false mirrors.

Прошло шесть месяцев.

— Йоу, — Джисон открывает дверь в студию Минхо, замечая своего парня, сидящего за столом. Он снова сводил трек. Третий день подряд. — Чувак, может отдохнёшь? Ты ещё не заебался? Хан проходит в студию: он в домашних шортах и футболке Минхо. Подойдя ближе, он приобнимает того за плечо и потирает спину парня. — Любимый, ещё пару минут и перерыв возьму, — заверил Минхо. — Просто трек слишком крутой, давай включу. Он нажал на клавишу и трек заиграл: электро мелодия, но приятная, спокойная, с нотками мистики. Джисон начал кивать в такт музыки, а потом сказал: — Это очень стилёво, бро, — сказал он и сел к Минхо на одно колено, смотря в ноутбук. Минхо обнял того за талию и положил голову на плечо, пока Джисон ковырялся в его ноутбуке. — Я почти свёл наш альбом, — сказал Минхо и перехватил мышку и Хана, начиная листать и искать папку с их треками. — Я уверен, он залетит. Джисон лишь улыбнулся и повернулся к тому, поцеловав того в губы. Они жили вместе почти полтора года. Их отношения развивались стремительно: после той ситуации в гримёрной, они поняли, что не могут жить друг без друга. С того дня они начали видеться каждый день, писать друг другу и переписываться часами, почти до самой ночи. А после — решили съехаться. Удивительно, как отношения меняют людей: Минхо, будучи затворником, стал выходить в люди, но только ради Джисона и его любви к шумным тусовкам, а Джисон — заядлый распиздяй — стал более ответственным и домашним. Больше времени стал проводить дома и в компании Минхо. Ему будто все его шестёрки стали не нужны. Похоже, в таком огромном количестве людей, он искал лишь одного — и он нашёл такого человека в Минхо. Их совместная жизнь складывалась максимально удачно: они сразу же влились в жизненный ритм друг друга. Пиво по выходным, просмотр дерьмового кино, секс, гулянки по улицам Сеула за ручку до ночи — всё это было привычным времяпрепровождением их жизни. И им было хорошо.

***

— Чувак, я так тебя сильно люблю, — Джисон отпивает пиво, смотря на бесконечное море перед ними. — Вот знаешь, типа, если даже ты станешь, ну, знаешь, червяком, ну мало ли, то я тебя всё равно буду любить. Буду тебя кормить, куплю аквариум, насыплю землю, а на гастроли буду возить в специальной переноске, шаришь, да? Буду всё равно любить. — Боже, ты неисправим, — засмеялся тихо Минхо. — А что? Это романтично, разве нет? — Хан не понял, почему над его комплиментом и романтической историей засмеялись. — А я бы тебя раздавил, если бы стал червём, потому что я ненавижу насекомых, — пошутил Минхо и цокнул языком. — Вот такой я заботливый парень. — Эй! Ну ты придурок, а? — засмеялся искренне Джисон. — Ты ахуел? Я не стану червём противным! Я буду милой собачкой или хомячком… — Хорошо, если ты будешь хомяком, я посажу тебя в банку, — перебил его Минхо и снова засмеялся над недовольным лицом Джисона. — Блять, да пошёл ты нахуй, — в шутку послал Джисон. А после они оба засмеялись. Их смех раздался эхом по всей набережной. Осень. Серое море бьётся об каменные небосводы набережной Сеула. Два парня сидят на скамейке с утра и пьют пиво в полном одиночестве: никого на улице нет, только иногда проходит какой-нибудь дедушка со своей старенькой собачкой, медленно идущей рядом. Благодать. Небо белого цвета, на улице пасмурная, но сухая погода. На улице уже похолодало, поэтому Джисон сидит в бомбере, а Минхо в серой толстовке, вращая последние капли в бутылке пива. — Я тебя тоже люблю, — ответил Минхо и уткнулся лицом в плечо Джисона. Они никогда не думали, что именно у них будет самое лучшее и приятное тихое семейное счастье.