Старые знакомые

Ее снова обманули. ‎ ‎Пиро Архонт, несмотря на всю несомненную доброту и благородство, наполняющее ее до краев, не дала ей никаких стоящих ответов. ‎ ‎Ни-че-го. ‎ ‎Все крупицы информации, хаотично рассеянные по Тейвату, Люмин приходится собирать самой, попутно помогая нуждающимся, что в попыхах бросают громкие, но пустые слова, о том, что обязательно ответят путешественнице на ее доброту. ‎ Да, как же. ‎ ‎Мондшатд, Ли Юэ, Инадзума, Фонтейн, Натлан. Пожалуй, только Нахида действительно нашла и поделилась чем-то важным, в отличие от Чжун Ли, который буквально "кинул" девушку, спасшую его регион, на секундочку. ‎ ‎Эи, как оказалось, совсем ничего не знает, Богиня прибыла на место сражения уже после событий, которые могли бы заинтересовать Люмин, но даже если бы она успела, путешественница сомневалась, что Сегун Инадзумы обратила бы внимание на что-то, кроме сестры. ‎ ‎Таков мир, и не только Тейват. Наверное, вернее будет сказать "такова реальность". Своей суровостью судьба постоянно шатает землю под ногами, пугает раскатами грома и непредвиденными событиями. ‎ ‎Она привыкла. ‎ ‎Но сегодня Люмин не будет потакать этой привычке, она не будет вообще ничему и никому потакать. ‎ ‎Утро началось непримечательно: все еще сонная Паймон кружилась вокруг девушки, дух обители передал новые письма от друзей, чайник приглушённо свистел на кухне. Стопка конвертов возгрузилась на обеденном столе, но мечница не спешила ее разбирать, только лишь вяло рассматривала знакомые марки и имена отправителей. ‎ ‎— Люмин! Сегодня нас ждут новые приключения и, кажется, встречи со старыми друзьями! — Возглас Паймон слабо резанул по ушам девушки, феечка несколько раз перевернулась в воздухе и уже потянула ручки к первому письму. ‎ ‎— Я бы не хотела сегодня никому отвечать. Не думаю, что нас сегодня увидит даже Катерина, Паймон. — произнесла мечница, приблизив маленькую чашку кофе ко рту. ‎ ‎Горький напиток растекся по горлу, обжёг грудь изнутри и заставил девушку прикрыть глаза. И когда она успела полюбить вкус горечи? ‎ ‎— А..Что ты имеешь ввиду? — малышка недоуменно уставилась на подругу. ‎ ‎Удивительного в её реакции мало, потому что каждый день проходил одинаково. Завтрак, Катерина и поручения, неожиданные встречи, новые поручения, иногда падения в глубокие расщелины, иногда легкая прогулка по дремучим лесам с торчащими корнями и деревьями таких размеров, которые сложно описать, еще бывают сражения, чаще - кровавые бойни, участие в которых принимает, в основном, Люмин, исследования и эксперименты… ‎ ‎Ну, почти одинаково. Но точно можно сказать, что каждый день был связан с поручениями, заданиями и прочим. Словом, без дела девушки не сидели. ‎ ‎И посреди их путешествия Паймон слышит такую фразу от постоянно куда-то бегущей подруги, которая преспокойно попивает кофе, хотя еще вчера, в это же время, они пытались запустить незаурядный механизм в Фонтейне. ‎ ‎— Я имею ввиду то, что устала, Паймон. Мы несколько месяцев бегали по Натлану, помогали всем и каждому, ради чего? Я не раз рисковала жизнью, пусть даже искренне старалась помочь, но неужели этого недостаточно для вразумительных ответов хотя бы на часть наших вопросов? — янтарного цвета глаза слегка прищурились, уголки поджатых губ опустились вниз. — На данный момент наших героических подвигов Тейвату хватит. По крайней мере, на ближайшие пару дней. ‎ ‎— Паймон тебя поняла. Мы и в правду очень устали, ты в последнее время набегалась, нам нужна передышка, — феечка приблизилась к девушке, оставляя позади шлейф звездочек из своего измерения. — Но, Люмин, чем мы тогда займёмся? ‎ ‎— Ты доела? Собирайся, пойдем на поиски мудрости, мне ее критически не хватает, - чашка со звоном коснулась блюдца, тонкие пальцы отпустили ручку, когда пара заняла свое место на столе. ‎ ‎Люмин оставила Паймон на кухне, а сама прошла по тяжелому ковру, который устилал большую часть дома, в сторону комнаты. В затемненных уголках коридора лампы и звездочки приветливо мигнули теплым светом, цветы возле комодов и полок уже не в первые привлекли внимание девушки, вызывая мысль того, что надо бы их пересадить: листочки разрослись за пределы горшков. Пыль стало отчетливо видно на свету, солнце в обители практически никогда не скрывалось, поэтому окна мечница закрывала редко. ‎ ‎Комната встретила легким ветерком и прохладой, все же на кухне было жарче, наверное, от чайника и использования печи для приготовления завтрака. ‎ ‎Девушка поправила покрывало на кровати, машинально провела по складкам простыней и своего платья, глазами пробежала по столу, к тумбам и балкону, ни на чем не останавливаясь. Записи, не прочитав, сложила в неряшливую стопку, на нее — карандаши и шариковые ручки (новый подарок Шарлотты из Фонтейна). Бумаги бесшумно переместились на край стола, а рука, их отодвинувшая, сжалась в слабый кулак. ‎ ‎Люмин мало что понимала. Собственная недальновидность, невнимательность и доверчивость больно вторглись в ее сердце, разрывающееся от очередной неудачи. Тонкие лепестки ее души болезненно спрятались за стеной холода, более не видя поддержки в доброте и безнадежном оптимизме. Получилось очень символично: Раздор, в ипостаси не самых лучших качеств, встал на защиту души, чья броня была ослаблена мнимой гармонией с миром. Прямо как в одной старой легенде. ‎ ‎— Паймон поела и приготовилась! - дверь распахнулась и в помещение влетела феечка. ‎ ‎Паймон бегло осмотрела комнату подруги, будто за ее недолгое отсутствие, могло что-то изменится, но спустя пару секунд подняла взгляд на спутницу, что стояла возле окна. ‎ ‎Лучи утреннего солнца приятно согрели спину, когда мечница повернулась к малышке, теплый ветерок обдал плечи прохладой, встрепенув слегка запутанные волосы и вновь смятое платье. ‎ ‎— Чудесно, — Люмин бегло осмотрела себя в зеркале, постукивая подушечками пальцев по столу, припоминая, не забыла ли чего. — А, Паймон. В коридоре на столике с картами лежат две коробочки, слетай за ними, а я сейчас подойду. ‎

***

‎ ‎Регион вечнозелёной растительности и бесконечных знаний встретил девушек приветливым щебетом птиц, сидящих на всех ближайших ветвях деревьев. Их шумный говор щекотал уши, и, можно даже сказать, проветривал голову. Или это был ветерок с умеренной влажностью. Леса Сумеру нравились Люмин больше пустыни: в песках всегда сухо и невыносимо жарко до такой степени, что ты будешь думать только лишь о воде и передышке, желательно в тени. Глаза заливает потом, одежда неприятно липнет к телу, а блондинистые волосы путаются мало того, что между собой, так еще и с маленькими песчинками, которые нагоняли безжизненные, запылённый потоки слабого воздуха. А вот леса — другое дело. Приятная свежесть ночью и по утрам, нежные поцелуи солнца на лопатках и задорные мелодии уличных музыкантов — все это Люмин приносило удовольствие, растекающееся где-то в груди и ниже, от которого хотелось закрыть глаза и вытянуться всем телом. Часто девушка даже снимала сапожки и шла босиком, по нежной, кажется, вечно юной, траве, покрытой каплями росы, переливающимися в свете нового дня. Пальцы чувствовали каждый камушек, каждую ворсинку и дрожали от наслаждения, а губы растягивались в дурманной улыбке. ‎ ‎— Вааааа! С высоты этого холма город Сумеру, как на ладони! - Паймон вертелась во все стороны, нелепо размахивая ручками, в попытках защититься от света и разглядеть красоты получше. — Смотри, смотри скорее! Из кафе идет дым, кажется Паймон уже чувствет запах еды, мы же пойдем туда, да? Пойдем же? ‎ ‎Наблюдающая за подругой девушка слабо улыбнулась, поправив сумочку на плече. ‎ ‎— Да, давай, но сначала забежим в одно место, ладно? — цветочки возле дороги всколыхнулись, когда мечница прошла вперед, в за ней пролетела заинтригованная Паймон. ‎ ‎— Куда? Ты все таки решила кого-то навестить? — Паймон редко когда становилась серьезной, ещё реже она задумывалась о тоне своих высказываний, но сейчас ее движения в воздухе замедлились, а глаза выдавали самое настоящее участие и осторожность. ‎ ‎— Все в порядке, думаю, дендро Архонт отнесется с пониманием и не нарушит таинство нашего отпуска, — проговорила девушка, снимая с пояса ножны меча. ‎ ‎— Паймон тоже так считает, Нахида всегда очень учтива и внимательна, да и давно нам уже не выдавалось момента с ней пообщаться, — фея слегка дернулась и отлетела в сторону от резкого появления нескольких аранар. ‎ ‎Лесные жители выглядели очаровательно: милые шляпки из цветочков и фруктов, маленькие пятнышки земли и маленький рост делали существ обманчиво безобидными, но Люмин то знала, что они то, может, и не опасны, а вот их просьбы — еще как. ‎ ‎— Золотая нара и белая леталка, вот мы и встретились вновь! — поздоровался с подругами на вид самый активный аранара. ‎ ‎— Фух, вы так быстро появились, как будто из под земли выросли! — тревожно поглядывая на спутницу, малышка ударила кулачками воздух, но тут же смягчилась, когда глазами нашла мордашки фамильяров Нахиды. ‎ ‎— Мы ниоткуда не выросли, мы дети Сарвы, а ты опять говоришь непонятными словами! ‎ ‎— Вы что-то хотели? К сожалению, сегодня мы не сможем вам помочь, если вы с просьбой, — выражение лица Люмин сочувствовало таким печальным обстоятельствам, но взгляд оставался равнодушным. ‎ ‎— Ох, как жаль. Аракиляну так хотелось послушать ваше пение..— листочки на деревьях слегка сникли, как и веточки на голове аранары, кажется, для этих существ отсутствие внимания ощущалось тяжело. ‎ ‎Как и ей отсутствие покоя. ‎ ‎— Извините, но пока я не знаю, когда навещу вас… ‎ ‎— Н-но мы были очень рады увидеться с вами! Паймон помнит ээ...многих из вас и наши приключения, но сейчас у нас есть..некоторые дела, — аранары внимательно слушали малышку, иногда кивали, делая вид, что что-то понимают. ‎ ‎— Хорошо, белая леталка, будьте аккуратнее в своих путешествиях! ‎ ‎Люмин не дождалась исчезновения аранар, такого же внезапного, каким было их появление, стоит сказать, и прошла чуть вперед по дорогам, выложенным досками, чтобы в дождливые дни лужи не затрудняли движения путников. ‎

***

‎ ‎Двери храма Сурастаны тяжело распахнулись, звуки шагов эхом отдавались от расписных стен. ‎ ‎Узоры на колоннах и позолоченная леплина переливались от проникшего в зал света, росписи завораживали своей витиеватостью: Взгляд Люмин неотрывно следовал за плавными линиями красок, пока не наткнулся на две фигуры: одна — в зеленых одеяниях, вторая — выше первой, с пронзительными тазанитовыми глазами. ‎ ‎— Нахида, Странник, — в витражных окнах отразилась легкая походка путешественницы, когда она подошла к старым знакомым. — Не помешали? ‎ ‎— Здравствуй, Люмин. Здравствуй, Паймон, — Лицо богини мудрости озарила сдержанная, но искренняя улыбка при виде давних подруг. — Начнем с того, что в ваших силах только лишь созидать, поэтому помешать вы априори не можете. ‎Что вас привело в Сумеру? ‎ ‎Люмин отвела взгляд: наверное, будет странно, если она скажет, что буквально сбежала к ним, да? Сбежала от бесконечного вранья, суматохи и проблем. ‎ ‎— Мм.. ‎ ‎— Мы подумали, что нам стоит повидаться с вами, немного мм..сменить обстановку, — Паймон щелкнула пальчиками, когда нашла и озвучила подходящее слово. ‎ ‎Сбоку донеслось шуршание одежды. Странник, ничего не говорил, с момента прибытия он лишь кивнул в знак приветствия, но манера движений у него слегка изменилась. Люмин недоуменно уставилась на юношу, пытаясь приметить новые, хорошо скрытые им делали. ‎ ‎— Вот так.. Да, иногда нужно отвлечься от привычных дел, возможно, даже просто отдохнуть. Что ж, в любом случае мы рады вас видеть, — мечница благодарно улыбнулась, и ойкнув, начала рыться в сумочке. ‎ ‎— У меня было немного времени, но надеюсь, что вам понравится, — вручив одну из коробочек Нахиде, девушка повернулась к Страннику. ‎ ‎Юноша явно был удивлен: глаза еле заметно расширились, а лицо приобрело хмурые нотки, в попытке скрыть интерес, который разлился по телу от соприкосновения пальцев с путешественницей. Ее теплые ладони держали коробочку, как самый заветный дар, пока взгляд гулял от длинных пальцев Странника к рукам и предплечьям. ‎ ‎— А это тебе, — ее голос прозвучал слишком тихо, так, чтобы расслышал только Он. ‎ ‎— Я уже понял. ‎ ‎Еще более тихий ответ, с замиранием, раздался в воздухе между ними. Только между ними. ‎ ‎Тень облаков, проникающая через распахнутые окна, скрыла их от Паймон и Нахиды, но они все равно не прервали бы их: фея слишком увлечена разговором, а Нахида слишком умна и проницательна. ‎ ‎Когда Странник наклонялся, чтобы взять подарок, Люмин подошла ближе. Она не сделала даже целого шага, свет снова скользнул сначала по узорчатому полу, а после игриво поднялся по ногам девушки и до макушки, глаза подсветились и юноша замер. ‎ ‎Ей этой заминки хватило.  ‎ ‎Отклонив голову в сторону, она медленно, но уверенно, приблизилась к его лицу. ‎ ‎— Я скучала, Харуто. ‎ ‎Это был даже не поцелуй, всего лишь легкое прикосновение губ и щеки. Спустившись по его скуле чуть ниже, Люмин почувствовала, как губы немеют от удовольствия. Пальцы, все ещё держащие коробочку, стали ватными, неумелыми. ‎ ‎Однако отпрянула Люмин так же быстро, как и приблизилась. А Странник еще долго чувствовал жар там, где отпечатался поцелуй путешественницы. ‎

***

‎ ‎— Люмин, это очень ценный подарок, спасибо, — мечтательная улыбка озарила лицо дендро Архонта, и показалось, что зелень ее одежд зацвела яркими оттенками. ‎ ‎— Брось, это просто конфетки, но они вкусные: в Фонтейне знают толк в приготовлении десертов, — мечница немного сконфузилась, простота презента сильно ее смущала, но ладошки Нахиды так трепетно обхватили упаковку сладостей, что более девушка не сомневалась. ‎ ‎— Иногда самое простое приносит больше радости и удовольствия, чем замысловатые слова или действия. Простота окружает человека счастьем и радостью, а ты как считаешь, Мастер шляпка? ‎ ‎— Спасибо за подарок, Люмин, — вопрос малой Властительницы был проигнорирован, но, кажется, это было обыденное явление в их взаимоотношениях. — Не думал, что ты придала моим словам и чае хотя бы малое значение. ‎ ‎Люмин ощутила спокойный взор на себе, его глаза, будто глубокие воды подземелий, оставались ненавязчивыми, но удивительно завораживающими: покой и умеренность голоса пьянили сознание девушки, манили к себе, грозя никогда более не отпустить. ‎ ‎— А что там? Неужели чай?! И правда! Паймон до конца не знала, какой подарок решит преподнести вам Люмин, ни один из них Паймон не угадала… ‎ ‎— Она думала, что тебе, Нахида, я найду какой-нибудь полено-красивый механизм или головоломку, а тебе Странник, я принесу максимум тарелку борща — не более, — девушка сдала феечку с потрохами. ‎ ‎— Эй! Хватит катить бочку на Паймон, все было не так! ‎ ‎— Но. Чай тоже неплохой, Харуто. Лучший сорт Ли Юэ, из долины Чэньюй, я надеюсь, тебе придётся по вкусу, — малышке оправдаться не дали, отчего она скорчила забавную гримасу, но обратила на это внимание только Нахида. ‎ ‎— Сегодня вечером попробуем вместе, путешественница. ‎ ‎— Э..С-стой, не так быстро… ‎ ‎— Неужели у тебя были планы? Кажется, ты прибыла исключительно для отдыха, я не прав? Как раз таки защищу тебя от приключений на … ‎ ‎Уточняющий взгляд Кусанали одёрнул Странника, поэтому выражение пришлось быстро скорректировать. ‎ ‎— Научно популяционных деятелей. Их в Сумеру много, как мы знаем. ‎ ‎

***

‎ ‎Легкая прогулка мимо благоухающих цветов сада Разан предвещала Люмин не просто хорошие мгновения, но и даже вполне сносный вечер. Хотя она бы слукавила, если сказала бы вам, что одни лишь цветочки ускоряют ее шаг, оттеняют глаза блеском интереса и доли смущения. Интригуют и волнуют ее нежное, все же девичье, естество. ‎ ‎Она думала о любви. Маленькой девочкой она гадала, каким будет ее избранник: какой у него цвет глаз, рост, а характер? Брат часто подшучивал над ней, алеющей при каждом упоминании светлых надежд, и Люмин злилась, щеки и уши горели возмущением, в то время как руки тряслись от желания зарядить оплеуху. Брат лишь смеялся, а в некоторые моменты трепал по голове, от чего светлые волосы быстро путались на макушке. ‎ ‎Освоив навыки фехтования и искусства боя, она видела новые образы возлюбленного: сильного юноши, который вместе с ней будет нести тяжелое бремя благородства, который покажет ей чистоту незыблемых истин и возможностей, выбранного ими пути. ‎ ‎Сейчас, когда за спиной много жизненного опыта, часто наполненного несправедливостью, Люмин хотела лишь одного — единства. Ей не нужен герой, волшебник или рыцарь. ‎ ‎Она давно уже не воображала, но почему-то по пути к беседке в голове всплыл образ: молодой человек, с глазами цвета темного индиго, в несуразно большой шляпе. Выражение лица, как в мыслях, так и наяву, часто оставалось излишне серьёзным, как будто юноша думал о чем-то масштабном, о чем-то таком, что не могло втиснуться в рамки узкого человеческого восприятия. Длинные пальцы, поправляя рукава одежды, медленно скользили по ткани, завораживая плавностью и уверенностью, а влажные губы слегка приоткрывались на выдохе и … ‎ ‎— Если ты не против, Люмин, Паймон дальше с тобой не пойдёт. Нахида попросила меня с чем-то ей помочь, так что я полечу в дом Даэны, ладно? — голосок Паймон неловко раздался посреди пустой аллеи, прорезав трель кузнечиков и мысли мечницы. ‎ ‎— М..Да, хорошо. Будь аккуратнее, я за тобой приду. ‎ ‎— Ага, ты не торопись, — плащ малышки быстро мелькнул за поворотом и спутница скрылась. ‎ ‎А за другим поворотом девушку уже ждал свежезаваренный чай и юноша, которому этот чай изначально предназначался. ‎ ‎— Привет, Странник, — цветы позади путешественницы расступились, от прикосновения подола платья. ‎ ‎— Я уж думал, что не придёшь, — паровая дымка от чая медленно рассеивалась в такт словам парня. ‎ ‎Люмин неторопливо приблизилась к столику, и до нее донесся утонченный запах трав из заварки. ‎ ‎— С чего бы? ‎ ‎— Твои шаги. Поступь слишком медленная и нерешительная, будто ты в чем-то сомневаешься, — из носика чайника полилась полупрозрачная жидкость, когда Странник приблизил его к чашечке Люмин. ‎ ‎— Дело не в этом. В последнее время столько всего навалилось и я в растерянности от того, что сейчас… провожу время спокойно, — девушка откинула голову на спинку стула. ‎ ‎Не изменившись в лице, юноша, с чрезмерно сосредоточенным видом, подвинул полную чашку и блюдце к собеседнице. ‎ ‎— Это понятно. Тебя никто не просит быть героиней, Люмин. Ничего не случится, если ты отойдешь от навязанных самой же себе обязательств, — юноша посмотрел на путешественницу. ‎ ‎Неторопливо постукивая ложечкой по краю чашки, мечница выдохнула. ‎ ‎— Иногда кажется совсем наоборот. Каждый день в Тейвате что-то происходит, случается с людьми, а иногда — с целыми странами, и я, если честно, не всегда успеваю даже добежать до места происшествия, что уж говорить про отдых. ‎ ‎Девушка опустила голову: она не любила жаловаться и взывать к сочувствию окружающих, хотя иногда, отчаяние доводило и до таких желаний. Бесконечный свет одиночества — свет ее золотых волос и цвета одежды. Лик великой спасительницы был запечатлён уже во многих преданиях, сказках и разговорах людей этого мира, но несмотря на этот недосягаемый образ, Люмин оставалась просто… Люмин. Которой очень хотелось найти брата. ‎ ‎На город уже опустились сумерки, последние лавки торговцев закрылись около часа назад. Прохожие спешили домой, накидывая на плечи плащи и платки: свежесть Сумеру к вечеру обернулась прохладой. Где-то смеялась девочка и громко благодарила Архонтов за прошедший день, и путешественница повернулась на звук, вспомнив мальчика из Фонтейна, который взывал к гидро дракону. ‎ ‎— Мне показалось, или ты пришла сюда не для того, чтобы грустить? — вздрогнув от неожиданно строго голоса, Люмин посмотрела на парня. ‎ ‎— Нет, не для этого. ‎ ‎— Я не привык повторять дважды, путешественница, но ты меня вынуждаешь: никто не родился для того, чтобы быть героем. Ты не служба спасения, ты не инструмент и не услуга, — его слова с четким ритмом отскакивали от мраморных стен беседки и рекошетили прямо в мечницу. — Ты человек. Ты можешь ошибаться, можешь плакать и, если захочется, можешь послать всех к чертям. Ты имеешь на это право, а вот другие не имеют прав на то, чтобы тебя осудить. ‎ ‎Глаза цвета индиго горели праведным огнем и хотя юноша хмурился, на его идеальном лице не появилось ни единой складки морщинок, когда он, поддавшись вперед, приковал ее внимание к себе. ‎ ‎Намертво и, наверное, навсегда. ‎ ‎— В следующий раз, когда тебя назовут бесчеловечным, мне придётся полезть в драку. ‎ ‎Она не думала, что он изменился настолько. Конечно, Люмин не сомневалась в методах "перевоспитания" дендро Архонта, но… Если сказать честно, она давно уже не видела того Странника — грубого, черствого, мстительного. Эта сущность ушла еще до того, как он стёр себя из Ирминсуля. ‎ ‎— Ты слишком высокого обо мне мнения, путешественница, — когда фарфоровая чаша коснулась его губ, а глаза прикрылись в желании прочувствовать терпкость чая, девушка наконец подняла голову. ‎ ‎— Сегодня я не путешественница. Сегодня я просто Люмин, — розоватые губы изогнулись в улыбке. ‎ ‎— Неужели на тебя сошло озарение? ‎ ‎— Твоими молитвами, Харуто. ‎ ‎На обоих лицах красовались едкие, но доброжелательные, усмешки. ‎ ‎*** ‎ ‎На тесные улочки Сумеру уже достаточно давно опустилась вуаль тьмы, город был под защитой покрова ночи и этой защите, как оказалось, не в силах были противостоять даже фонари: освещение работало исправно далеко не по всему периметру дорог. ‎ ‎Эти сумеречные часы юноша, некогда предвестник фатуи — враг, и девушка — та еще надоедливая зазноба, провели вместе. Ему было хорошо в ее компании: выверенные движения кистей рук и поворотов головы удивительным образом успокаивали, ощущались, как что-то стабильное и надёжное. А может так ощущалась путешественница в целом и немудрено, многим людям Тейвата эта девушка внушала доверие. ‎ ‎Ее приглушённый смех равномерно разносился по аллее, юноша даже не особо слушал то, что она говорила: с мыслей его сбивала плавная манера речи Люмин, ее мимика, которая, оказывается, была такой живой. ‎ ‎За все время их знакомства, за все события, пережитые ими вместе, Странник ни разу не видел такого многообразия эмоций на ее лице: радость, восторг, удивление, а часто и возмущение по поводу отличившихся в ее путешествии людей. Вначале беседы немногие фразы сопровождались ее улыбкой, но дальше все чаще уголки ее губ несдержанно поднимались, от глаз тянулись лучики счастья. Сейчас она и в правду не была путешественницей. Сейчас она была девушкой, искренней, настоящей, живой. ‎ ‎"Девушкой, которую бы стоило проводить до гостиницы" — в мыслях отметил Странник. ‎ ‎Он конечно знал, что в случае необходимости, меч в руки Люмин окажется быстрее, чем десерт в ладошках Паймон, но все же, что-то внутри него настаивало на том, чтобы не отпускать ее сегодня. ‎ ‎— Нет, ты просто представь себя на моем месте! Не смейся, я была очень напугана, пока не поняла, что за окном не парящая голова, а всего лишь цветочный горшок, — ее ладошка с небольшой силой опустилась на стол, когда мечница попыталась пресечь его веселье от очередной истории. — Стой-стой! Да, это странно, великая путешественница боится чего-то там, но Паймон умеет нагонять жути. ‎ ‎— Что-то не припомню, чтобы в твоей обители, когда гроза особенно разыгралась и ты подпрыгивала от каждого шороха, Паймон "нагоняла на тебя жути". Или это делал я? — усмехнулся парень. ‎ ‎— Ой-ей, тоже мне пугало нашлось, — уже в который раз за этот вечер, она доставила Страннику удовольствие одним своим смехом. ‎ ‎Чай уже остыл, да и кружки опустели. ‎ ‎— Спасибо тебе за этот вечер, — небольшая заминка, взгляд в пол и Странник почувствовал жар от кончиков ушей до низа живота. — Я правда тебе очень благодарна, за все последние месяцы никому не удавалось вызвать во мне столько радости и… трепета. А ты смог. Ты вообще много чего можешь. ‎ ‎— Значит, и проводить тебя могу? — странно, почему грудь сдавило, будто от недостатка воздуха, хотя кислород ему не нужен. ‎ ‎— Можешь, — слово вылетело вместе с задержанным вздохом, слишком шумно, слишком неподходяще моменту. ‎ ‎— Тогда дай мне руку, — ладонь юноши появилась прямо перед ее носом столь быстро, что девушка уставилась на нее, как на совершенно неопознанный объект. — Люмин. Дай мне руку, пожалуйста. ‎ ‎Девичьи пальцы легко скользнули в ладонь Странника, который все же старался соблюдать правила приличия и не допускать со своей стороны поведения ещё более странного, чем в текущую секунду. ‎ ‎Добрались они довольно быстро, как могло бы показаться, но для мечницы пара минут растянулись на несколько часов. Часов неловких, наполненных духотой, даже жаром. Ощущения походили на то, как если бы она добровольно подставила лицо, в итак жаркой местности, к языкам пламени, поэтому когда на следующем повороте их встретил легкий, гуляющий между домиков, сквозняк, Люмин благодарно прикрыла глаза и выдохнула. ‎ ‎Остановившись возле одного из зданий, девушка, чья ладонь все еще находилась меж пальцев спутника, потянула его на себя. ‎ ‎— Люмин… ‎ ‎Мечница не знала, что он хотел сказать, не знала и того, что сама собиралась сделать, за нее решали рефлексы и острая необходимость в его присутствии. В том, чтобы он смотрел на нее так, как сегодня, чаще, в том, чтобы она была причиной его смягчающегося взгляда и лёгкой улыбки, в том, чтобы находить нежность его ладони не только в моменты редких соприкосновений, а как сейчас — намеренно и осознанно. ‎ ‎Они оба понимали, что сегодняшний вечер нельзя будет в дальнейшем вырезать, забыть, отмотать назад. Оба понимали, что и не хотят этого. ‎ ‎— Люмин, — немного наклонив голову, он снова ее окликнул. — Я тоже скучал. ‎ ‎Ответить путешественница не успела — Странник такой возможности ей не предоставил, отсылая на дневной разговор. Фигура юноши оказалась ближе, пальцами одной руки он все еще сжимал ее ладонь, а другая упёрлась в стену, сбоку от лица девушки. Фонарь над ними резко погас и мечница вздрогнула, но не сразу, а ровно через мгновение после, почувствовав его губы на своих губах. ‎ ‎Этот поцелуй был настоящим, но не таким как описывают в книгах: не было жара, Люмин чувствовала холод. Мороз медленно прошелся по коже ладоней, бёдер и живота, она перестала чувствовать свое тело, а управлять им с каждой секундой становилось все труднее. ‎ ‎Ее руки медленно коснулись его лица, опускаясь на шею и плечи, а потом вернулись обратно, глаза давно были закрыты. Постепенно координация к ней вернулась, спал холод, кончики пальцев пощипывало от резкого прилива крови. Юноша тем временем углубил поцелуй, и вовремя: от контраста и перепада температур чувства Люмин обострились, хватка его пальцев стала шёлковой, напоминающей прохладу лёгкого прикосновения самой дорогой ткани Сумеру к пылающей жаром коже. ‎ ‎На мгновение Странник отпустил ладонь путешественницы, но только для того, чтобы освободившейся рукой притянуть ее за талию ближе и почувствовать, как вздымается ее грудная клетка своими рёбрами, попробовать не только вкус ее губ, с отдаленными нотками чая, но и ощутить ее тело, пусть пока через корсет наряда. ‎ ‎Но только пока. ‎ ‎Люмин поддатливо шагнула вперед, оттягивая одну из прядей волос Странника в сторону, меняя угол наклона головы, ее губы снова раскрылись, предвкушая уже известный, но еще не привычный, напор языка бывшего предвестника, который, как оказалось, мог удивлять не только красивыми изречениями, но юноша медленно отстранился, увеличивая площадь пространства между их ними. ‎ ‎Люмин словно заставили вынырнуть из воды, где она, признаться честно, хотела бы не то что не вылезать, а утопиться. Странник заметил лихорадочный блик возмущения в ее медовых глазах, а также припухлость губ, отсылающую на недавнее удовольствие. ‎ ‎У Великой героини Тейвата впервые не находилось слов. Мысли судорожно путались в голове, а сбитое дыхание очень мешало их упорядочиванию. поэтому девушка рассеянно выдохнула и привалилась лбом к плечу парня, удивившись тому, что он, почти сразу, опустил вторую руку ей на лопатки, подперев подбородок об ее светловолосую макушку. Ладони Странника на обмякшем теле путешественницы сжалась сильнее, в то время, как она обхватила его крепкую талию руками, так же, не произнося ни слова. ‎ ‎Сколько они так стояли? Если время можно измерять окружением, то почти все фонари на улице погасли, а птицы снова начали щебетать ненавязчивые мотивы тропиков. Светало. Еще не так сильно и быстро, но небо успело сменить тон голубого оттенка ночи на более приглушенный серый. ‎ ‎Странник прижал девушку к себе и отвел взгляд в сторону, приметив скорое приближение нежных переливов рассвета на горизонте. С ветки ближайшего дерева резко сорвалась небольшая птица, отчего Люмин вздрогнула, и Странник снова усилил хватку своих рук, спокойно смотря вслед животному, но как только она скрылась за оставленной торговцем палаткой, юноша поднял голову с макушки Люмин и нежно приложился к ней губами, пока его ладони медленно блуждали от поясницы до шеи. ‎ ‎— Ты проводил меня до гостиницы? — голос мечницы был сейчас хрипловатым и оттого еле слышным. ‎ ‎— Как видишь, — он почти равнодушно пожал плечами. ‎ ‎— Как думаешь, я располагаю достатоным количеством дерзости, чтобы попросить тебя продлить сопровождение до постели? ‎ ‎Странник вымученно усмехнулся, на что Люмин подняла взгляд, предварительно перехватив его локоть. ‎ ‎— Веди, путешественница. ‎ ‎— С тобой, я просто Люмин, — напоминание повисло в пространстве между ними, которое снова начало стремительно сокращаться. ‎ ‎Дверь гостиницы быстро и неприлично громко отворилась и в таком же стиле захлопнулась за парой, которая не собиралась расставаться, как минимум до обеда. ‎ ‎А как максимум       до конца жизни этого мира.