Перт шёл, крепко обнимая Санту за плечи. Санта шёл, опустив голову, стараясь слиться с толпой, но судьба в лице Нани решила иначе.
Мажор Нани, одетый в вызывающе дорогую брендовую куртку, вальяжно перегородил им дорогу у самого фонтана. На его лице играла мерзкая, самодовольная ухмылка. Он покрутил в руках ключи от своего спорткара и громко, так, чтобы слышали прохожие, шепнул Санте:
— Что, малыш, всё ещё прячешься за инженеришек? Мамочка не учила что предавать не хорошо?
Санта мгновенно задрожал. Его лицо побледнело, а пальцы судорожно вцепились в куртку Перта. Воспоминания о той кошмарной вечеринке ледяной волной накрыли его разум, перекрывая дыхание.
Перт среагировал мгновенно. Он бесшумно шагнул вперёд, полностью закрывая Санту своей широкой спиной. Его обычно спокойное и молчаливое лицо сейчас казалось высеченным из камня, а в тёмных глазах загорелась такая глухая, опасная ярость, что Нани невольно сделал шаг назад.
— Закрой пасть и проваливай, пока я тебе его не зашил, — тихо, но с леденящей душу угрозой произнёс Перт.
— Ой, испугался! — Нани попытался вернуть себе уверенный вид, повышая голос. — Ты знаешь, кто мой отец? Один звонок и весь ваш факультет мой!
У, заметив конфликт, резко поднял голову. Вся его грубость и агрессия, которую он сдерживал, мгновенно вырвались наружу. Капитан футбольной сборной сделал шаг к Нани, его кулаки сжались, и он готов был прямо сейчас разукрасить лицо мажора.
Но в этот момент Бум, Пувин и Данк остановились неподалеку, привлечённые шумом.
Бум бросил на Нани холодный, пренебрежительный взгляд. Ему было глубоко плевать на этого хвастливого мажора, но когда его глаза скользнули по сжавшемуся Санте, в них на секунду промелькнула сложная гамма чувств — отголоски старой боли от предательства, которое они всё ещё не могли простить. Данк раздражённо фыркнул и демонстративно отвернулся, а Пувин остался абсолютно равнодушен.
У увидел Бума. Это произошло мгновенно. Весь его боевой настрой, вся ярость против Нани испарились за долю секунды. Накачанный, грозный футболист замер на месте, словно его ударило током. Лицо У моментально залилось густейшим, пунцово-бордовым румянцем, уши вспыхнули адским розовым пламенем смущения, а в голове наступил полный, беспросветный паралич.
«Он смотрит... Бум смотрит на меня...» — панически пронеслось в мыслях У.
Забыв про Нани, У судорожно огляделся по сторонам, заметил в своих руках зажатый пакет с клубничным молочным коктейлем, который он купил минуту назад, и на деревянных ногах двинулся прямо к Буму.
— Б-бум... привет... — заикаясь и отчаянно краснея, пролепетал У, протягивая пакет на вытянутых руках и упрямо глядя в землю, не смея поднять глаза. — Это... клубника. Из Франции... то есть из буфета. Холодный. Полезно для... архитектуры. Возьми. Пожалуйста.
Данк, стоявший рядом с Бумом, от этой сцены едва не поперхнулся воздухом и прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Пувин лишь лениво приподнял бровь.
Бум молча посмотрел на дрожащий пакет в руках У, а затем на его пунцовое, безумно смущённое лицо. Контраст между грозным футболистом, который секунду назад готов был убить Нани, и этим заикающимся пятилетним ребёнком был настолько забавным, что в уголках губ Бума скользнула едва заметная, мягкая тёплая улыбка. Он аккуратно забрал пакет из рук У.
— Спасибо, У, — спокойно ответил Бум. — Клубника — это хорошо.
У от звука своего имени, произнесённого этим бархатным голосом, едва не лишился чувств прямо на асфальте. Он глупо, невероятно счастливо улыбнулся, шмыгнул носом и попятился назад, чуть не споткнувшись о бордюр.
Понд, увидев, что архитекторы настроены мирно, решил, что это его звёздный час. Понд быстро вытащил из рюкзака бутылку дорогой импортной минеральной воды, подбежал к Пувину и преданно, заглядывая ему в глаза, протянул её:
— Кхун Пувин! Это вам! Она очень холодная и чистая! Из самого сердца Альп! Пожалуйста, выпейте, на улице так жарко!
Пувин медленно перевел взгляд на бутылку, затем на сияющее, полное надежды лицо Понда. На красивом лице скрытного Пувина не отразилось ни единой эмоции. Он поправил очки здоровой рукой и лениво произнес: — Я не пью воду из рук незнакомцев. Бум, Данк, пошли.
Понд от этого ледяного отказа замер, но всё равно проводил Пувина счастливым взглядом: «Он заговорил со мной! Он назвал меня незнакомцем! Это прогресс!».
Джун тем временем вальяжно преградил дорогу Данку. — Эй, гонщик на синем Мустанге, — с харизматичной, обезоруживающей ухмылкой протянул Джун. — Твои чертежи выглядят очень тяжёлыми. Может, позволишь мне помочь тебе донести их? Или... ты боишься, что я украду твоё сердце по дороге?
Данк от такой наглости мгновенно вспыхнул пунцовым румянцем. Его саркастичный характер взбунтовался, он яростно сжал кулаки, готовый врезаться в Джуна не хуже своего Мустанга: — Ещё чего! Раскатал губу, инженер! Мои чертежи тяжелее, чем твоя голова! Отвали от меня!
Данк гордо вскинул подбородок и быстрым шагом обошёл Джуна, но Джун лишь весело и тепло рассмеялся ему вслед, понимая, что этот колючий гонщик зацепил его окончательно.
Нани, брошенный и проигнорированный всеми, злобно сплюнул под ноги и поспешил скрыться на своей машине.
Архитекторы ушли в свой корпус, оставив за собой лишь шлейф дорогого парфюма. Бум нёс в руке клубничный коктейль, а У стоял у фонтана, преданно глядя ему вслед. Его безумная одержимость этим парнем только что вышла на совершенно новый уровень, и теперь он точно знал, что разобьёт любые стены, лишь бы Бум снова улыбнулся ему этой мягкой, тёплой улыбкой.
***
В архитектурной мастерской третьего курса пахло дорогим парфюмом, чернилами и свежим кофе. Данк раздражённо мерил шагами комнату, то и дело потирая ухо, которое всё ещё горело после наглых подкатов Джуна у фонтана. — Эти инженеры совсем страх потеряли! — ворчал Данк, размахивая линейкой. — Один лезет со своей бутылкой к Пувину, второй предлагает мне донести чертежи, будто я сам не могу! Да я его этим рулоном пополам сложу! И вообще, Бум, ты зачем взял у того шкафа клубничный коктейль? Ты же никогда ничего ни у кого не берёшь! Бум сидел за своим рабочим столом, лениво помешивая трубочкой тот самый розовый коктейль. На его обычно холодном, рассудительном лице блуждала едва заметная, мягкая улыбка. — Он так сильно дрожал, Данк, — спокойно ответил Бум, делая глоток. — Мне показалось, если бы я не забрал этот пакет, парень прямо там упал бы в обморок от гипертонического криза. У него лицо было цвета спелого арбуза. Пувин, сидевший на подоконнике и листавший иностранный журнал по дизайну, тихонько и невероятно красиво рассмеялся. — Mon amour, поаккуратнее с этим футболистом, — протянул Пувин, поправляя свои золотые очки. — Его одержимость тобой видна даже с крыши главного корпуса. Если ты продолжишь принимать его подарки, завтра он принесёт тебе ключи от своего дома или попытается угнать для тебя Эйфелеву башню. Бум лишь покачал головой, но его глаза заблестели от скрытого веселья. В это же время в раздевалке инженерного корпуса капитан футбольной сборной У лежал на скамейке прямо в спортивной форме, раскинув руки и заворожённо глядя в потолок. На его лице блуждала абсолютно глупая, блаженная улыбка. Он не слышал ни шума душа, ни криков сокомандников. В его голове на бесконечном повторе крутилась одна и та же сцена: Бум забирает из его рук клубничный коктейль и тепло, нежно улыбается ему. — Чувак, у него опять системный сбой, — Джун со смехом запустил в У полотенцем. — Наш капитан окончательно превратился в домашний коврик. У, очнись! Ты сегодня на тренировке вместо мяча чуть судью не пнул! У медленно сел, его щеки тут же залились ярким, пунцово-бордовым румянцем от одного воспоминания о Буме. Его уши запылали адским розовым пламенем смущения. — Он... он взял коктейль... — благоговейно, севшим от волнения шепотом произнес У. — И назвал меня по имени. У него такой голос... Боже, я готов скупить все клубничные плантации мира и привезти к его ногам. — Да мы поняли, поняли, — вздохнул Понд, уныло листая инстаграм Пувина в надежде увидеть хотя бы кончик его белой Ferrari. — Тебе хоть коктейль удалось всучить. А мой ледяной принц даже на воду не посмотрел. Назвал меня незнакомцем... Это ведь значит, что он меня выделил из толпы, да? Джун лишь закатил глаза, а Перт, сидевший рядом на лавке, бережно помогал Санте застегнуть куртку. Перт ласково погладил Санту по плечу, и тот робко, но невероятно тепло улыбнулся ему в ответ. Санта чувствовал себя в полной безопасности рядом со своим молчаливым защитником. — Так, влюблённые придурки, — Джун улыбнулся, крутя на пальце ключи. — Хватит сопли наматывать. У, если ты реально хочешь завоевать своего архитектора, тебе нужно действовать тоньше. Он же у нас эстет, любит Францию. Одним молочным коктейлем тут не отделаешься. У мгновенно встрепенулся. В его влюбленном, одержимом мозгу тут же созрел новый, «гениальный» тактический план. Через час У уже стоял в холле библиотеки архитектурного факультета. Ногу после недавнего вывиха всё ещё слегка тянуло, но он упрямо игнорировал эту мелочь. В его руках была зажата изящная, безупречно оформленная коробочка из самой дорогой французской кондитерской Бангкока. Внутри лежали свежайшие, разноцветные macarons, украшенные пищевым золотом. Узнать через знакомых, что Бум часто занимается в дальнем зале библиотеки у панорамного окна, для У не составило труда. Сделав глубокий вдох и попытавшись вернуть своему лицу суровый футбольный покерфейс, У толкнул стеклянную дверь. Но стоило ему сделать три шага и увидеть Бума, как вся его собровская выдержка полетела к чертям. Бум сидел у окна в лучах заходящего солнца. На нём были легкие очки для чтения, волосы слегка растрепались, а перед ним лежали огромные чертежи. Он выглядел настолько эстетично, красиво и недосягаемо, что у У мгновенно перехватило дыхание. У почувствовал, как его тело парализует знакомый, сладкий жар. Лицо за секунду залилось густейшим, пунцово-бордовым румянцем, а уши вспыхнули адским пламенем смущения. На деревянных, неслушающихся ногах, отчаянно краснея до самых корней волос, У подошел к его столу и с глухим стуком опустил коробочку прямо поверх чертежей. Бум вздрогнул от неожиданности и поднял глаза. У замер перед ним, судорожно сжимая лямки рюкзака, переводя безумный, преданный взгляд с Бума на коробку и обратно. Из его горла вырвалось лишь несвязное, испуганное заикание пятилетнего ребенка: — Б-бум... привет. Это... Франция. Сладкий... макарон. Розовый, как... как твои губы. Ой! То есть... просто сладкий! Кушай... для мозга полезно... Архитектура... французский... Мерси! Пожалуйста! У выпалил это на одном дыхании, зажмурился от дикого стыда и готов был прямо сейчас с разбегу выпрыгнуть в закрытое панорамное окно библиотеки. Он выглядел настолько трогательно и нелепо в своей огромной спортивной куртке, сгорая от любви перед столом, что Бум не смог сдержаться. Его спокойное лицо озарилось невероятно яркой, искренней и удивительно теплой улыбкой. Он снял очки, отложил ручку и бережно взял в руки изящную коробочку. — Мерси, У, — тихо, со своей фирменной бархатной хрипотцой произнес Бум, глядя на пунцового первокурсника. — Ты очень заботливый. И у тебя действительно отличный вкус. У от этих слов и ласкового взгляда Бума почувствовал, как его сердце делает тройной кульбит и улетает в космос. Его уши запылали еще ярче, он глупо, абсолютно счастливо заулыбался, шмыгнул носом и, не веря своему счастью, тихонько стоял и мечтал как он покупает всю кондитерскую. Не успел У сделать и шага назад, упиваясь ласковым взглядом своего архитектора, как тишину библиотеки нарушил уверенный стук каблуков дорогих туфель. Из-за стеллажей с книгами по искусству вышел Пувин. Он выглядел как всегда безупречно: элегантное тёмное пальто, холодный, проницательный взгляд из-под очков в золотой оправе и аура человека, который не подпустит к своей компании никого лишнего. Пувин скользнул взглядом по коробочке с макарунами, затем медленно перевёл свои ледяные глаза на У. Капитан футбольной сборной под этим взглядом инстинктивно выпрямился, хотя его уши всё ещё горели ярко-розовым пламенем смущения. — Так, первокурсник, — ровным, угрожающе тихим голосом произнёс Пувин, делая шаг навстречу У. — Больше ничего Буму не приноси. Никаких сладостей, никаких коктейлей. Понял? Если я ещё раз увижу тебя крутящимся возле него, мне придётся поговорить с тобой совсем по-другому. И поверь, этот разговор тебе очень не понравится. У сглотнул, мгновенно застыв на месте. Грозный защитник инженерного факультета перед этим ледяным третьеклассником почувствовал себя абсолютно безоружным. Не дав У вставить ни слова, Пувин резко развернулся к Буму и поправил ремешок своих часов. — Mon amour, собирайся. Наш скай-джет готов. Бум опешил, удивлённо моргая и переводя взгляд с друга на свои разложенные чертежи. — К чему готов? Пувин, мы куда-то летим? У меня завтра сдача проекта по градостроительству! — Обойдётся твой проект, — отрезал Пувин, даже не слушая возражений. — Ты обещал мне, что на этих выходных мы полетим в Монако. И мы летим. Больше никаких отговорок, работы и чертежей. Данк уже ждёт нас в терминале. Пувин бесцеремонно схватил Бума за руку и буквально потащил его к выходу из библиотеки. Бум, пытаясь на ходу собрать разлетающиеся листы бумаги и спрятать планшет в сумку, совсем закрутился и... совершенно забыл про свою мягкую, объёмную серую кофту крупной вязки, которая так и осталась висеть на спинке стула. Стеклянные двери библиотеки закрылись за архитекторами, и в зале воцарилась тишина. У остался стоять один у пустого стола. Его взгляд медленно опустился на серую кофту Бума. Сердце заколотилось в груди с бешеной силой. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что строгий библиотекарь ушёл в другой зал, У медленно, с затаившим дыхание благоговением подошёл к стулу. Он протянул дрожащую руку и коснулся мягкой ткани. Она всё ещё сохраняла тепло тела Бума. У прижал кофту к лицу и сделал глубокий вдох. В ту же секунду его разум окончательно отключился. Мягкая шерсть насквозь пропиталась умопомрачительным, чистым ароматом Бума — смесью спелых персиков, дорогого парфюма и едва уловимой свежей мяты. Судорожно оглядевшись ещё раз, У быстро схватил кофту, спрятал её глубоко в свой спортивный рюкзак, застегнул молнию и пулей вылетел из библиотеки, чувствуя себя самым счастливым вором во вселенной.***
Ночью в своей квартире У окончательно сошёл с ума от любви. Он лежал в постели, полностью завернувшись в кофту Бума. Он утыкался носом в мягкие серые рукава и безостановочно, жадно вдыхал этот сладкий персиковый запах. У прижимал ткань к лицу, катал её в руках, укрывался ею как самым дорогим одеялом. Каждая клеточка его тела вибрировала от этой безумной, сладкой одержимости. Он спал с этой кофтой в обнимку, чувствуя себя так, словно сам Бум сейчас обнимает его в темноте спальни. Этот запах лишал его рассудка, заставляя сердце биться в бешеном темпе. А в это время на другом конце Бангкока в своей комнате страдал Понд. Для него эта ночь превратилась в изощрённую пытку. Понд лежал на кровати, не в силах выпустить из рук телефон. Экран светился открытым инстаграмом Пувина, который уже вовсю выкладывал сторис из Монако. На первом видео Пувин — невероятно красивый, в лёгкой белой шёлковой рубашке, расстёгнутой на три пуговицы — стоял на палубе белоснежной частной яхты. Морской бриз мягко трепал его тёмные волосы, а в руке он держал бокал ледяного шампанского, лениво улыбаясь в камеру на фоне лазурного неба Монте-Карло. На следующей истории Пувин просто гулял по набережной, подмигивая объективу через свои золотые очки Prada. Понд жалобно заскулил, зарываясь лицом в подушку, а затем снова уставился в экран. Его внутренний золотистый ретривер буквально умирал от тоски и ревности. — Ну почему... почему он там, в Монако, такой недосягаемый и прекрасный? — хныкал Понд на всю комнату, лихорадочно делая скриншоты каждой секунды видео. — Он пьет шампанское на яхте... А я здесь умираю! Понд не мог это выносить. Каждая новая сторис Пувина разбивала его влюблённое сердце на осколки, но он упрямо продолжал обновлять страницу, сходя с ума от любви к своему ледяному принцу, пока У в своей квартире засыпал, убаюканный самым лучшим, самым нежным ароматом своего прекрасного Бума.***
Спустя два дня на парковке у главного корпуса стояли инженеры — У, Понд и Джун лениво обсуждая предстоящие пары. У привалился к перилам, поглубже натянув капюшон: в его рюкзаке всё еще лежала серая кофта Бума, которую он за эти сорок восемь часов занюхал буквально до дыр, засыпая с ней в обнимку и сходя от этого персикового запаха с ума. Вдруг у ворот затормозило такси. Из него вышли архитекторы, но их появление не имело ничего общего с привычным пафосом. Пувин и Данк выглядели, мягко говоря, «не очень». Волосы растрепаны, одежда помята, на лицах — вселенская скорбь и следы явного недосыпа, а у Данка на щеке красовался свежий пластырь. Бум шел впереди них быстрым, размашистым шагом. Его лицо было бледным от злости, руки скрещены на груди, а глаза метали молнии. Он принципиально не оборачивался назад, полностью игнорируя плетущихся за ним хвостиком друзей. Данк и Пувин шли за ним буквально след в след, опустив головы и выглядя как нашкодившие домашние питомцы, которые очень хотят, чтобы их простили, но жутко боятся хозяйского тапка. Инженеры на крыльце так и застыли с открытыми ртами, не понимая, что за драма вселенского масштаба разыгрывается перед их глазами. В этот момент из дверей корпуса бизнеса вышла Алекса. Она была признанной королевой своего факультета — высокомерной, стервозной со всеми подряд, холодной мажоркой, которая никого не ставила в грош. Но для Бума, Пувина и Данка она была лучшей и самой верной подругой. Заметив это трио, Алекса остановилась на верхней ступени, скрестив руки на груди, и с ехидной улыбкой громко крикнула на весь двор: — Опа! Это чё тут за легенды к нам пожаловали? Прямым рейсом с КПЗ? Получается вечер в хату! Бум резко остановился у подножия лестницы и поднял на неё злой, испепеляющий взгляд. Алекса, оценив помятый и виноватый вид Пувина и Данка, не выдержала. Она закинула голову назад и расхохоталась так громко и заливисто, что буквально сложилась пополам от смеха, держась за живот. — Алекса, это не смешно! — рявкнул Бум, сердито топнув ногой. — Это не ты дружишь с этими утырками! И это не ты провела последние сутки в чертовом французском полицейском участке, пытаясь вытащить этих дегенератов под залог и замять международный скандал! Услышав про ментовку, Алекса разрыдалась от смеха еще громче, едва не падая на ступени. — Ну Буми-и-и! — жалобно завопил Данк, смешно надув губу и умоляюще протягивая к нему руки. — Ну не сердись! Пувин, который обычно вел себя как высокомерный королевский отпрыск, продолжал стоять с опущенной головой. Он робко потянул Бума за край его куртки и произнес самым милым, тихим и капризным голоском, похожим на мяуканье провинившегося котенка: — Мы нечаянно... Буми, правда... Мы больше так не будем... Понд, стоявший в двух метрах от них, услышав этот тон от своего ледяного принца Пувина, почувствовал, как у него перед глазами поплыли круги. Его внутренний ретривер просто растворился в лужицу. Понд схватился за грудь, ловя самый настоящий инфаркт от этой критической дозы милоты, и едва не рухнул на руки Джуна. Бум резко развернулся к Пувину, и его голос сорвался на возмущенный крик: — Нечаянно?! Вы случайно утопили частную яхту стоимостью в пять миллионов евро?! Случайно чуть не подохли там под винтами, пока вас береговая охрана из воды вылавливала, и это нечаянно?! Я боюсь спросить а что у вас специально. Данк и Пувин синхронно втянули головы в плечи, не смея возразить ни слова. Алекса к этому моменту уже просто плакала от хохота, задыхаясь и цепляясь за перила. Бум тяжело вздохнул, закатил глаза, затем решительно подошел, бесцеремонно подхватил смеющуюся до икоты подругу под руку и потащил её вглубь корпуса. — Пойдем, Алекса. Пусть эти два утопленника стоят здесь, пока не высохнут, — отрезал Бум, уводя ее. У, стоя у перил, не сводил с Бума горящего взгляда. Бум — злой, растрепанный, дико сексуальный в своем гневе окончательно лишил футболиста остатков разума. У прижал к себе рюкзак с его кофтой, чувствуя, как краснеет до самых корней волос. Всё это была точка невозврата. Данк с тяжелым, максимально драматичным вздохом шмякнулся прямо на гранитный пол крыльца, проигнорировав тот факт, что на нём были светлые дизайнерские джинсы. Он подтянул колени к груди, обхватил их руками и уткнулся в них подбородком, надув губы так сильно, что стал похож на обделенного вниманием пятилетнего ребенка. — Ну и пусть уходит... — тихо, обиженно пробурчал Данк в свои колени. — Я вообще-то тоже пострадал. У меня коленка поцарапана, и любимая футболка осталась лежать на дне Средиземного моря... Пувин остался стоять один посреди крыльца. Его привычный царственный вид «неприступного принца на белой Ferrari» испарился без следа. Без Бума, который всегда решал их проблемы, и без Алексы, над которой можно было ехидно подшутить, Пувин выглядел невероятно растерянным. Он то и дело поправлял свои золотые очки, переминался с ноги на ногу и тоскливо смотрел на закрывшиеся двери корпуса, совершенно не зная, что делать дальше: бежать ли следом за Бумом на коленях вымаливать прощение или остаться сидеть рядом с насупившимся Данком. Понд и Джун стояли на верхней ступени крыльца, наблюдая за этой картиной в первом ряду. Джун, глядя на то, как грозный гонщик Данк сидит на полу и дует губы, расплылся в своей самой теплой, ухмылке. Эта детская непосредственность колючего архитектора зацепила его окончательно. Джун не раздумывая спустился на пару ступеней вниз и без лишних церемоний уселся на холодный гранит прямо рядом с Данком, бесцеремонно задев его плечом. — Эй, гроза морей, — бархатным голосом протянул Джун, заглядывая Данку под капюшон. — Тебя что, штормом на сушу выбросило? Выглядишь так, будто у тебя отобрали любимую игрушку. Хочешь, я побуду твоей новой игрушкой на сегодня? Данк от такой наглости мгновенно вспыхнул пунцовым румянцем. Его саркастичный характер попытался взбунтоваться, он сердито зыркнул на инженера из-под челки, но отодвигаться не стал. — Отвали, Джун. У меня нет настроения для твоих дебильных подкатов. Я физически истощен и морально уничтожен Бумом. — О, так тебе просто нужно подзарядиться? — Джун весело подмигнул ему, доставая из кармана шоколадный батончик. — Держи. Помогает при умственном истощении после общения с французской полицией. Данк выхватил шоколадку, сердито буркнув «спасибо», и принялся уплетать её, всё ещё упрямо надувая губы, пока Джун с нескрываемым обожанием наблюдал за каждым его движением. Тем временем Понд, наконец-то собрав по кусочкам свой разум, который едва не взорвался от безумно милого «кошачьего» голоса Пувина, сделал робкий шаг вперед. Его золотисто-ретриверская душа больше не могла видеть, как его любимый принц стоит такой потерянный и грустный. Понд подошел к Пувину почти вплотную. Его щеки залил густой румянец, а сердце заколотилось в ушах, но он упрямо заглянул Пувину в глаза: — Кхун Пувин... — тихо, невероятно нежно позвал Понд. — Вы... вы очень устали, да? Хотите, я принесу вам прохладной воды? Или... или горячего чая? И... если вам нужно, я могу сходить к Кхуну Буму и сказать, что это я уговорил вас покататься на яхте! Пусть он ругает меня, а не вас! Пувин удивленно моргал, глядя на этого взволнованного первокурсника. На секунду его холодный взгляд потеплел, а на губах появилась слабая, но чертовски красивая улыбка. — Спасибо, Понд, — тихо, всё ещё немного капризно ответил Пувин, поправляя очки. — Но Бум не дурак. Чай... чай — это хорошо. Зеленый, без сахара. Принесешь? Понд от этих слов едва не подпрыгнул до неба. Его виртуальный хвост закрутился с бешеной скоростью. — Да! Прямо сейчас! Я принесу лучший чай на этом факультете! — радостно закричал он и пулей помчался в буфет, едва не споткнувшись о собственные ноги. У стоял чуть поодаль, крепко прижимая к груди рюкзак с заветной серой кофтой Бума. Он смотрел на закрытую дверь, куда ушел его прекрасный архитектор, и чувствовал, как внутри всё горит от сладкой, удушающей одержимости. Бум ушел сердитый. Ушел с Алексой. У сжал лямки рюкзака сильнее. В его голове созрел безумный план. Натянув капюшон пониже, чтобы скрыть пылающие от смущения щеки, У решительно шагнул к дверям корпуса. Он должен был найти Бума. Под любым предлогом. Даже если придется соврать, что он просто «проходил мимо и случайно принес ему еще одну коробку макарун». Он физически не мог дышать, зная, что Бум где-то там, злится и грустит без него.***
Обед в университетской столовой превратился в негласную зону перемирия. За просторным столом у окна сидели четверо: Понд, который буквально светился от счастья, потому что сидел рядом с Пувином и бережно пододвигал к нему идеально заваренный зелёный чай; сам Пувин, сидел уныло подперевший щеку рукой; Джун, весело подначивающий Данка; и сам Данк, который продолжал сосредоточенно дуть губы и воевать со своей шоколадкой. Вдруг к столу подошли Бум и Алекса. Бум молча отодвинул стул и сел напротив Пувина. Он даже не посмотрел на своих провинившихся друзей, с абсолютно невозмутимым видом придвинул к себе тарелку с рисом и принялся элегантно обедать в полной тишине. Алекса уселась рядом с ним, держа в руке стакан с ярким апельсиновым соком. На её лице блуждала коварная улыбка — она из последних сил пыталась сдержать смех и казаться серьёзной перед разгневанным Бумом, но её буквально распирало от хохота. В столовой повисло тяжёлое, звенящее молчание. Данк, пытаясь отвлечься от гнетущей атмосферы, схватил со стола кусок пиццы и с самым несчастным в мире видом попытался его укусить. Но, будучи ходячей катастрофой, он умудрился промахнуться мимо рта, знатно измазав томатным соусом собственный нос и щёку, и при этом смешно захлопал ресницами, пытаясь разглядеть соус на своём лице. Алекса посмотрела на эту картину. Её хвалёная стервозная выдержка лопнула с треском. — ПФФФФТ!!! — громко прыснула Алекса. Она не просто рассмеялась — она со всей силы выплюнула полный рот апельсинового сока прямо в лицо сидящему напротив Пувину. Оранжевые брызги веером покрыли безупречное лицо Пувина, его золотые очки Prada и воротник светлой рубашки. Алекса, даже не подумав извиниться, сложилась пополам прямо на стол, задыхаясь от дикого, оглушительного хохота и стуча кулаком по дереву. Пувин замер. Он медленно закрыл глаза, пока капли сока лениво стекали по его щекам и капали на рубашку. С него было достаточно. За последние двое суток он пережил кораблекрушение, французскую КПЗ, суточный перелёт, гнев Бума, полное отсутствие сна, а теперь его лучшая подруга буквально оплевала его соком. Губы Пувина дрогнули, он шмыгнул носом, и из-под его стёкол покатились самые настоящие, злые и обиженные слёзы. Он просто больше физически не вывозил этот день. Он выглядел таким маленьким, несчастным и беззащитным, что у всех за столом сжалось сердце. — О боже! Кхун Пувин! — испуганно вскрикнул Понд. Его ретриверская душа не могла вынести слёз своего божества. Понд мгновенно подскочил со своего места. Забыв обо всём на свете, он выхватил целую пачку мягких бумажных салфеток и бережно опустился на колени прямо перед стулом Пувина. Понд начал аккуратно, невероятно нежно вытирать лицо Пувина, словно тот был сделан из тончайшего, хрупкого фарфора. Он бережно снял с него очки, протер их краем своей чистой футболки, а затем принялся промакивать сок на его щеках, лбу и шее, тихонько приговаривая: — Ну всё, всё... Кхун Пувин, не плачьте, пожалуйста... Это просто сок, я сейчас всё уберу. Хотите, я дам вам свою куртку? Она сухая и тёплая. Понд вытирал его как маленького, капризного ребёнка, бережно убирая каждую капельку и гладя по плечу. Пувин даже не сопротивлялся — он просто сидел, шмыгая носом, и позволял этому верному первокурснику заботиться о себе, чувствуя, как внутри него разливается странное, успокаивающее тепло. Бум перестал есть. Он посмотрел на плачущую от смеха Алексу, затем на несчастного Пувина и, наконец, на Понда, который с таким искренним, трепетным обожанием и нежностью спасал его друга от позора. Ледяная броня Бума наконец-то дала трещину. Он тяжело вздохнул, его строгое лицо заметно смягчилось, а в глазах появилась привычная тёплая и ласковая ухмылка. Он протянул руку через стол и мягко потрепал Пувина по плечу. — Ладно, утопленники, — тихо, но уже совсем не зло произнёс Бум. — Хватит сырость разводить. Пувин, иди переоденься в сухую одежду. А ты, Данк... вытри соус с носа, а то Джун на тебя уже как на десерт смотрит. Данк мгновенно покраснел и схватился за салфетку, а Джун улыбнулся, подтверждая слова Бума. Напряжение за столом наконец-то спало, и на крыльце столовой показался У, который, прижимая к себе рюкзак с кофтой Бума, заворожённо смотрел на своего улыбающегося архитектора, готовый прямо сейчас упасть к его ногам от любви. Выйдя из здания столовой, архитекторы остановились на широком крыльце. Пувин, всё ещё немного влажный после «апельсинового душа» Алексы, осторожно поправлял очки, а Данк продолжал уныло разглядывать свои испачканные соусом кеды. Инженеры стояли буквально в нескольких метрах. Они не сводили с них глаз, заворожённые этой непривычной картиной. У прижимал к груди свой рюкзак, в котором бережно хранилась серая кофта Бума, чувствуя, как его сердце пропускает удары каждый раз, когда Бум поворачивал голову в его сторону. Вдруг тишину парковки разорвал утробный, мощный рёв мотора. К крыльцу на бешеной скорости подлетел огромный матово-чёрный Mercedes Geländewagen. Шины взвизгнули, и тонированное стекло со стороны водителя плавно опустилось. За рулем сидела Алекса. Она нацепила солнцезащитные очки и с самой стервозной, но довольной ухмылкой крикнула на весь двор: — Живее прыгайте в тачку, рецидивисты! Папочка Бум разрешил вам поехать домой! Данк и Пувин мгновенно оживились. Не желая оставаться под прицелом взглядов инженеров ни одной лишней секунды, они пулей бросились к машине. Данк запрыгнул на заднее сиденье, Пувин занял переднее, а Бум с тяжелым вздохом сел рядом с Данком. Гелендваген с пробуксовкой сорвался с места, оставив инженеров стоять в облаке пыли и полного недоумения.***
Добравшись дома Бума, где они часто собирались всей компанией, рецидивисты окончательно расслабились. Но пережитый в Монако стресс требовал выхода. Данк, не долго думая, направился прямиком к кухне. Он распахнул огромный двухдверный холодильник и начал сметать всё, что попадалось под руку. — Я заедаю стресс, отстаньте от меня! — вопил Данк с набитым ртом, заталкивая в себя кусок пиццы, остатки шоколадного торта, холодные сосиски и заедая всё это клубникой прямо из контейнера. Он выглядел как хомяк, переживший апокалипсис. В это время в гостиной Пувин, решив, что Бум уже окончательно подобрел, совершил фатальную ошибку. Пытаясь налить себе кофе, он случайно задел локтем чашку, и та полетела прямо на свежие чертежи Бума — те самые, которые архитектор чертил заново взамен разбитого макета. Огромное коричневое пятно мгновенно расползлось по белому ватману. В гостиной повисла гробовая тишина. Бум медленно перевел взгляд с испорченного проекта на Пувина. В его глазах снова вспыхнуло то самое яростное пламя. Спокойный Бум исчез. Он резко схватил висевшее на кухонном гарнитуре длинное махровое полотенце, быстро скрутил его в тугой, тяжелый жгут и взмахнул им, как хлыстом. — А-а-а-а! Он меня убьёт! — истошно завизжал Пувин. Теряя все остатки своего королевского достоинства, он в панике заметался по комнате. Бум с суровым лицом преследовал его, ловко щелкая полотенцем и попадая Пувину прямо по мягкому месту. В чисто кошачьем порыве страха Пувин подбежал к огромному трехметровому гардеробному шкафу в прихожей, уцепился за декоративные выступы и с поразительной ловкостью залез на самый верх, под потолок. — Слезай, паразит! — кричал Бум, прыгая внизу и пытаясь дотянуться до него полотенцем. — Ты мне весь проект сорвал! Я тебя сейчас отмудохаю так, что ты в Монако пешком обратно побежишь! — Не слезу! Ты злой! — шипел сверху Пувин, поджав ноги и испуганно сверкая очками из-под потолка. Алекса в это время валялась на диване. Она держала в руках телефон и, задыхаясь от безумного хохота, снимала всё это безумие на видео для своих инстаграм-сторис. — Ребята, смотрите, это исторический момент! — сквозь слёзы комментировала она в микрофон. — Дикий Пувин загнан на шкаф домашним полотенцем! Данк на заднем плане жрёт третью пачку майонеза! Это лучший день в моей жизни! В это же время в квартире У вся банда инженеров сидела на полу вокруг одного телефона. Понд, который непрерывно обновлял страницу Пувина и Алексы, вдруг издал такой ультразвуковой писк, что Джун едва не пролил свой энергетик. — О БОЖЕ! СМОТРИТЕ! ОН НА ШКАФУ! — заорал Понд, тыча пальцем в экран. Все инженеры мгновенно сгрудились вокруг телефона У. На экране крутилась сторис Алексы. У смотрел на видео, и его сердце колотилось как сумасшедшее. Бум — растрепанный, в легкой домашней футболке, с раскрасневшимися от злости и азарта щеками, яростно прыгающий со скрученным полотенцем в руках — выглядел настолько невероятно горячим и живым, что У почувствовал, как у него подкашиваются ноги, даже когда он сидит. — Почему он на шкафу?! — паниковал Понд, преданно глядя на экран. — Ему же там неудобно! Вдруг он упадет?! Я должен быть там, чтобы поймать его своими сильными руками! Джун тем временем во все глаза смотрел на задний план видео. Там, на кухне, Данк с диким лицом пытался запихнуть в рот половину батона, густо намазанную нутеллой, и выглядел при этом безумно мило. — Какое чудо, — восхищенно прошептал Джун, расплываясь в улыбке. — Он так забавно жует. Всё, решено, завтра я куплю ему целый ящик этой нутеллы. Следующая история была последней. В ней Пувин спустился со шкафа и с самым страдальческим видом , хромая побрёл к дивану. В это время Бум орал на Данка — Ты прожорливое животное — Бум произнёс это с таким отчаянием, что У захотел скупить ему весь магазин еды. Алекса перевела камеру на себя и Пувина и потрепала его по голове. Закончилась история смехом Алексы и словами бума : — Блять, он даже рукколу пожрал!
