В шаге от греха, в двух шагах от тебя

Стрелки настенных часов миновали полночь, когда Вики прокралась в свою комнату. Скинула туфли. Бросила рюкзак. Обычно, она задерживалась до десяти часов, хотя Мими — её соседка — сто раз обещала держать себя в руках и перестать наконец вести себя, как кошка по весне. Вики верила ей. Себе — нет. Даже сейчас, когда пары благовоний развеялись, а воздух стал чище и легче, она не могла смотреть на соседку, как смотрела до роковой ночи. До момента, когда неудачный ритуал закончился чем-то немыслимым, чем-то, чего не должно было происходить. Чем-то, наконец, чему она никак не могла подобрать названия. Укладываясь в постель, Вики сразу отворачивалась в противоположную от соседской кровати сторону, начиная вспоминать прошедшие лекции, считать овечек, пересчитывать узоры на обоях — только бы не думать о Мими. Но чем больше пыталась, тем хуже выходило. Мысли, подобно витиеватым узорам на обоях, всегда возвращались к источнику её бед, и той ночи, когда Мими попросила о «небольшой» услуге. — В самом деле, — надула Мими губки, — чего тебе стоит? Вики никогда не считала себя способной ученицей и за два месяца нахождения в школе не обнаружила в себе таланта к волшебству. Тем более речь идёт о проклятье. Это не только большой риск, но и сгубленные жизни тех, против кого оно обращено. — Попроси Ади, — попыталась уклонится Вики, — у него куда больше опыта. — Ади занят. — Ости? — Она настучит директору, просто, чтобы развлечься. А мне нужно сохранить конфиденциальность. Вики, — схватила её ладони Мими, — пожалуйста. Всего один раз. Один обряд. Ничего не нужно делать. Просто посидишь рядом. Тем более ты обещала мне пижамную вечеринку по случаю заселения. Прошло уже два месяца, а мы так и не отпраздновали. — Не пойму, — попыталась отпрянуть Вики, — почему ты не откажешься? — Потому что, — крепче сжала её ладони Мими, — деньги я уже взяла и заказчик требует действовать сегодня. Ну же, Вики, всего разок!.. Хочешь, я на колени встану? — Мими, перестань!.. — Вот, смотри, ты повергла меня на колени. Никто не смог, а ты смогла. Вики!.. Эти хлопающие реснички, эти умоляющие глаза и весь вид стоящей на коленях Мими, заставили Вики согласиться. В самом деле, она ничем не рискует, ничего не теряет, а помощь подруге — дело благородное. Тем более она действительно обещала пижамную вечеринку. После наступления темноты Мими заперла дверь на защёлку, закрыла окно. После чего долго рисовала две пентаграммы на полу, сверяясь с какой-то почерневшей книгой, пока Вики поджигала свечи. Закончили к трём часам. — Всё готово, — наконец заявила Мими. — Можем начинать. — Странная пижамная вечеринка, — кольнула Вики. — Ты хотела сказать «оригинальная»? — Определённо. — Садись в центр пентаграммы. Нет, другой!.. — Садиться на колени? — Ну не на корточки… Расположившись в двух пентаграммах друг напротив друга, они выпили из заранее приготовленной увесистой чаши. Питьё отдавало вином, оставляя на языке неоднозначный привкус. Когда с церемониальной частью было покончено, Мими открыла на коленях книгу и, дождавшись, когда Вики подожжёт палочки благовоний, приступила к чтению. Несколько минут её хрипловатый голос озвучивал полушёпотом древнюю латынь. Никаких наигранных жестикуляций, никакой крови — Вики даже немного смутилась этой простоте. Стараясь напустить на себя важный вид, — а вдруг кто-нибудь явится на призыв, а она тут сидит, зевает? — она вслушивалась в чтение Мими с тем же интересом, с каким обычно слушала лекции на кафедре. Вдруг Мими остановилась. Вики стрельнула глазами: мол, всё хорошо? Мими стрельнула в ответ. Видимо, это означало да — всё хорошо. — Мне никогда не нравилось моё имя, — призналась Мими, захлопывая книгу. — Что?.. — опешила Вики от такой неожиданной смены настроения. — В детстве меня постоянно дразнили. Думала: стану старше, обязательно сменю на Изабеллу. Изабелла — звучит гордо. Почти по-королевски. А потом появилась ты — Вики. — Не понимаю, к чему ты клонишь. — К тому, — облизнула Мими губы, — что ты изменила мою жизнь. Её взгляд опустился на почерневшую книгу. Пальцы принялись гладить корешок. — Чтобы ты знала, меня тоже в детстве дразнили, — нарушила тишину Вики. — Называли киви? — Кививи. — Извини, — подавилась смешком Мими, — это и правда смешно. Нам нужно немного подождать, поэтому, пожалуйста, не покидай предела пентаграммы. — Долго ждать? — Думаю нет, недолго. Что-нибудь чувствуешь? — Затёкшие колени. Через несколько минут пар от благовоний заметно сгустился, и вырос янтарной завесой между ними. Комнату заполнил приторный запах. Тело Вики ослабло, а в висках неприятно запульсировало. Она уже хотела спросить, что происходит, но опережая вопрос Мими поддалась вперёд, по-кошачьему, подбираясь к её пентаграмме. Сквозь янтарную завесу тело Мими виделось иначе. Тушь поглотила глаза, заполнила хрусталики сверкающим агатом. Волосы закрутились тёмными баранчиками, скрывая тело. Только её лицо — бледная маска — медленно надвигалась на Вики. Подведённые алой помадой губы призывно шептали что-то неразборчивое, распахиваясь навстречу в сладостном предвкушении. Вики и сама не поняла, когда эти губы оказались рядом, выдыхая едва уловимый запах хмеля. Быстрее, чем страх кольнул сердце, она ощутила мягкое прикосновение к ключице. Мурашки забегали по телу. Мысли свернулись узлом. Шея, подбородок, щека — губы прокладывали дорожку, оставляя влажные следы на её коже. Стон… Сколько бы Вики ни силилась, впоследствии никак не могла вспомнить, что происходило дальше. С ней осталось ощущение полёта. Она словно поднялась в небо, а после достигнув высшей точки эфира и растворившись в ней, мягко опустилась на землю, выдыхая через распахнутые губы всё, что с ней случилось. Впрочем, последствия ритуала Вики запомнила куда лучше. Наутро она проснулась обнажённой в кровати Мими, вся покрытая следами от помады. Соседка пускала слюни рядом, похрапывая на её плече. Во рту — пески Сахары. В комнате — приторный запах благовоний. Понадобилось несколько минут, чтобы осознать произошедшее и ещё несколько, чтобы мозг сумел породить десятки теорий, одна абсурдней другой. Неужели над ними кто-то подшутил? Но ведь в комнате, кроме них, никого не было, и если верить Мими, никто не знал про ритуал. А вдруг её соседка на самом деле мужчина? Проверила. Нет, не мужчина. Определённо. А может она сама?.. Нет, всё на месте. Выскользнуть тихо не удалось — движение плеча разбудило Мими. Она казалась испуганной. А может быть смущённой. Трудно сказать: Вики ещё никогда не удавалось смутить демона. Особенно такую егозу. — Лекцию проспали, — нарушила паузу Мими. — Ты всё равно бы на неё не пошла, — заметила Вики. Под одеялом зашуршали ноги. — Что-нибудь помнишь? — голос Мими дрожал. — Однозначно — нет. — Думаю, всё дело в ритуале. Я где-то допустила ошибку. — Определённо — да. — Вики!.. — потянулась к ней Мими. — Мими!.. — убрала её руки Вики. — Имей в виду, пока благовония полностью не выветрятся, это будет происходить снова. Я хочу сказать… Вики уже была на ногах, собирая разбросанные по полу вещи. — …Что нам нужно достойно принять эту ошибку, — закончила Мими, швыряя подруге найденные под подушкой трусики, — и не огорчаться. Вот я — совсем не огорчена. Мне понравилось. Знаешь, это было… Как было Вики не узнала — одевшись и схватив сумку, хлопнула дверью. С того самого утра их комната стала аномальной зоной. Каждое возвращение — риск. Стоило перешагнуть порог, и Вики сразу впадала в жар, тело покрывалось липкой испариной. Особенно когда Мими находилась рядом. А Мими находилась рядом постоянно. Казалось, она вообще не покидала комнаты. Сидела, то на кровати, то рядом за столом, подперев ладонью щёку и смотрела на неё, как кошка на воробья. Того глядит и съест. Облизывала губы. Стреляла глазами. Случись им разминуться в коридоре, не упускала момента соприкоснуться руками. Или шлёпнуть по попе. Или показать язычок. Но самое страшное ожидало ночью, когда они обе находились в комнате, подверженные остаточным парам благовоний. Трижды за неделю Вики катапультировала соседку со своей кровати, а наутро выслушивала объяснения, что-де она, Мими, лунатик и что происходило после полуночи не помнит, и помнить никак не может. И вообще: лунатиков не бьют. — Вики, ты спишь?.. — скрипнула позади пружина кровати. Впрочем, иногда — бьют. Если они тянутся к твоему одеялу.