Капитуляция

Гарри приходит в себя в незнакомой комнате. Он лежит на мягкой постели с темно-зелеными, а не привычными снежно-белыми простынями, на теле приятная на ощупь пижама, не сделанная из грубой ткани смирительная рубашка. Гарри растерян. Он встает с кровати и свешивает с нее босые ноги, после чего нерешительно соскальзывает на пол. В голове роятся вопросы. Из окна открывается прекрасный вид на лес вдалеке, после каждодневного созерцания белых стен Мунго от этой картины у Гарри даже дух захватывает. Он смотрит на деревья, вглядывается до рези в глазах, боясь, что это всего лишь сон и сейчас все пропадет. За этим занятием он теряет счет времени и потому вздрагивает, когда слышит звук открывающейся двери и неловко дергается, оборачиваясь в сторону, откуда исходил шум. В комнату входит женщина. В ее чертах лица сквозит нечто до боли знакомое и, на мгновение прикрыв глаза, Гарри понимает, что именно. Он смотрит в темные глаза и внутри все сжимается. Он не может смириться с тем, что в Темной Леди он по-прежнему видит свою девушку. – Почему я не в своей рубашке? Кто… как это произошло? – это глупо, но Гарри заливается легким румянцем. Из всех вопросов, которые его волновали, он почему-то задал именно этот. – Домовики. И, поверь, им совершенно безразлично, кто как выглядит. В комнате повисает тишина. Густая, глубокая, мягко обволакивающая аура силы, которая исходит от женщины напротив, вопреки всем инстинктам успокаивает, и это настораживает. Женщина ловит взгляд Гарри, и он теряется в где-то между темнотой ее зрачков и гулко бьющимся сердцем. – Я выиграла эту войну, душа моя, – в ее глазах мелькает торжество, а у Гарри внутри все будто бы обрывается, все, за что они боролись, потеряно, они проиграли. – Тесс… – обреченно полушепчет он на выдохе. Она улыбается почти ласково. Гарри чувствует себя маленьким зверьком, загнанным в угол хищником. – Я – новый министр магии, милый. Мы будем жить в мире, который я создала из пепла и обломков. – Ты не можешь! Как так? Неужели это все из-за меня? Гарри хватается руками за голову. – Ты можешь убедиться в том, что я говорю правду. Сходи в Косой переулок, я дам тебе портключ, который перенесет тебя сюда, когда ты нагуляешься. Вот увидишь, мой мир великолепен. Гарри принимает из рук Темной Леди кольцо с черным камнем, вокруг него появляются домовики, женщина подходит к окну и задумчиво смотрит вдаль. Эльфы стягивают с Гарри одежду, заботливо облачают его в дорогой костюм и, напоследок укутав его в приятную легкую мантию, с тихим хлопком исчезают. Женщина возвращает на него свой взгляд и, смотря на ее лицо, Гарри думает, что она довольна. «Странно было бы, не будь это так: она захватила власть в магическом мире, перекроила его на свой лад, и я полностью в ее распоряжении, потому что у меня совершенно нет сил на сопротивление» – посещает его мысль. Темная Леди приобнимает его за плечи, от ее прикосновения внутри будто проходит разряд тока, и аппарирует их на Косой переулок. На улице светит яркое летнее солнце, ветерок приятно обдувает лицо. Женщина протягивает ему мешочек с галлеонами и, сказав «Ни в чем себе не отказывай», исчезает. «Идет продвигать политику борьбы с магглорожденными» – с горечью думает Гарри. Обернувшись и убедившись, что никто не обращает на него внимания, он двигается вперед. Кругом… спокойно. Волшебники с детьми идут куда-то по своим делам, в лавках улыбчивые продавцы зовут зайти и что-нибудь купить. Гарри ожидал, что на улицах будет гнетущая атмосфера отчаяния и безысходности, но… почему это оказалось не так? Неужели Темная Леди его не обманула? Где-то обязательно должен быть скрыт подвох. Он берет «Ежедневный пророк» и, усевшись за столик в Фортескью, раскрывает его, погружаясь в чтение. На удивление никаких скандальных новостей не было, газета рассказывала только о новой учебной программе в Хогвартсе, о постройке новой школы для волшебников и мелких правонарушителях, пойманных в Лютном за распространение наркотиков. Слушая проходящих мимо волшебников, Гарри понял, что министерство стало работать гораздо эффективнее и результативней, чем раньше, и ему в голову пришла мысль, которую он всеми силами пытался отогнать от себя, потому что принять ее было выше его сил. «Возможно, Темная Леди не сделала мир хуже». Когда находиться в умиротворяющей атмосфере легкой суеты и веселого шума становится невыносимо, он отбрасывает газету в сторону, оставляет на столике деньги за чай и, погладив камень на кольце, шепчет: «Верни меня обратно». Его захватывает знакомый вихрь перемещения через портключ, и через мгновение он оказывается в полутемном холле. Его встречают домовики и провожают в кабинет Темной Леди. Женщина снисходительно улыбается, увидев полное отчаяние в его взгляде, встает из-за стола, подходит к Гарри и, снова приобняв его со спины, тихим голосом, источающим уверенность и силу, говорит: – Мне надо показать тебе еще кое-что, – и аппарирует их в министерство магии. Продлив физический контакт чуть дольше, чем это было необходимо, женщина отстраняется. В полной тишине они идут до лифта, все вокруг почтительно расступаются перед ними и склоняются в уважительном поклоне перед министром. В лифте они едут одни. Выйдя на каком-то этаже, номер которого Гарри не запомнил – ему было совсем не до того, – они проходят к кабинету с массивными темными деревянными дверями. Миновав их, они оказываются в полусумерках просторной комнаты, обставленной дорогой, но неброской мебелью. Женщина включает свет взмахом палочки, садится в кресло и хлопает по подлокотнику в приглашающем жесте. Гарри повинуется. Перед ним оказываются бумаги с новыми и переработанными старыми законопроектами, пробежавшись по которым он понимает, где таился подвох: согласно новым порядкам, магглорожденных волшебников забирают из семей сразу после первого магического выброса и передают в магические интернаты, а родителям стирают память. При этом достичь высокой должности им не светит, они остаются не самыми желанными работниками на низших, в лучшем случае средних, должностях. В полукровных семьях родителя-маггла принудительно отлучают от семьи и лишают родительских прав. Но возможностей в жизни все равно остается больше, чем у магглорожденных. Теперь чистота крови решает все. От такого у Гарри алеют уши. Он выхватывает соответствующий проект и вскакивает с подлокотника, зло тряся бумагами: – Это что?! – Программа изоляции от маггловского мира, – спокойно отвечает ему Темная Леди. – Какое право ты имеешь решать за других, как им жить? Как ты можешь забирать детей из семьи и лишать их возможности проявить себя только за то, что они магглорожденные? – Я не лишаю их возможности проявить себя, дорогой. – Но ты обрезаешь им карьерный рост! Они не смогут чего-либо достичь или изменить в этом мире! Они не будут способны ни на что повлиять! – Им и не нужно. Видишь ли, милый Гарри, именно магглорожденные с их идеями о глобализации, равенстве магов и магглов и интеграции волшебного мира в обычный сами не понимают, какую угрозу несут нашему миру. Я глубоко изучила этот вопрос и могу сказать тебе, что магглы завистливы, они пустят нас на эксперименты и исследования, чтобы изучить нас, описать и украсть нашу магию, пустив ее на благо прогресса. У них сейчас достаточно продвинутые технологии для того, чтобы уничтожить большинство из нас. Я спасаю наш мир, дорогой. – Но ты не оставляешь людям свободу выбора! – Свобода – это всего лишь иллюзия. Когда люди поступают так, как они хотят, а не так, как говорит им общество? Когда они способны преодолеть общественное порицание ради того, чего желают именно они? Люди – заложники того, что о них подумают другие. Мнение большинства определяет жизнь каждого в отдельности. Гарри не хочет слушать, что говорит ему Темная Леди, потому что чем больше он ее слушает, тем больше понимает, что она права. Это крах всех его убеждений. Он не может ничего ей противопоставить и, как бы ему не были неприятны ее решения, ничего лучше он придумать не может. Он в отчаянии закрывает лицо руками. Гарри чувствует мягкое прикосновение к своим плечам, и горячее дыхание опаляет ему шею. Его плавно разворачивают лицом к окну, и над ухом раздается шепот, тихий, словно у демона-искусителя: – Посмотри на наш мир, разве он не прекрасен, душа моя? По щекам Гарри текут слезы. Он больше не знает, во что верить. Чужие руки пролезают у него под мышками и обхватывают торс. От этого жеста у Гарри все будто сжимается внутри, он понимает, как это неправильно, но разворачивается и тонет в ее темных глазах. Сглотнув, он накрывает ее губы своими, и весь мир перестает иметь значение.