На север

Сказать, что она слегка нервничала? Ничего не сказать! Кугисаки Нобару не слегка штормило! Ее первый полет за границу. Аэропорт. Она посреди зала. В каждой руке по ручке от сумок-тележек с вещами. Вокруг народ суетится, отлетая и прилетая, а она совсем одна. Где все остальные? — Йо! Кугисаки! — Итадори. Наконец-то, — только сейчас дошло, что можно было бы договориться с кем-то и сэкономить на такси. Но сладкая парочка Инь-Ян вообще учудили. О свадьбе говорили уже заранее, но  приглашение прислали двадцать второго, а свадьба двадцать пятого мая. Хотя можно было и догадаться, что эти чудики выберут такую специфическую дату. Учитывая перелет, они хоть представляли, сколько времени займут сборы? — А  почему ты с сумками, Кугисаки-кун? Вот зачем так палиться? После жутких событий пятилетней давности существование проклятой энергии и магов уже не было секретом, но все же… Хорошо что в шуме и гаме аэропорта проходящие не заметили, что вопрос Нобаре задал не розоволосый парень, а игрушка плюшевого панды, которую он держал под мышкой. — В смысле? Этот пушистый сгусток проклятой энергии после «возвращения» Нобары все это время игнорировал ее, играя в молчанку, а теперь расщедрился на более чем пару слов и назвать ее по имени? — Нуууу… Мы тут Годжи-сенсея и Фушигуро встречаем? А ты куда-то отправляешься? — В смысле встречаете?!! Не летим? Мне что приснилось, что билеты будут у Нанами-сана? Что? Как? Как встречают? Она снова перепутала? Нобара как будто откатилась на несколько лет назад на первую встречу со студентами Киото на фестивале обмена школ. Как раз, когда растерянная Нобара снова открыла рот, готовая высказать еще порцию возмущений, позади нее послышалось знакомое покашливание того, кого она только что упоминала. Она даже в полкорпуса развернулась, убедиться, что не ошибается, а заодно и поздороваться с оплотом адекватности в лице Нанами-сана. Моргнуть не успела, как с другой стороны раздалось задорное ржание. Очень такое знакомое ржание. — Итадори! Ему еще повезло дважды, что из-за присутствия Нанами-сана,  Нобара ограничилась только одним ударом кулака по розовой макушке, и что боевой молоток пришлось оставить дома. Шутник йобаный. Точнее не выебленный… — Вот это недоразумение, как я понимаю, твой плюс один? Вы идеальная пара! — Нобара ткнула пальцем в темя «игрушечного» панды. — У тебя было не два, а даже три варианта, но ты выбрал это. Так и умрешь девственником. — Я — панда, —- прохныкал «это», опуская голову почти в театральном жесте, если бы нашелся ценитель. —  Никто меня не любит. Никто не приласкает. — Какие варианты? — рука Итадори переместилась с ушибленного темечка к затылку, который он озадаченно почесал. Нуууу… В обще-то, один из вариантов была сама Нобара. Когда они с Фушигуро целую войну свах устроили, пытаясь каждый свести со своей претенденткой Итадори, она в какой-то момент поняла, что этого простодушного олуха можно бы  и  себе оставить. Протеже Нобары Юка Отзава была милой и наивной, как местами мог быть и Юджи, но в отношениях они были как вода и масло. Вроде и одинаковые, вроде и жидкости, вроде и влей в один сосуд, то есть, запри в одной комнате и взболтай — ни за что не смешаются. Кстати, о третьей претендентке на сердце принца Юджи, теперь уже от Фушигуро… Нобаре пришлось оставить свою поклажу и наклониться, чтобы прошептать на ухо Итадори: — Лучшим подарком, чем говорящий блохастик, для Фушигуро было бы, если бы ты держался ближе к его сестре. Пусть хоть временно думает, что его план сработал. — У меня нет блох. И я бы купался, каждый день, если бы мог, — снова завел свою шарманку: «Пожалейте меня», — Панда. — Какой план? — Продолжл недоумевать Итадори. Серьезно, у Нобары возникает желание снова его стукнуть, тем более, что краем зрения она замечает приближающуюся к их группке Цумики и… — Привет, — помахала рукой девушка. Ее спутник молча повторил ее жест. Чосо. Внезапный, странный старший брат Юджи, до безумия обожающий и опекающий «младшенького». Еще более внезапно, что те чудики, которые они с Итадори убили под мостом, тоже оказались братьями Итадори. Нобара всегда доверяла своим первым суждениям, даже, если потом их приходилось слегка корректировать. «Друг моего брата — мой друг. У вас не было тогда выхода», — так сказал Чосо обо всей этой неприятной ситуации с их с Итадори родственниками. Нобара же тогда подумала: «Симпатичный, но наивный до безобразия».  В общем, тут был тот случай, когда ее мнение не изменилось. Чосо. Верный и преданный Чосо, который даже сейчас волнуется за брата и приехал его проводить. Даже жаль, что Чосо — человек без фамилии, человек из ниоткуда не лететь с ними, есть ли у него приглашение или нет. Со своей стороны Нобара с удовольствием воспользовалась своим правом «плюс один», чтобы помочь ему… — Всем привет! — Привет, Маки! Вау! Тебе идет. Наконец-то! И не просто кто-то, а тот, кого Нобара хотела бы видеть немного больше из всей остальной компании. Ее лучшая подруга. Хотелось бы верить, что после той их последней вечеринки она тоже продолжает считать Нобару подругой. Маки положила руку Нобаре на плечо, как отдельное приветствие. Хороший знак, что их двухдневное молчание, наконец, прервалось и можно жить так, как будто ничего не было. Ее Нобара рада была видеть, а вот ее жениха — нет. Просто к такому новому образу слегка нужно привыкнуть. Маки сменила прическу. С слегка мальчишеской стрижкой бывшая семпай слегка похожа на ту, которую Нобара видела во сне, когда лежала несколько месяцев в коме, после прикосновения Махито. Безусловно, шрамы никак не испортили красоту Маки, но точно лучше без них. — И с пополненим  в клане Фушигуро! Продолжил традицию Тоджи? — Да, братик, еще раз поздравляю. — В смысле? Так. Сколько раз Нобара за этот день сказала: «В смысле?» И только сейчас она заметила, что Чосо и Цумики как дети за руки держались. Причем последняя, заметив взгляд Нобары, взяла своего спутника под руку. — Мы поженились, — пояснила для несведущих Цумики. — Нехорошо, если младший брат, жениться раньше, чем старшая сестра найдет свою пару. Вот щучка! Нобара была даже в восторге. Младший брат показался слишком мелкой и верткой рыбешкой, чтобы ухватиться за старшего? Ну-да, ну-да. Если Мегуми хотел породниться с Юджи, то получите и распишитесь. Губы Маки растянулись в коварной улыбке, а потом она кончиком языка быстро слизнула капельку сладкого напитка. Не совет, а воспоминание о том пьяном вечере вытеснили из головы Нобары мысли о новобрачных. Что это было? Случайность или намек? — А Май как? Они с Тодо не с тобой? — задала Нобара отвлекающий, скорее для себя, чем для других, вопрос. Не то, чтобы Нобара была фанатом этой парочки, но именно с них начался среди знакомых ей магов брачный токсин. Сначала Нанами-сан и доктор Иэери, потом Маки с Оккоцу объявили о помолвке, но брат и сестра Фушигуро их опередили. Зараза к заразе не пристает? Неправда! Нобара радовалась за сложившиеся пары, но ей становилось грустно от собственной «самодостаточности».  Становилось страшновато закончить жизнь пусть и богатой и успешной, но старой девой, разделяющей свое одиночество с вредной кошкой из приюта, как это было… Как это было в ее таком реальном сне. Трудно признаваться в своих страхах. Навязчивым страхом Нобары было то, что эта реальность будет сном, а та — правдой. Для Нобары почти ничего не измениться, просто, очнувшись, она не будет бухтеть: «Я все пропоустила», а сразу кинется в бой, чтобы позже стать легендой. Отличная перспектива? Смотря, что нужно отдать за это взамен. Май, Цумики, Чосо? Пусть они и не настолько близкие ей люди, но в той реальности все они были уже мертвы. Как здесь, так и там, Нобара узнавала подробности: Май — убита собственными родственниками, Цумики — стала сосудом заклинательницы из прошлого и погибла от техники собственного брата, тело которого было захваченного укуной, Чосо – пожертвовал собой, защищая Итадори. А еще… Это был единственный человек, с которым Нобара поделилась со своими другими воспоминаниями и ее не состыковкой в мозгу. «Годжо-сенсей, вы проиграли Сукуне». «Этого не могло случиться, потому что не могло случиться никогда», — с глазами вечно закрытыми повязкой и вечной самодовольной улыбкой — вот какой смысл было  спрашивать, если не получишь ответа? — «Но, может потому , что ты и есть тот краеугольный камень». А потом  сенсей добавил: «В Тюремном царстве я пережил нечто похожее. Теперь неловко от аэропортов и замкнутых пространств». Последнее было логично и понятно, но причем тут был аэропорт ,Нобара понятия не имела, но и не переспрашивала. Проехали… Краткий миг на ответ, когда Маки сделала еще один глоток избутылки завершился: — Как бы Май не хотела, но близнецы не позволяют на таком сроке куда-то путешествовать. Еще не родились, но уже такие буйные. И Тодо на их стороне. Так что от их семейства  момиджи для одного сластены, а от нас сестрой чистое золото — бисквиты Кастелла. А кто чем еще заморочился? Это, да. Найти сейчас карамелизированые кленовые листья, когда не сезон — это действительно заморочиться. — Дайфуку с клубникой, — следующая ответила Цумики. — Я помню, как Сатору-сан, когда навещал нас с братом в детстве, приносил их как угощение, и сам почти все съедал. — Кикуфуку из Сендая, — подал голос Итадори. — Тоже десерт с историей. Когда мы впервые встретились с Фушигуро и Годжо-сенсеем, тот передал Фушигуро их на хранение. Вы бы видели, как наш Мегуми в них вцепился. Как будто это самое ценное сокровище. — Токийский банан. Лимитированная серия с дигимонами, — все головы повернулись к Нанами-сану, который говорил, не отрываясь от телефона, что-то там просматривая. В обще-то, никто не ожидал, что сама серьезность Нанами Кенто тоже включится в этот флешмоб со сладостями. — Никаких историй.  Просто самый оптимальный продукт, чтобы после длительного перелета все-таки остался свежим. Нанами-сан рационален даже в мелочах. И вот внимание компании сосредоточено на Нобаре в ожидании ее ответа: — Батончик KitKat с васаби, — быстро выпалила она. — Да, заморочилась. И нет, нет никакой истории. При всем богатстве выбора такого шоколада у них в Швейцарии нет. Пусть возвращаются уже. Устроили себе вечный курорт. — Ты в своем репертуаре, Ноби-бу! Маки дружески похлопала Нобару по плечу. И это прозвище, которое позволялось только Маки произносить. Они все еще подруги даже после той пьяной ночи. Это, наверно, лучшее, на чем они могут остановиться и не закапывать друг друга. Так. Отвлекаемся. Отвлекаемся. — Кто там у нас еще остался: твой Оккоцу и биг-босс глава клана Зенин? Последнего особенно хотелось увидеть. Человек, которого одни маги считали героем, другие преступником, но  бодаться, особенно сейчас, когда он стал сначала правой рукой главы одного из самого могущественного клана, а затем и сам занял это место, никто не рисковал. «Он даже Наою заставил по струнке ходить», — Нобара слышались в словах подруги настоящее восхищение. А это многое значило. С Наоей Зенином один раз Нобаре пришлось столкнуться. Это была ее аттестационная миссия. «Красвчик», — выводы первого взгляда: «Сволочь», — самое мягкое слово, которым могла охарактеризовать Нобара своего куратора. Как никогда она была близка к убийству. Последней каплей было, что Наоя Зенин дал рекомендацию для  Нобары, но не на повышение ранга, а на пересмотрение текущего из-за несоответствия. Забили! Забыли! Не портим настроение! Тем более, вдруг от Маки одна хорошая новость прозвучала… — Юты не будет. У него срочная командировка. Кивком головы Нанами подтвердил информацию сказанную Маки. Как объяснить: «хорошая новость»? Фактически или теоретически Юта Оккоцу Нобаре ничего плохого не сделал. Не могла она в двух словах разложить, почему скромный, всегда вежливый и тихий Юта Оккоцу, о котором Фушигуро отзывался как о единственном семпае заслуживающем уважения, один из сильнейших учеников Годжо, парень Маки, и остальное бла-бла-бла, вызывал у нее раздражение. В ее долгом сне Юта Оккоцу даже стал главой клана Годжо после нелепой гибели Сатору-сенсея. А тут маг, которого Годжо спас и ставил как на одного из сильнейших своего поколения проигнорировал такое важное событие в жизни родственника и наставника. «Свинтус неблагодарный», — сделала выводы Нобара. — А вот Тоджи точно будет. Цитирую: «Чтобы я пропустил возможность погулять за счет Шестиглазого?», — продолжала докладывать обстановку Маки. — То, что отец капризничал с приглашением, то это, чтобы подразнить Мегуми. Обоих, — добавила Цумики Фушигуро.

***

Боли не было… Было какое-то странное умиротворение. Последнее, что видела Нобара — ошарашенное лицо Юджи Итадори. И было спокойствие — он будет жив. А она… И был бесконечный очень реальный сон длиною в жизнь о собственном пробуждении. Стоило понять, что та жизнь фальшивка, когда ее сразу после выхода с комы, не объясняя подробностей, направили в бой Сукуной, и что она знала все, что происходило «до». Но как бывает во сне, на такие «мелочи» не обращаешь внимания, даже если откуда-то внезапно выпрыгивают инопланетяне. В том сне, будучи уже почтенной дамой, Нобара, покормив кошку, легла спать, чтобы, ничего не понимая, проснуться на семьдесят лет младше. Вроде неплохо. Единственное, что все что произошло, пока Спящая красавица отдыхала, пришлось по кусочкам собирать. Группа Маки, возглавляемая тогдашним главой клана Зенин, к которой присоединился Нанами Кенто столкнулась с человекообразным осьминогом. Проклятье особого уровня оказалось настолько мощным, что ему удалось затянуть трех не самых слабых магов в свою территорию. Спасение пришло в лице Фушигуро, которому удалось вклиниться в чужое пространство и проделать брешь для побега остальных. Гениальный план не удался, поскольку в проделанную дыру просочился некто неизвестный расстроивший проклятие на раз-два-три. Когда вместе с изгнанием проклятия была разрушена и его территория, незнакомец просто за шкирку выкинул Фушигуро в окно из помещения и как раз вовремя, потому что то «осьминог» оказался не единственным врагом рыскающим поблизости. Почти сразу же маги были атакованы еще одним гуманоидным проклятьем, теперь уже с головой вулканом. Пострадал только старик Зенин, успевший, перед тем как попасть под огонь вероятного товарища «осьминога» произнести: «Тоджи». То, что это относилось к незнакомцу, подтвердилось, когда тот сказал: «Давно не виделись». Схватка с вулканоголовым продлилась немного дольше, чем с «осьминогом», а потом Тоджи исчез так же быстро, как и появился. Когда опасность исчезла, Маки честно пыталась разыскать, не спасителя, но Фушигуро, но тот тоже как испарился. Пропажа нашлась позже. Оказалось, что Мегуми был утянут тем самым Тоджи для «поговорить». Их спаситель оказался блудным отцом Фушигуро. Сначала разговор родственников не удался. Тем более по своим причинам Тоджи категорически отказывался, как искупление за столь длительное отсутствие, помочь Мегуми вытащить его наставника Годжо из Тюремного царства. «У тебя столько денег не хватит, малой», — единственный вменяемый аргумент от отца, который Мегуми никак не мог принять. Они бы могли снова расстаться на множество лет, если бы дело не коснулось Цумики. Тут еще на Тоджи нажала Юки Цукомо, женщина, которой Тоджи в свое время оказался должен свою жизнь. «Только вытащить девочку из зоны игры, и никаких дел с Шестиглазым». Хоть и наполовину помощь, но Мегуми на тот момент это устроило. События развивались стремительно. Компания студентов, внезапно нарисовавшегося брата Итадори и жены папани Фушигуро отправились в Гробницу звезды для получения информации, в обмен на нее двое из них должны были остаться охранять Тенген. Выбор пал на Чосо и Оккоцу.  «„Я бы хотела видеть тебя моей защитой, Юки Фушигуро ", — объявила тогда Тенген. — „Но ты пришла не одна. Потому возвращайся к своему сеятелю хаоса"», — так часть версии этой истории рассказывала Маки, а потом еще добавила. — «Мы тогда вообще не врубились, о чем говорила эта отшельница. Хотя, думаю, дело не в лишнем пассажире. Если бы Тоджи узнал, что с его дамами что-то случилось, он снова там бы устроил переворот, еще более глобальный». Хоть Тоджи там и не присутствовал, но по словам Маки: «Если бы он был в том, то все могло бы закончиться,  даже не начавшись».  В общем, миссию парни провалили, но хоть отделались только одним потрепанным шикигами Оккоцу и вдвое упавшей у него  проклятой энергией. Нобара понимала восторг Маки от двоюродного брата. Даже если не брать его неспособность владеть проклятой энергией как у нее самой, но невероятную силу и скорость вместе с обостренными инстинктами — он дважды сумел надрать задницы мерзопакостным родственникам. Старик Зенин не пережил нападение проклятия. По завещанию его полным наследником оказался Фушигуро Мегуми. Под напором доводов Маки и новоприобретенного отца: «Бери, что дают. Потом разберешься». Тоджи даже согласился сопровождать Маки в поместье при условии, что он может тоже забрать часть проклятых оружий себе. Решение оказалось удачным. Если бы ни Тоджи, возможно, этот визит в родные пенаты оказался бы для Маки последним. Каким-то образом родственники догадались о ее визите и подготовили ловушку, взяв сестру в заложники. Немалой пролитой кровью клановых, но Май удалось отбить. Странные совпадения, но в затянувшемся сне Нобары Сукуна также предпринял попытку использовать тело Фушигуро Мегуми как сосуд. Методы были те же. Там он реализовал свой план. В реальности же Фушигуро повезло, что его отец оказался тогда рядом и лишь слегка отвлекся, чтобы догнать и оглушить «сатрую ведьму» овладевшую телом Цумики как сосудом. Потом, вернувшись, он в буквальном смысле вытряс палец Сукуны вместе с самим двуликим из тела несчастного Мегуми. После поглощения, а позже экзекуции связанной со своего тела проклятого предмета, Фушигуро-младший имел не самый лучший вид. Вот удивительно, как все сплелось. Удача Мегуми проявилось, что с ним рядом оказывались нужные люди. Например, Хана Курусу вместе с сосуществовавшим в ее теле древним магом, называющем себя Ангелом. Нобара потом выпытала историю первой встречи с Фушигуро. Ангел был тверд  в своих принципах. Ханна была непреклонна в любви к Мегуми. В итоге, достаточно было одной просьбы, и коса Курусу разбила камень Ангела. Годжо был освобожден из Тюремного царствия. Как раз где-то в это время проснулась спящая красавица Нобара.

***

Так странно было видеть одно из первых лиц после пробуждения такого молодого, нешрамированого, Фушигуро Мегуми, как из далекого прошлого. Нобара потянулась рукой к своему лицу, кончиками пальцев его ощупывая. Первое — повязка на глазу. Кое-что  неизменное. Но ни одной морщинки! Гладкая, идеальная кожа.

***

Пытаясь понять, что происходит и, кто все эти новые люди, она старалась быть в центре всех событий. Вот так ей повезло присутствовать на совещании относительно, как ликвидировать главного зачинщика всего творящегося борделя — Кендязку. Ну как сказать «совещание»… Решение было очевидным. Никто, кроме Сильнейшего. И тут влез Юта Оккоцу: «Сенсей! Я не могу позволить вам второй раз убить друга». Нобара была с Сатору Годжо знакома меньше года, чтобы знать все перипетии его прошлого. Юту-же Оккоцу видела впервые. «Пафосный засранец, который выдает себя за скромного героя, а когда все отгребут, получает все призы», — подумала тогда. Возможно, это был отголосок ее фальшивой «прошлой» жизни, где она не могла простить Оккоцу один его запрет как влиятельного главы клана Годжо. Видимо рана Годжо-сенсея только выглядела как зажившая, но еще болела, особенно, когда в нее так тыкали. Сенсей ответил без обычных для него шуточек и бравад: «Это только оболочка, а не Сугуру Гето. Моя ошибка и мой долг. Мне его уплачивать». Годжо на его схватку с Кендзяку провожали как чемпиона на ринг. Разве еще каких-то чирлидерш с помпонами не хватало для большего пафоса. «Мы толком еще не поговорили», — мрачный выкрик Фушигуро тут казался не совсем уместным. «Все потом», — не оборачиваясь, махнул назад рукой Годжо-сенсей. Наверно Фушигуро такой ответ не устроил. Когда все начали устраиваться у мониторов, Нобара заметила, что любимец сенсея, сначала постарался остаться позади всех, а потом так бочком-бочком к ближайшей тени начал двигаться.  — Куда? — цапнула его за рукав Нобара. В этот раз ей удалось поймать теневого фокусника, пока тот не исчез. — Потом объясню, — также как и Годжо от него, но фигурально отмахнулся Фушигуро. — Пакт, —- хоть такой договор и не имел силы, но Фушигуро кивнул, и Нобара его отпустила. Всем понятно было право Годжо, пусть мысленно, но проститься и отпустить друга. Где-то сутки после победы его никто не видел. Впрочем, Фушигуро Мегуми, каким бы потрепанным он не выглядел, тоже пропал. Пока что было не до него, поскольку начался небольшой хаос. За время схватки Годжо и Кендхяку произошло еще два громких события. Сначала случился взрыв газа и обвал здания, погребший всех находившихся там старейшин. Вполне вероятный несчастный случай, учитывая все разрушения коммуникаций после событий в Сибуе. Еще падение барьеров Тенген. Тоже объяснимо, после явление после гибели самого мастера. Вроде хорошая новость, что Игра на выбывание оборвалась само собой. Но исчезло ядро мира магов. Как хотите с этим — так и живите. Вороны МейМей ничего не видели. Всем выгодно было списать все на случайности. Поручать расследование инцидентов на тот момент было некому. Новая верхушка этого делать не собиралась, а заодно упразднили предыдущие приговоры предшественников относительно казней и изгнаний.  Тем более, Итадори уже не являлся сосудом Сукуны. Нобаре не льстили лавры великого детектива, но ткнуть пальцем она бы в одного человека хотела бы. Значить, снова появилась опасность возрождения Сукуны? Тут просто никогда ничего не было. Где-то за несколько дней до начала Хелоуинского хаоса, Годже-сенсей сделал Нобаре странный подарок: один из пальцев Сукуны. «В свое время ты поймешь, что с этим длать», — пояснил он. Конечно же, Нобара понимала! Ее уникальная, гениальная техника резонанса. Что этот жест сенсея означал? Да многое! Что он признавал потенциал Нобары наравне со своим дорогим Фушигуро и уникумом Итадори! Нет! Она даже круче! Именно у нее с сенсеем одна тайна на двоих от всего мира. Выкусите! И вот… «Верни мне палец». Коротко. По сути. А еще внезапно, чтобы Нобара слегка потерялась. Не то, чтобы потеря особого проклятого предмета умаляла особенность Нобары. Не то, чтобы она не желала избавиться от такой ответственности, но… Какие-то осколки фальшивой жизни все-таки прорезались сквозь подкорочку в мозг. Она помнила свои короткие отношения с Шарлем Бернаром, иностранцем, как и другие немаги, внезапно получившим способности управлять проклятой энергией и особую технику. Он видел Нобару героиней и моделью своей манги. Почему бы и нет? И как бы сказал в такой ситуации Шарль со своим особым акцентом: «Жамевю». «А если какие-то сектанты снова попытаются возродить Сукуну?», — Нобара невольно оттянула уже протянутую руку с протянутым мумифицированным пальцем обратно к себе. Что если все это все-таки иллюзия, и она потеряет их единственный, доверенный ей шанс на победу? «Моя пре лесть? Да?», — растянул губы в улыбке Годжо-сенсей. - «Не переживай. Он со своими друзьями будет в надежном сейфе». При чем тут прелесть? Но в этом весь Годжо-сенсей со своими подколами. Если Годжо настоящий, то можно расслабиться и плыть по течению. Понятно же, о месторасположении этого надежного сейфа Нобаре никто не сообщал. Она так думала. Однако, этот секрет оказался слишком туфтовым. Все выдал Итадори.  Они с ним прогуливались по знакомой улице Токио. Просто так зашли в знакомый ресторанчик китайской еды, хозяйку которого когда-то троица спасла от хулиганов. То, что это место все-еще работало, вселяло надежду на возвращение нормальной жизни, такой беспечной и простой, как оказалось. Засев за фирменными гедзами, Нобара потребовала от Юджи его часть истории и взгляд на то, что происходило в ее отсутствии. Как раз в Хронике от Итадори добрались до места, где этот олух, проворонив место из пакта с Сукуной, и тот улучил момент вырваться на волю и переселиться в Фушигуро. Нобара мокнула очередной гедз в соус и продолжила беседу: «А Фушигуро еще тот молоток оказался. Тебя от одной порции коктейля «Проклятый пальчик» расколбасывало. Фушигуро пятнадцать на грудь принял — и почти огурчик. Кстати, когда он твой палец все-таки выблевал, куда тот делся?» «Ээээ…», — Итадори слегка растерянно посмотрел на свою искалеченную левую руку с отсутствующим мизинцем. — «Он его съел». Нобара застыла с поднесенным ко рту гедзом, но опустила палочки. Аппетит как-то пропал. Хотя кого винить? Сама виновата, что  выбрала за едой тошнотную тему. Но раз Итадори сказал «А», то пусть договаривает дальше. Осталось спросить: «Кто?» «Отец нашего Фушигуро», — Итадори вздохнул, как будто оправдываясь. — «Нет, я попытался забрать, но я не успел». Что-то новое. Кто-то не успел за Итадори. Только обедать абсолютно перехотелось. Зато стали понятны слова сенсея о «сейфе», хоть природа папаши «их Фушигуро» все еще оставалась загадкой. И, наконец,  о «их Фушигуро», о его секрете, и их с Нобарой пакте. Кто бы сомневался, что этот жучара со всей его секретностью, шифровальностью и загадочностью сможет выкрутится? Наедине с Фушигуро удалось оказаться, когда они вдвоем оказались дежурными по колледжу. Не все гражданские, получившие техники и возможность управлять проклятой энергией оказывались гениями, как адвокат Хигурума. Существовал огромный риск, что пробужденные, даже сумевшие пережить миграцию могут создавать опасность, как для окружающих, так и для самих себя. Хоть барьеры Тенген и пали, но магические колледжи все еще оставались базой для всех существующих пользователей. Именно там были организованы что-то на подобие лагерей для «пробужденных». И на преподавателях, и даже на первокурсниках, как бывалых, ложилась ответственность за обучение и порядок в колледже. Среди прочих Нобара даже встретила Шарля. Но в его, еще не нарисованной манге, Нобара могла рассчитывать лишь на роль статиста. Потому к французу она быстро потеряла интерес. В тот день им с Фушигуро пришлось прекращать едва не разразившуюся драку. Сцепились два старика, которым под конец жизни «повезло» приобрести магические способности. Хуже не могло быть, что деды абсолютно отказывались подчиняться «соплякам, у которых молоко на губах не обсохло», но на этом и помирились. После разрешения конфликта Нобара была как лимон выжата. Как назло со всех торговых автоматов буквально снесли тот напиток, который она хотела. Фушигуро отдал ей свою банку. Не совсем то, но лучше, чем ничего. — Что у вас с Годжо-сенсеем? — без обходняков спросила Нобара. — Помнишь, наш договор? — Все просто. Я не хотел, что бы Годжо-сенсей устроил то же представление, как Шесть глаз и Десять теней эпохи Хаян. По крайней мере, я на это не подписывался. —- Ничего не понятно. Фушигуро оперся спиной о стену, выдержал паузу. Если бы они были на фотосъемке, то, наверно, не нужно было бы более идеального ракурса в профиль: красивая пафосная зараза. Нобара передала ему недопитую банку. Он не отказался, но продолжил. — Я не считаю себя виноватым, что стал клином между Годжо-сенсеем и его другом Гето. Они оба «коронованные» сильнейшие. Это груз. И это как быть одному против всего мира. Годжо не виноват, что его друг погрузился во тьму. Это его выбор. И я не мог позволить Сатору отправиться за ним. Я не Гето. И если Сатору свет, я буду его тенью. Вот и все. Он должен был это знать. Понятно, что снова ничего не понятно, но как бы даже чурбацык Итадори заметил, что у Фушигуро и Годжо отношения стали более прохладными, формальными. Никаких дружественных рук на плечо, никаких перебранок. Учитель и наставник. Вот и все. Нобару бесило, как быстро Итадори переключился на нового кумира после Сатору, но ближе ее знакомство с Тоджи-сесеем, чем по рассказам не состоялось. «Сенсей почти убил отца Фушигуро, а потом скрыл это», — объяснял Итадори. По ходу Тоджи сумел завоевать расположение не только Маки, но и одноклассника Нобары, раз тот так уверенно выступал его адвокатом. И все же ее единственный глаз видел больше, чем два! Например, как чуть приподнимались уголки губ Фушгуро, когда они с Годжо расходились по разным углам, как незнакомцы. На Фушигуро, как на главу клана основы магов навалилось множество ответственности. Понятно. Они сблизились с отцом, который, как более сведущий в клановой политике, стал правой рукой Мегуми. И тут… Ну, тут, как тут. Хотела бы Нобара сказать, что «внезапно» для нее не стало таким уже неожиданным сюрпризом. Соврет. Стало. А именно: камингаут Фушегурро, когда они объявили себя с Годжи парой после выпуска Мегуми. Это могло бы быть скандалом, если бы маги до сих пор не оставались в полутени. Клан Годжо состоял только из самого Сатору Годжо. Ничего не изменилось. Клан Зенин был более «традициональным». Из двух черных овец они выбрали того, у кого абсолютно отсутствовала проклятая энергия. Так Тоджи Фушигуро стал главой клана Зенин.

***

— Сестричка Маки! — Мегуми! Моя ты хорошая! Раньше такого не случалось, чтобы из-за воспоминаний или размышлений Нобара выпадала из реальности. Всегда бывает первый раз. Лишь бы это не вошло в привычку. Хорошо, что никто не обратил на ее ступор внимания. А вроде уже все собрались. Кого не ожидала Нобара увидеть, так это Хану Курусо, сейчас беседующую с Цумики. Только слепой бы не заметил ее влюбленность в Фушигуро-младшего. Чтобы ни связывало их в прошлом, но Мегуми дважды был ее должником: за то, что вытащила Годжо-сенсея из кубика, и за то, что изгнала из разума его сестры древнюю шаманку, хоть Ангел, дух-подселенец Ханы твердил, что это невозможно. По крайней мере, папаша Фушигуро, в каких бы грехах его не обвиняли, благородно женился на своей спасительнице. Итадори говорил, что сначала Хана ему не понравилась: слишком уж явный претендент на место Нобары в их троице. С чего бы? Кугисаки Нобара единственная и неповторимая! И как можно не любить Хану? Она была почти воплощением Саори, с которой так и не случилось встретиться: «Красивая как фея и добрая как монахиня». Фушигуро просто дурак, если не оценил это. Что ж, хотелось бы верить, что Хана все же смогла найти лекарство от своей невозможной привязанности. То, что она здесь и не выглядит несчастной — уже первый шаг к выздоровлению. А вот та маленькая коала, которая повисла на Маки, на самом деле по родству была ей племянницей, а не сестрой. Мегуми Фушигуро —дочь Тоджи и Юки Цукомо-Фушигуро. «Серьезно? Он твоей сестре дал имя Мегуми?», — реально же звучала как шутка. «Угу. Решил не заморачиваться. Зато хоть теперь с полом угадал». «Будем надеяться, что хоть характер ей твой не передастся вместе с этим». Нобара вспомнила разговор с Фушигуро и не сдержала улыбку. Девочка, вроде почувствовав ее взгляд, обернулась и обижено надула губки, а потом показала Нобаре язык, вывернулась с объятий Маки и подбежала к другой своей родственнице — Цумики. Даже познакомиться нормально не успели. Нобара спокойно относилась к детям и не умирала от умиления, увидев симпатичного ребенка. Пшеничные волосы Мегуми-два — точно в маму. Юки явно постаралась с прической для своей маленькой принцессы. Длинные пряди были уложены в некое подобие короны на макушке, а часть спускалась по плечам двумя хвостиками перевязанными лентами, а от середины лба свисали по бокам лица две тоненькие косичка. Зато глаза у самой младшей представительницы семейства Фушигуро были как у Маки зеленые. Для пяти лет девочка была довольно высокой. О талантах и способностях пока ничего неизвестно. Тоджи Фушигуро Нобара видела впервые. Он стоял чуть поодаль, боком, так что рассмотреть его дотошно возможности не было. Высокий, подкачанный, левая ладонь скрывает под перчаткой протез. Когда же к нему подскочила дочь, что-то сказала, а он обернулся, то желания сильно пялиться тоже отпало. Этот зловещий шрам, пересекающий край губ… «Типичная бандитская рожа. Лишь бы из-за него не было проблем с посадкой. Еще примут за террориста», — подсказало подсознание. Наконец дождались объявления посадки. Только Нобаре пришлось отстать от их группы. Пока ждала, ее сумки-тележки слегка разъехались. Нужно было их выставить ровно, чтобы дальше двигаться. Неожиданно ладонь Нобары на ручке сумки накрыла другая ладонь. — Давай помогу. Нобара честно пыталась держаться, но, кажется, таяла, как мороженое. Не дождавшись ответа, Нобара легко выдернула ручку сумки и сделала шаг вперед: — Зачем тебе столько вещей? Ты же не на год туда сбираешься? На этот вопрос Нобара тоже промолчала. Не будешь же сообщать,  что сумки наполовину пустые. Как девушка рациональная, она оставила место для сувениров. Малышка Мегуми повернулась и помахала им рукой, призывая двигаться быстрее. Скорее этот жест предназначался Маки, но та думала иначе: — Ты ей нравишься. Вот увидишь, в Швейцарии она от тебя не отстанет. Этого еще не хватало! — Я? Нет.  Я точно у детей не популярна. Вот твой Юта… - Он уже не мой. И свадьбы не будет. Это пока секрет. Не хочу портить чужой праздник промыванием наших костей. В общем-то, говорила Маки равнодушно, но она умела быть сильной несмотря ни на что и какие бы кошки ее душу грызли. — Мне жаль. Нобара слегка врала, за что ей было немного стыдно. Даже не за ложь, а за легкую эгоистичную радость и маленький лучик надежды. - А мне нет,- так же спокойно отвечала подруга. — Что-то произошло? Неужели все из-за того пьяного вечера и спонтанного поцелуя? Ой, лучше не спрашивала. Пожимание плеч может означать и «да» и «нет». Они пошли вперед, но не ускорили шаг, чтобы догнать остальных. — Он что-то сделал? Глупый вопрос. Вряд ли кто-то в состоянии напакостить Маки и остаться живым и неискалеченным. Тем более Юта, который таракану «брысь» сказать постесняется. Но его здесь нет… О? Может это и не командировка? — Нет. Это совместное решение. Меня не устраивают отношения на троих. Он не может отказаться от прошлого. Если что-то и было, то уже остыло. — Понятно, — ни время и не место тут для душевных подробностей. Да и желает ли их Нобара знать? Скорее нет. — А что ты думаешь о Хане? —  Вот уж внезапный переход разговора. Нобара даже чуть не остановилась от неожиданности. – Ей тоже приходиться мириться с сосуществованием кого-то к ней привязанного? Не думаешь, что они с Оккоцу были бы замечательной парой. — Скорее квартетом. Маки издала короткий смешок. — Может через Мегуми попробуем устроить им свидание, когда вернемся? — Не-не. Это жестоко, — Нобара любила Маки, но вмешивать после всего Фушигуро для сводничества… — Сестричку Мегуми, — добавила спутница. — Ей сложно отказать. Ангел против Ангела. «Или проклятие против проклятия», —подумалось Нобаре, — Так что постарайся с ней подружиться. Задача сложная, но если это нужно Маки… Почему бы и нет? Ведь это здорово, что Нобара живет здесь и сейчас, где Годжо и Нанами живы, где Маки после всех потерь и приобретения небывалой силы не очерствела душой, где Фушигуро не стал изгнанником. Как-то от Мей-Мей-сан Нобара услышала пословицу: «Хочешь стать лучшей версией себя: отправляйся на Север». А куда они все летят? Правильно. Наступало время хороших перемен…