Беспокойное море

Остывший песок распадается под стопами, замедляя шаг, но Чонгук плевать хотел на это. Ветер развевает волосы и норовится сдуть человека со своей тишины, со своего покоя. Мысли перекрывают погодные условия, но давят на голову, раздаются противным звоном в ушах. Тишина моря контрастирует с не унимающимся шумом в черепной коробке, хочется раздолбать её на части, лишь бы заткнулась. И стоит взгляду столкнуться об чей-то силуэт, освещаемый лишь луной и блёкшими звёздами, голоса затихают на секунду. Нет, скорее их перекрикивает слишком громкое молчание незнакомца.  Стоит приблизиться и зрачки впиваются в идеальный сосредоточенный профиль, маленькое тело на песке. Маленькое не буквально, просто чужие мысли задавили чужие плечи, уродливо сгорбили их, уменьшили в размерах. Кажется, Чонгук слышит его мысли, но не может разобрать, о чём тот думает. Он чувствует, не слышит, просто читает в голове молча, боится нарушить его уединение. Хоть и понимает, что парень не один, его сожрали мучения собственных дум.  Он тихо присаживается рядом, пытаясь присутствием отодрать часть давления на себя. Чон и не надеется услышать речь незнакомца, однако он заговаривает первым.  — Море сегодня неспокойное, красиво, не правда ли? — парень даже не поворачивается.  — Хочется верить, что его побеспокоил не я, — чуть охрипшим голосом отвечает Чонгук, так же смотря только прямо, в воду, — да, красиво.  — Даже если и ты, то ты сотворил прекрасное, — нарушает негласное правило, и все же поворачивается.  Чонгук ощущает лёгкий взгляд на своём лице, груз с плеч парня будто улетучивается, угнетает лишь самую глубь его самого. Странно, но незнакомец передаётся по ветру своей воздушностью, словно он ничего не весит, словно размышления выели его полностью. Чонгук не дотрагивался до него, не смотрел в ответ, но чувствует его пустоту, его необычайную лёгкость. Его хочется поднять на руки, развеять всю ношу его души.  Чон точно совсем свихнулся, может пора наконец утопиться? Не сегодня. Только не при нём. Чонгуку не хочется закопать парня в песок ещё и своей смертью, он тогда под гнётом точно испарится до атомов, станет частицей, затеряется среди остальных таких же.  Чонгук больной на голову, настолько потерял смысл жизни, бросаясь с головой в поиски найти хоть крупицу, способную удержать его в этом теле. Он правда готов отдать себя любому, только бы почувствовать, что он приклеился, закрепился в этой жизни. Он даже перестал пить таблетки, ничто не может заставить его перестать ненавидеть себя и данную ему жизнь.  А этого парня хочется отогнать от всего плохого. Хочется его освободить от его же мыслей. Предсмертный подарок? Может быть.  Его молчание и так затянулось, он перестал испытывать чужой взгляд на себе. Может ли и Чонгук рассмотреть его? Он надеется, что да.  Стоит ему лишь кинуть свой взгляд в чужие черты, как тишину прерывает тихий выдох. В нём столько тяжести, которая надёжно забирается обратно со вдохом.  — Мне почему-то хочется до тебя дотронуться и узнать всё, что пожирает тебя изнутри, хотя мы видим друг друга впервые. Я ненормальный? — равномерно и на одном дыхании слетает с языка.  — Определённо. Но меня почему-то это ни капли не пугает. Значит ли это, что я такой же ненормальный? — смотрит в ответ незнакомец.  — Столкнёмся ненормальностью в прикосновении? — и парень первый отпускает свою руку в полёт, где её сразу же находит чужая.  Холодные ладони разжигаются касанием, взгляды изучают, бегают по частям лиц, силуэтов. И Чонгуку слово сожгли сетчатку невозможным, луна отсвечивает на чужое лицо: линия подбородка, скул острые настолько, что режут, не дотрагиваясь. Длинные ресницы скрывают глубокие глаза, темнота не даёт в них заглянуть, сохраняет его жизнь ещё ненадолго. Воображается совершенно сумасшедший образ, лучше отвести взгляд, так не долго утонуть не в море, а человеке.  Время не ощущается никак, его словно не существует. Хоть его и правда не существует, это задумка человечества для упрощения их жизней, но она лишь всё усложняет. Хочется верить во время как в пространство, коим оно и является. И в данный момент это пространство бездонно, его то ли сплющивает давлением, то ли выкидывает в гравитацию.  Чонгук теряется в пустоте, но фантом прикосновения, хватки на его руке, переплетение пальцев не даёт оторваться от несуществующего троса. Его тянут обратно, в сознание, в ненавистную реальность.  И мимолётно упавший взгляд замечает рассеявшиеся тучи над чужой душой, и рассеивающуюся темноту, расплывающуюся розовыми красками на небе в сопровождении лучей. Впервые за долгое течение пространства он возвращается в детство, когда солнце приносило искреннюю улыбку, а не раздражение и усталость следующего дня. Смысл глупой жизни с наступлением  рассвета не наступил, но поднявшийся уголок губ шепчет о том, что на пару минут можно забыть об угнетении, давно поселившемся в черепе и оболочке.  Переплетённые конечности поднимаются к встающему солнцу и Чонгук видит лёгкую, по-настоящему искреннюю улыбку на лице парня.  Утопиться не получилось, или, всё же, у него вышло, ведь прямо сейчас он тонет в чужих глазах и улыбке, в чертах и изгибах, которые осветило яркое солнце. Может он попробует умереть позже, в этом момент нет даже желания думать о бессмысленности жизни и себя в ней. Он любуется лучом, что неожиданно засветил ярче всех, скинув тучи мыслей в уходящую ночь.