Whims of the Heart

      Клэр теребила пальцами бахрому на краях простыни. Самую малость. Сдвигая ткань то в одну сторону, то в другую, пока мысли в голове мучительно повторялись.       Кого в этой ситуации можно было считать нормальным человеком? Она пыталась договориться с собой. Монстры, зомби… Гниющая плоть, запах запекшейся крови и кишок. Как бы она ни пыталась, даже худшее из увиденного начинало притуплять ее чувства ко всему пережитому ужасу. Она знала, что уже никогда не будет прежней. Она убила столько заблудших душ — прервала страдания бесчисленного множества людей. Это стало новой нормой, а не абстракцией, как она воображала, когда инфекция только поразила Раккун-Сити.       Кошмар практически поглотил город целиком, и, может быть, даже ее психику, до такой степени, что это уже нельзя было просто вынести. Она не торопилась, шаг за шагом продвигаясь по воспоминаниям из Раккун-Сити. Неожиданно ей пришлось признать, что и это станет новой нормой. Однако всё, что оставалось в ее рациональной части разума, — это чувство вины.       Так много чертовой вины. Клэр могла поклясться, что у нее болит верхняя часть спины — просто от тяжести. Не только из-за вины выжившего, но и какая-то особая, личная вина, в которой она, возможно, никогда не признается никому из живых. Ни друзьям, с которыми она когда-то общалась, ни случайным прохожим на улице, которым желала доброго утра или спокойной ночи. Она, несомненно, могла бы сделать больше — могла бы спасти еще одного человека. Человека. Только один человек оставался в ее затуманенном сознании, бесконечно возвращаясь. Он снова и снова появлялся в ее мыслях, как бы она ни старалась отключиться от них.       Стив. Стив… будь он проклят, Бернсайд. Не только он, но и вся эта резня в Антарктике. Как она вообще выжила?       Губы Клэр искривились в ухмылке, а по щекам беззвучно потекли слезы. Мысли о нем вызывали грусть, но в то же время наполняли каким-то странным чувством счастья.       Стив Бернсайд был, проще говоря, мальчишкой. Бунтарем. Воображал себя волком-одиночкой и иногда был нытиком.       Однако в Бернсайде были и хорошие черты. Ему пришлось расправиться со своим отцом, превратившимся в зомби. Трудно сказать, был ли это тот самый момент, когда он решил выставить себя самоуверенной тварью, чтобы доказать свою мужественность, или же он просто играл роль. А может быть, это была всего лишь потребность выжить, и он не жаловался, что из компании у него только Клэр.       Мальчишка заставлял ее смеяться, волноваться за него, и рядом с ним ей было теплее в том ледяном аду, из которого они едва выбрались живыми. Да, они оба умерли. Невинная Клэр умерла в тот день, и Стив тоже. По-настоящему.       Сестра Альфреда, Алексия, заразила Стива тем же вирусом, что она использовала на своем отце. Чистое безумие ее больного разума и чудовищная природа вируса превратили его в очередного отвратительного монстра. При виде бесчисленных зомби и прочих мерзостей Клэр захлестнул тот же ужас, а сверх того — грусть, сожаление и чувство собственного бессилия.       Упорство Стива заставляло его защищать Клэр, даже когда вокруг осталась лишь пустота безумия, царившего в семье Эшфордов. Стив спас её в последний раз и пожертвовал собой.       «Я рад, что встретил тебя. Я люблю тебя… Клэр».       Эти слова, прозвучавшие в ее голове, заставили сердце Клэр сжаться так, что она и не подозревала, что способна на такое. Они пробыли вместе всего один день. Это единственное, что она хотела сказать Стиву в ответ, но не смогла. Его больше не было.       Солнечный свет залил комнату Клэр. Яркие желтые лучи ласкали ее кожу. Это напомнило ей кое о чем. О словах Альберта Вескера.       «В организме Стива все еще есть небольшое количество вируса Т-Алексии. Он должен стать хорошим экземпляром; может быть, он воскреснет и сможет снова увидеть твою сестру».       Эти слова болью отдавались в ее мозгу. Они никогда полностью не покидали сознание Клэр. Даже во снах они проявлялись тем или иным образом. Мысль терзала ее и без того разбитое сердце, уничтожая слабые проблески надежды.       «Снова увидеть твою сестру».       Клэр слышала эти слова так отчетливо. Словно листья, повисшие на кончиках веток в ожидании момента, когда упасть на землю и возвестить о приходе холодной осени. Она представляла, как Вескер пытает его, или как Стив сам пробивает себе путь наружу. А может, просто может быть, он погребен подо льдами, там, где его никто не сможет найти?       Она знала, что ничего не может сделать, и каждую ночь сокрушалась от собственного бессилия. Она винила себя в том, что не убила Альфреда при первой встрече, и никогда не простит себе, что позволила Алексии заразить Стива этим проклятым вирусом. Ее единственным желанием было вернуть своего рыцаря в сияющих доспехах, но она должна оставаться реалисткой. Этот день мог никогда не наступить. И все же она цеплялась за надежду, как бы опасно это ни было. Как паразит, что скользил по ее рациональным мыслям и разъедал все изнутри. Она ждала невозможного. Ждала того, кто, скорее всего, уже никогда не вернется.       Клэр чувствовала, как четыре белые стены ее спальни сжимаются, пока она плакала. Она закрыла лицо руками и скорбела по Стиву.