Церковь

      В последнее время, жёлтое солнце заходит очень рано. Звезда поднимается медленно, не торопясь, как будто не осознавая, что она рождена для того, чтобы освещать весь этот страшный мир. Оно встаёт только к обеду, около полудня, освещая золотую колокольню заброшенной церкви, которую ребята обустроили под убежище. Падает вниз резко: будто светило обрывается на полуслове, и тяжёлые чугунные цепи тянут его вниз, туда, откуда оно больше никогда не выглянет. Так было и на этот раз.       На верху, на той же колокольне, на деревянной лавочке, с моховыми прожилками, не очень удобно устроилась Даша. Она в очередной раз, уже не считая какой, забиралась сюда и плела сети. Вязь была тяжёлой, пальцы которые раньше нажимали по клавиатуре, чтобы двигать своего персонажа, сейчас тряслись в крови, да бы довязать назревший верёвочный узелок. Кровь сочилась через мозоли, немного пачкая укрытие, но на это было плевать, ведь все равно зомби не будут смотреть на внешний вид этой чудесной картины. Даша понимала что сейчас не время для её слабости, но из-за едкой боли, в уголках уставших, итак покрасневших глазах накопились солёные слёзы.       Она рыдала две недели назад. Она помнит как глупо это выглядело. Слабо, тупо, по-дурацки. Понимала, что именно эти определения подходили ей в тот момент. Ей помогла Шанель. Та девушка, которая по-прежнему пыталась держаться на ногах. Не в прямом смысле, стояли пока что все. Она не вздрагивала, когда монстры стучали в оконные рамы, разбивая стекло, спокойно вытирала грязное, окровавленное лицо Романа, который в порыве ярости кусал свои руки, в надежде забыть свой животный инстинкт убивать неугодных, перевязывала раны Серафиму и Диме, когда те выходили на вылазки, стараясь найти хотя бы немного припасов, ухаживала за той разглядяйкой Алисой, которая нарушает комендантский час, и шастает по церкви почти на четвереньках, поскрипывая сухими досками, которые вот вот провалятся, а самое главное, которая была рядом.       В первую неделю прибывания в этом замечательном месте, когда ещё здание ходило ходуном, а почти сгнивший труп священника сидел на скамье, Даше было очень плохо. Настолько, что руки тряслись об одном упоминании этого места. Делать было нечего, её страх не заставит друзей ничего менять. Безусловно, страшно было всем. Расходясь по разным уголкам главного помещения, от одной иконы к другой, каждый пускал слезу, а кто то рыдал. Показывать это было стыдно, страшно. Они друзья, все это знают. Но показать слабость тогда, когда они на грани, будто означало умереть. Шанель, несмотря на свой бывший образ жизни, единственная не плакала. Может и хныкала, но в одиночестве. Этого никто, никогда ещё не видел. Именно она уходила из своего самого светлого угла, и перебегала в темноту к друзьям. Она была рядом со всеми, даже с Ромой, с которым раньше была в натянутых отношениях. Даше показалось, что она настоящий лучик, ведь именно ей косичка рыдала в плечо, вспоминая о маме и папе. Шанель ничего не говорила, только подставила свою шею и тихонько поглаживала Дашу по спине, стараясь остановить её истерику. Шанель, это просто настоящее чудо, случившееся с ними.       Окутанные воспоминания, совсем выбили её из колеи, она совсем потеряла счёт времени, ведь от солнца, от той яркой звёзды, которая насыщала всю планету, а теперь будто меркло, осталась лишь макушка. Это означало что скоро деревушка опуститься во тьму, но Дашу это совсем не пугало. Керасиновая лампа, найденная в погребе церкви, освещала все достаточно хорошо, так что решив доплести уже финальный рядок, Даша задержалась. Часы были только в главной комнате, ну и у Димы. Ничего бы не случилось, если бы она пришла на пол часа позже. Вплетая последний узелок, в деревянный люк постучали, и серебряное кольцо подпрыгнуло, звякнуло и рухнуло на место.       Дверь открылась, это был Серафим. Его лицо было больше недоумевающе печальным, чем злым, но при виде девчонки, в его глазах привиделось облегчение.       —Ты чего так долго? Я думал, что-то случилось. —Было видно как он встревожен, и Даша это понимала. Потеря разума Ромы, точнее части, больше всего ударила именно по Серафиму, ведь он винил себя, что был не так внимателен к нему. Он подтянулся о косяк, и уселся на край доски, наблюдая, что же творит Даша.       —Прости. —Она взяла его шершавую из-за походов руку, и пригладила большим пальцем. —Я уже почти закончила. Нужно повесить сегодня, боюсь, завтра будет поздно. —Даша будто жадно осматривала своё творение, которое правда получилось неплохим.       —Ничего. Просто предупреждай в следующий раз. —Даше было приятно, что он думает о будущем в котором они живы. Он медленно отпустил руку, принимая извинения и прокашлялся. —Я хотел поговорить. О Шанель.—Её имя отозвалось трепетом в душе. Но разговаривать о ней без неё, было ощутимо странно.       —А что с ней? —Говорила Даша, складывая брови домиком. Она стала поправлять сеть в что-то похожее на простыню, для того чтобы донести защиту донизу.       —В последнее время она другая. —"Другая" было мягко сказано. Они все изменились, причём не только морально. Даша сглотнула, ей захотелось понять, в чем была эта другая сторона.       —В каком смысле? — Сероватые глаза устремились прямо на парнишку, рассматривая его белый пластырь, наложенный на щёку, где недавно образовалась царапина. —Мы все изменились, или есть что-то...ещё?       —Я вижу как она держится. Она помогает всем, и я премного благодарен. —В голове у Серафима пронеслось, как Шанель помогала ему в первое время. Он тоже рыдал рядом с ней. По-настоящему, не сдерживаясь, выплакивая все слёзы, отпуская все смерти, которые произошли на его глазах. —Ей тяжело, я вижу. Но она отказывается делится со мной. Дура. —Серафим совсем не злился на неё, может совсем немного обижался. —Я подумал, что тебя она послушает. Ты можешь попробовать заставить её принять помощь? Неважно чью, главное чтобы с ней был кто-то рядом. —Его глубокие глаза превратились в оленьи. Казалось, что заросший бородой мужчина, ежедневно убивающий полумертвецов, сейчас заплачет.       —Хаа. —Выдохнула Даша, протирая своей ладошкой, на которой засохла кровь, намного раненный лоб. —Я знаю что с ней что-то не так. Она какая то... Неживая что-ли? —Захотелось сплюнуть. Не дай бог.—Но почему ты думаешь, что она послушает именно меня? —Серафим смущённо икнул на последнем предложении. Было видно, как сквозь ссадины на щеках образовался румянец.       —Она постоянно говорит о тебе. Думаю, ты для неё особенный человек. —Он встряхнул головой, будто в чём-то проболтался, и отвёл свой взгляд на темнеющие небеса.       "Особенный". Пронеслось в голове Даши, всё крепче сжимая вязанный свёрток. Это её смутило. Не в плохом смысле. Просто приятно слышать это, когда Шанель тоже для неё особенная.       —Поняла. Я постараюсь с ней поговорить. —Она коснулась мужского плеча, и немного сжала его, показывая что находится рядом. В очередной раз, заглянув к нему в глубокие глаза, она убедилась что его намерения как никогда искренние. Она подумала, какой же всё-таки хороший у неё друг.

***

      Темная мгла наступила окончательно. Никакого света, кроме свечей и лампы больше нет, ведь фонарные столбы повалили ещё в первые дни апокалипсиса. Огромные двери, были заперты на ключ, висевший на гвоздике у стола, а ручки, перевязаны цепью узлом, чтобы распахнуть ворота было по силу только двоим. Даша пробегала по пыльным уголкам, и дула на горящие свечки. Опасно оставлять пламя на ночь, даже несмотря на то, что кто-то обязательно будет дежурить. Свет оставался только на кухне. На экстренный случай, вдруг, произойдёт что-то непредвиденное?        Окончательно загасив огоньки, Даша зашла в комнату со столом. Уже там, вокруг расположились остальные друзья. Присев на стул, она заглянула в тарелку. Каша, немного яблок и чай. Это в торопях приготовила Шанель, ведь сегодня она тоже была на вылазке. Странно что эта обязанность не досталась никому другому, но никто не жаловался на стрепню Шанель, ведь готовила она хорошо. Из кружки шёл дымок, туда только что налили кипяток. Даша приложила свою холодненькую ручку с мозолями к сосуду, от чего тонкая кожа обожглась, а по ладони прошёл будоражащий ток.       —Даш, —Окликнула её Шанель, тщательнее вглядываясь на чужую кисть. —Уже конец ноября, нужно одеваться теплее, а не ходить в футболках. —Она коснулась её ледяного плеча, от чего у Даши волосы встали дыбом. Сама хозяюшка была в точно такой же одежде, правда с длинным рукавом.       —Почему ты не говоришь такого мне? —Чуть громче обычного спросил Рома, потирая запястья от верёвок, которыми связывали его на ночь. Он понимал что это мера безопасности, на которую он подписался сам, но боли от тиско́в никуда не уходили. Он вообще был в майке, на лямках. Ничему его жизнь не учит.       —Ты уже взрослый парень, должен знать что одеваться надо по погоде. —Монотонно твердила Шанель, схватывая ложку со стола. Рома недоумевающе посмотрел на Дашу, напрашивась на ещё один вопрос. —Она работала весь день, некогда было одеться. —Шанель сама её оправдала, и Даше было этого достаточно. Рома фыркнул и уткнулся в свой ужин. Первое время он отпускал колкие комментарии по поводу их нынешней пищи, но сейчас все привыкли, так что даже великий Роман жуёт овсянку с хлопьями, и запивает все обычным пакетированым чаем. Под столом, Шанель спустила руку на холодное запястье, стараясь хотя бы чуть-чуть погреть замёрзшие ладошки. Её совсем не смутил этот жест, будто это было нечто обыденное.       Но в Даше вновь что-то загорелось, потому она даже понадеялась, что у неё не подскочит температура.       Остальной ужин прошёл в тусклой тишине. Все достаточно сильно устали после рабочего дня, так что решили отложить все разговоры на завтрашнее утро. Народ разошёлся: Серафим пошёл связывать Рому в его комнату, почему то это дело доверяли только ему. Дима пошёл укладывать Алису спать, сегодня Шанель приказала ему дождаться засыпания девочки, потому что одной разгуливать в полной темноте, безумно опасно. На кухне остались только девушки.       Шанель как всегда ополаскивала керамические тарелки в небольшом ведёрке, определенном под мытьё посуды. Она делала это каждый божий день, с того момента как они сюда пришли, ведь поддерживать порядок даже на "базе", очень важно для неё. Укладывая мокрые тарелки на разложенное полотенце, Шанель заметила одну вещь. Даша морщится, когда касается тряпочки для протирания стола. Через секунду её взгляд привлекли парочку мозолей, и небольшое кровавое пятно на тряпке. Задерживая дыхание, Шанель подошла ближе, совсем в притык и обняла девушку за плечи.       —Что с твоими руками? —Прощебетала она, осторожно касаясь чужих ладошек. От слияния по коже пробежал ток, но Даша достойно это выдержала. Шанель медленно повернула руку внутренней стороной, и стала разглядывать незажившие ранки. Она явно была встревожена, ведь поглаживания пальцами были очень настойчивыми.       —По всей видимости расцарапала, пока плела сети. —Даше не хотелось рассказывать о том, что боли она чувствует давно, ведь это точно напугало бы подругу. Замечая в её глазах все больший страх, ей резко стало стыдно за свою беспечность. —Прости, в следующий раз я буду осторожнее.       Шанель не стала ничего отвечать, лишь усадила раненную на шатающийся стульчик, полезла за аптечкой в верхний шкафчик. Пока Шанель его доставала, она все время смотрела на Дашу, будто с ней может что то случиться, если та отвернётся. Даше эти переживания показались забавными и одновременно милыми. Вытащив белый моток пластыря, Шанель стала наматывать его на чужую ладошку, перед этим обработав всё ушной палочкой с йодом. Ранки немного жгло, но это было просто мелочью по сравнению с тем, что горело внутри Даши.       —Сейчас больно? —Спросила Шанель, всё ещё держа чужую руку в своих ладонях. Она стала дуть на покрасневшую кожу вокруг пластыря, в надежде умерить противную боль. Её губы были очень близки к руке, оттого Даша подумала что вот вот она поцелует её ладошку, но этого не случилось.       —Нет, всё в порядке. —Даша поглядела на чужие руки, на которых раньше был новенький маникюр. Заусенцы были оторваны, из них сочилась красная жидкость, а лак стёрся от постоянного потока воды. Как раз слов в момент, Даша схватилась за ладони Шанель. —Нель, а с твоими руками что? —Она показательно обвела болючие места взглядом, чтобы та точно все разглядела.       —А что с ними?       —Израненные какие то. Сама за всеми следишь, но забываешь о себе. —Начала разговор Даша. Этому нужно было положить начало, и она это сделала. Даша не собиралась идти напролом, и быть прямой как рельсы (хотя порой это было необходимо), но в случае с Нель, ей хотелось прощупать почву, и помогать постепенно.       —Ты же знаешь, со мной все хорошо. —Шанель опять улыбнулась своей уставшей улыбкой. Даша давно не видела её настоящего выражения лица.       —Врёшь. —Вкинула Даша, сразу оступаясь из-за резкости. —Не говори что все хорошо, когда это не правда. —Продолжило вырываться у нее из-за рта, оттого в горле внезапно пересохло, и образовался каменный комок. Шанель посмотрела на нее своими карими глазами, и Даша показалось что та вот вот заплачет.       —Я не вру, Даш. —Бормочет она, стараясь держаться на ватных ногах. —Просто не выспалась сегодня. Так бывает. —Шанель постаралась отпрянуть от чужих рук, но ей этого сделать не дали.       —Нель. —Шанель застыла. —Хватит отговариваться, я же вижу что с тобой что- то не так! —Даша старалась не повышать голос, чтобы не выглядеть устрашающей, но кажется выходило плохо.       —Извини. —Шанель сглотнула. —Просто не могу.       —Что не можешь? —Злость опустилась на второй план, теперь душу Даши окутало необъятное беспокойство.       —Говорить об этом. —Шанель все же выдернула руку, и приложила её к своим глазам. Даше стало стыдно что она заставляет ее плакать.       —Прости, я просто беспокоюсь. —Свободной рукой Даша коснулась плеча Шанель, а другой рукой стала поглаживать её по голове. —Мне страшно не знать что у тебя в голове. Боюсь, у тебя могут быть плохие мысли. —Слова стали вываливаться сами собой, и от этого стало тяжело дышать. —Ты можешь рассказать мне о чём думаешь, если хочешь. Нельзя нести на себе всё в одиночку.       —А это не сложно?       —Рассказать? —Последовал одобрительный кивок. Даша задумалась. —Да, сложно. Но я хочу помочь тебе, поэтому буду стараться быть рядом.       Шанель были нужны эти слова. Из карих, покрасневших глаз наконец хлынули слёзы. Веки стали медленно закрываться, а лицо поморщилось от жалости к самой себе.       Шанель уткнулась в чужое плечо, окутанное серой футболкой и наконец заплакала по-настоящему. Даша впервые видела как та плачет, но сейчас было не время для удивления и подмечания чего то нового.        Они сидели в объятиях, терзая друг друга несколько часов, потеряв счёт времени. Все рукава были совсем мокрыми от капелек из глаз. Много слёз было выплакано, Шанель долго рассказывала, почти до долгожданного рассвета. По всей видимости беседа затянулась. Потому что на утро их нашли вместе, скрюченными на полу друг на друге. Свечка потухла ещё давно, от фителька шёл серый дымок, а руки Шанель были скреплены на чужих плечах и талии.       —Картина маслом. —Прощебетал Роман, протирая наболевшие запястья. Он хмыкнул, разглядывая милых девушек, ему стало интересно что же произошло ночью. —Как думаешь, Даша ей помогла? —Спросил он у Серафима, который старался вести себя тише обычного.       —Думаю, помогла.