с ума не сходи.

Влад дожидается Олега у подъезда. Испытание выбешивало чернокнижника. Личная травма отверженности не давала мужчине расслабиться и принять поражение. Да, выбрали не его. Да, выбрали бабоньку его любимую прекрасную. Но даже несмотря на то, что Ангелина была близка ему (по крайней мере, так думали все наблюдатели их приятельских отношений), Влад сцепился и с ней. Недооценивал ли он ее как соперника? Да. Испытывал ли тепло к ней, как к человеку? Вполне. Только вот сам Череватый умел жестко разделять личное и рабочее-колдовское, а окружающие его люди — нет. Кроме Олега. Олегу никогда не плевать на людей, хотя иногда нужно послать всё к херам. Это люди. Они глупы, они хотят верить в свою правду, они не хотят стараться, хотят обелить себя. Нет же, Олег остается в этой квартире, дожидается колдовку, подходит к той, что его не выбрала и рассказывает что-то, что пролетит мимо ее очаровательных ушек. А Владу стоять здесь, как школьник, и ждать эту Мать Терезу. Конечно, может уйти. Или нет. Шепс пригвоздил его этим коротким «демоны-бесы, Влад, как хочешь называй». Признаться, и медиум успел слегка выбесить Череватого на испытании своими нравоучениями. Отчитывает так, будто и Ангелина, и Влад не пытались разобраться в ситуации помочь героине прийти к итоговому решению. Будто они ссорятся как малые дети. И вполне вероятно, брюнет так и думал: он великий сильный ум, который лучше остальных знает, что там, в этой семье происходит. Как самонадеянно. Тем не менее, Влад продолжает ждать, открещиваясь перед любопытными глазами тем, что просто дышит свежим воздухом. И когда Олег выходит из подъезда, воздух, видимо, заканчивается. — Удивлен, что ты всё ещё тут, — Шепс запускает руки в карманы куртки слегка неловко. Он устал и был загружен испытанием. Скорее всего, до сих пор не мог перестать думать о Екатерине. Но ничего, Влад быстро перенастроит своего соперника на другое имя. — Думал, мы до готзала не увидимся. — Удивлен, что ты не послал Екатерину нахуй, — выплевывает парень и начинает движение в сторону съёмочных машин. — Задохнулась бы в этом дыму. И никакие шишкотрясы больше не побеспокоят. — Какой номер? — Олег останавливается поодаль от машины, чтобы получить ответ. — Ты же за этим ждал. Влад стискивает зубы. Он был в секунде от того, чтобы выплюнуть с широкой ехидной улыбкой «Понятия не имею, о чем ты. Просто свежим воздухом дышал». Но желание трахнуть Олега после этого сраного испытания перебарывало. — Двухсотый. — Ясно. Я зайду, — Олег кивает спокойно, смирившись со своей участью и ближайшим будущем. Череватый был готов пожалеть о своей гениальной идее и физических потребностях, потому что согласие от Олега звучало слишком снисходительно. Будто подачка; кость, которую кидают дворняжке из жалости. В машине Шепс сидит слишком близко, чтобы не думать о его ногах, касающихся собственных, о его длинных пушистых волосах, которые одно удовольствие созерцать на белых отельных подушках, напряженные пальцы с кольцами, которые умеют обхватывать член не хуже любой эскортницы. Чем больше Влад злился, тем сильнее хотел заявить права на Олега. Но парня нет прилично долго, и Череватый искренне думает, что было бы лучше уехать давным давно, ограничиться дрочкой, проклясть кого-нибудь и уснуть со злостью. Что он бегать должен за Олегом? В конце концов, ему и не так сильно нужен секс. И Олег. Никто и ничто ему не нужно. Только сбросить ебучее напряжение в теле. Единственный плюс Шепса в том… что он отлично создает впечатление важности и исключительности для Влада. Словами, действиями, поступками. Случайные девушки и, тем более, парни не подойдут на эту роль. Влад никого не любит и не уважает. Но Олега совсем немного. От этого его появление и остается долгожданным и желанным. — Прости, что поздно. Нужно было привести мысли в порядок, — дверь за Олегом закрывается на замок от лишних глаз и ушей. Влад прикинулся сдержанным и совершенно спокойным, только вот его с потрохами сдавали цепкие крепкие пальцы на талии Шепса и поцелуи-укусы на губах. Олег, к слову, не отставал, отвечая, прикрывая глаза и закидывая руки на чужую шею. Животное, обезличенное, страстное. На месте Олега мог быть кто угодно в этот момент, как и на на месте Влада. Просто процесс, просто стоны, просто стимуляция. Нужно ведь только лишь сбросить напряжение, так? Как бы Череватый не обесценивал их недо-взаимноотнощения, ему всё также было необходимо подхватить Олега на руки, чтобы он оказался чуть выше. Впечатать спиной в стенку — естественно, не прикладывая никаких сил, абсолютно бережно и заботливо, — просто чтобы почувствовать чужой вес, чужие формы в своих руках. Исхудал с начала сезона. Почему? Не ест? Стрессует? Что такое? Тот факт, что Череватый мог точно отследить изменения тела Олега по собственным ощущениям, да и в целом задавался подобными вопросами, настораживал. Значит нужно поскорее это закончить и не думать много. Просто фрикция. Процесс. Перебравшись на постель, Влад тут же занимает верхнюю позицию, накрывая чужое тело своим. Он не помнит, чтобы они с Шепсом договаривались о предпочтениях. Это просто случилось. В самый первый раз Череватый взял инициативу на себя, а его новоиспеченный любовник принял её — и после они не менялись. Если бы Шепса что-то не устраивало, он бы давно сказал это прямо, а не прогибался в спине каждый раз, всеми своими действиями умоляя войти в него. Во время очередного поцелуя, когда Влад уже забросил чужую ногу на плечо, неожиданно для себя, чернокнижника поймали на пристальном взгляде в светлые глаза сверху вниз. Вглядывался. — Проверяешь меня? — Олег умилительно улыбается, не прячась от необычных гляделок. Да, у одержимых людей в глазах остаются следы бесов, и Влад это прекрасно знал. И Олег знал. Даже у самого Череватого карий цвет сливается с черной дырой зрачков, когда он прибегает к тесному общению с Толиком и прочими знакомыми. Но зрачки Олега сейчас были расширены исключительно из-за желания. Никаких незнакомцев Влад в них не видел. — Услышал, что ты пустил его в себя. О чем ты думал? — осуждающий тон, которым Влад хотел одарить любовника, очень быстро сводится к беспокойному и тревожному. — Мало ли, что это за чудовище. Олег предпочел бы закрыть эту тему быстрее, поэтому тут же попытался поймать губы Череватого. Но парень отстранился. — Что такое? — Шепс выдыхает спокойно, даже играючи, с улыбкой. Видно было, что свои эмоции от испытания он держал под контролем. — Не приятно, что сегодня во мне был кто-то, кроме тебя и Анатолия? Влад замер. Кажется, теперь, когда его уличили в таком мерзком неправильном чувстве — ревности, — чернокнижник и сам был не против свести диалог на «нет» и приступить к физическому удовлетворению. Однако, почва для размышлений, всё же, стала вязкой, затягивающей по самое горло. От того и движения Влада стали более неуверенно-грубоватыми. — Владь, — зовёт Олег ласково, ощутив дискомфорт в тех местах, с которыми у Череватого обычно не было никаких проблем. Переживает. Нервничает. Шепс аккуратно снимает ногу с чужого плеча, оставляя ее на поясе мужчины. Нехитрым ловким движением, Олег переворачивает их положение, седлая чужие бедра. Сопротивление было формальным и глупым. Влад бы не победил в этой схватке, погруженный в свои разрушающие мысли. — Со мной всё в порядке, — Олег наклоняется вниз, к чужим губам и дарит краткий успокаивающий поцелуй. — Я чист. И умею выходить из этого состояния. Ты ведь сам знаешь. И твой очаровательный приятель знает. Это Олег говорил про Толика. И Влад соврет, если скажет, что не был возбужден, когда младший Шепс принимал в себя, в свое тело его давнего знакомого. Это было до ужаса интимно и трогательно, хотя Олега знатно помотало. Анатолий, в отличие от Влада, даже и не думал нежничать с медиумом. — Как раз-таки с Толиком ты и не справился, — ворчит мужчина, но ладони всё равно удобно устраивает на ногах Шепса. Влад не может себе отказать в таком банальном физическом контакте. Это же Алех. Алеха хотелось трогать везде и постоянно. — «Слишком много», «слишком чувствительно», «слишком остро». Разнылся, как девчонка. — Но ему ведь всё равно понравилось, — горячее дыхание опаляет ушную раковину старшего в тот же момент, когда он чувствует, как идеально тело Олега прогибается по его собственному. Он буквально ластится, как чертов кот. Влад его обожает. Пора бы это честно признать. Эти ощущения не сравнить ни с чем и ни с кем. — У вас похожие вкусы. — Ага. Нам обоим нравится Алех. О, черт. В голове Влада эти слова звучали, как саркастическая издевка, но на деле… это было самым настоящим признанием в чувствах. Череватый понял это сразу. Но хуже всего то, что Олег тоже понял слишком быстро. — Какие вы оба нежные и искренние, — Шепс поднимается с чужого тела, возвышаясь над потерянным мужчиной. — Это приятно. Олег картинно опускается вниз, не отводя взгляда от напуганного своими же чувствами лица. Влад уже жалел, что позвал его к себе на ночь, но сдержать довольного и благодарного стона, когда собственный член уже оказался во рту соперника. Какого-то хера Шепс делал минет лучше любой женщины, с которой спал чернокнижник. Несмотря на собственное удовлетворение, сейчас Владу важнее было уловить искреннее желание Олега. Ему нужна взаимность хоть в чем-то. Шепс ведь ничего хорошего не ответил на его слова. «Приятно». Конечно, приятно, когда у главного соперника текут слюни при виде тебя. Олег высокомерен и теперь знает, что даже дьяволы Влада обожают его. Это просто ужасно. Поэтому Череватому нужно компенсировать эту боль и грубо притянуть партнера за волосы ниже, уткнуть его носом в лобок, заставить задыхаться, давиться его членом. Это было справедливо. Правильно. Только вот месть была выбрана неудачная. Отстраняясь, Олег только облизывает мокрые красные губы с довольной улыбкой-оскалом. О чём он думает? Неужели нравится, когда с ним обращаются, как с парнем на одну ночь? Даже когда Влад буквально сказал, что от Шепса ему сносит голову? Хоть кладбищенскую землю рассыпай и гадай, что там чувствует этот хитрющий котяра. — Хочу оседлать тебя, — будто услышав чужой вопрос, отвечает Олег. — Нет. Медиум не успевает прийти в себя и как-либо среагировать, потому что сразу после короткого отказа его довольно настойчиво переворачивают. И вот Олег уже теряет свою устойчивую доминантную позицию, подавленный чернокнижником. Как обычно. Ничего нового! Не то, чтобы Олег очень хотел разнообразия с Владом, но был уверен, что смена позиций ему зайдёт. Может, не сегодня. Ну и ладно, Шепсу, в целом, уже давно было плевать, как именно его трахнет Череватый. Сам факт, что это сделает именно Влад, уже заводил. — Не ожидай, что сегодня я буду неженкой с тобой, — мужчина пытается компенсировать грубостью и напускной жестокостью свою жалость. Влад резким движением стаскивает джинсы Олега, подтягивая его бедра к себе. — Я никогда этого не ожидаю, но ты всегда неженка со мной. — С огнём играешь, сука, — Влад усмехается, но звучит это обиженно и угнетенно. Он чувствовал себя ужасно, и логичнее было бы выгнать Олега из номера, подраться со стенкой и лечь спать, озлобленным на весь мир. Но Череватый упустил момент, в который агрессия и страсть смешались в один плотный ком. Одно без другого уже не существовало. Ненависть отчего-то только подпитывала желание. — Могу себе позволить. Ты ведь без ума от меня, да? — утрирует Олег, выбивая этим Череватого из колеи. Его руки чуть дрогнули. Он терпеть не мог, когда его слабость обращают против него. Это было сравне лезвию по горлу. Анатолию точно также не нравилось быть в уязвимой позиции рядом с этим земным созданием. Где это видано? Какого черта они вообще оба зациклились на этом парне? — Влад, — чужой голос прорезается сквозь туман, в котором собственные и бесовские мысли сливались в один поток. — Влад. Прекращай. Череватый махнул головой, стараясь «прекратить». Они здесь оба за сексом, так зачем думать глубже? Кажется, он уже третий раз возвращается к этой мысли, останавливает себя, твердит, что не стоит так париться, «просто процесс» и «просто удовольствие». А потом снова и снова перетягивает себя на сторону чувств. Так бесполезно и глупо. Влад пообещал себе не отвлекаться. Поэтому максимально быстро снимает с себя водолазку и брюки. Не тратить время на растяжку было неприятно даже концептуально, эстетически. Это же блять Олег. Не задумываться о его комфорте было… Нет-нет. Стоп. Никаких лишних мыслей. Никаких чувств и никакой слабости. Соберись, Череватый. Влад не смотрит партнеру в глаза, когда закидывает его ноги на пояс и входит одним слитным движение. На удивление, очень легко. Видимо, Олег, зная, что Владу будет не до «нежностей», позаботился о себе. Так… обидно и глупо. Череватый никогда не жалел времени и сил на растяжку, прелюдии и заботу. Даже когда был в ярости. Толкнувшись внутрь, в тесное горячее тело, почувствовав, как его сжимают чужие стенки, Влад на секунду расслабляется. И это даже было похоже на правду. Он хватается ладонью за изголовье кровати в качестве опоры, для большей и четкой амплитуды. Второй рукой он подхватывает Олега за пояс, чтобы буквально насаживать его глубже, держать, чтобы он не смел отстраниться и принимал всё сполна. Влад надеялся, что получится сосредоточиться на ритме и пошлых хлопках, не отвлекаясь ни на что. Но Олег не разделял его намерений. — Влад, — выходит вместе с горячим стоном, после которого ловкие далеко не хрупкие руки цепляют влажную шею и с силой тянут к себе. Приходится согнуться почти пополам, благо, Олегу не впервой. — Не сходи с ума. Ты сходишь. Влад останавливается, прижав бедра прямо к ягодицам медиума. Видно было, что говорить от этого Шепсу тяжелее, однако, он не отпускал своей мысли. — Владь, — одной рукой Олег продолжал держать мужчину за шею, притягивая к себе, а вторая мягко легла на щеку чернокнижника. — Тише. — Да щас, — огрызается, дышит загнанно, дергается в сторону, чтобы скинуть чужую руку. Олег не даёт. Владу, всё же, приходится посмотреть на него из-под бровей. — Не указывай. Или хочешь вылететь отсюда? — Нет. Хочу, чтобы ты трахнул меня как обычно. Думал обо мне, а не о себе. — Не учи меня. Я всё делаю правильно, раз ты лежишь подо мной и задыхаешься — пренебрежительно вкинул Влад, хотя состояние его дыхания было не лучше. — Это от чувств, а не от фрикций, придурок. — Чем тебе мои фрикции не нравятся, умник? — фыркает Влад. Кажется, к этому моменту он был максимально взбешен, смотря в чужие глаза. Олег не отводил взгляд, гипнотизировал из-под полуприкрытых век. Он пробует снова погладить мужчину по щеке, приласкать, надеясь, что слова о чувствах Владу хоть о чем-то скажут. Но, судя по его напряжению, нихера ничего Владу не говорило. — Если бы ты мне не нравился взаимно, я бы не спал с тобой. Никогда не смирюсь с тем, что ты не понимаешь никаких намеков. Придурок, — во второй раз огрызается Олег, только потому что ему надоело бездействие Влада. Резкие грубоватые толчки подходили ему больше, чем это стабильное пульсирующее чувство внутри. — Сам ты придурок. Я понимаю намеки. Просто ты такой манипулятор, что заставляешь меня думать вообще не в том русле. — Боже, заткнись, — Олег нетерпеливо сжимается, убирая ладонь с чужой щеки. Ничего путного из этого разговора не выйдет. Легче закончить то, что они начали. Пока что мысль только про этот секс, а не обо всех их недо-взаимоотношениях. Поэтому Шепс отпускает крепкую шею Влада и спускает ноги с чужой талии. Смотреть в глаза Череватому не было никакого интереса, желания, а главное — сил. Шепс эгоистично переворачивается на живот, приподнимая бедра в сторону мужчины. Лицо прячет в подушку, чтобы хоть немного остудить пыл. Судя по всему, ни Владислав, ни Анатолий не верили в то, что кто-то из них мог понравиться обычному человеку, поэтому сливались даже после самого что ни наесть прямого признания. А страдать Олегу, как всегда. Благо, хотя бы ритмичные движения Влад наконец-то возобновил. Теплая ладонь почти бережно обхватила поясницу Шепса, до упора подтягивая к себе, вверх. Несмотря на собственную обиду, посвященную всей этой неловкой ситуации с «невзаимными» признаниями, сдерживать себя Олег не мог. С Владом никогда не мог. Поэтому с каждым особо сильных толчком, Череватому удавалось выбивать из парня тихий и не очень стон, мычание, нетерпеливые жадные всхлипы. Возможно, эти приятные восторженные звуки в купе с шумом собственных, блять, чувств заставили Влада прийти в себя и немного отрезветь от ощущения собственного унижения. При виде чужих беспорядочных черных волос, гладкой спины с редкими родинками, округлых мягких ягодиц и того, как скрывается в внутри горячего тела собственный член, Влад поуспокоился. А значит, подпустить трепетную фразу-признание Шепс было уже чуть полегче. Череватый боязливо-ласково убирает кудрявую прядку от лица Олега, чтобы открыть также и ухо, и часть плеча. Наклоняется, толкаясь до предела глубже, выбивая тем самым из Олега очередной протяжный стон. Влад припадает губами к шее, почти кусая, хотя Толик требовал присвоить парня полноценно: испортить кожу, оставив кучу меток, привязать к себе, схватить за руки, запретить общаться с другими, лишь бы чувствовать себя по-настоящему желанным и нужным. Или этого хотел Влад? — Пиздец, как нравишься, — хрипло выдыхает мужчина. Из-за отголосков Толика его собственное звучание становится более пугающим, на манер маньяка. — Никого не потерплю рядом с тобой. И в тебе тоже. Во всех смыслах. Под эти слова, мужчина усиливает амплитуду и темп, заставляя Олега совершенно потеряться в реальности. Не было дискомфорта. Ему было хорошо. Потому что ему и так всегда хорошо с Владом. Со всеми его демоническими приятелями. И сейчас, когда Череватый толкается особо глубоко, прихватив ладонью горло медиума, не находится ни единой причины, чтобы скрыть протяжный звонкий стон. — Больше не рухаемся? — мягко спрашивает Влад, целуя мокрые бледные плечи, когда наваждение хоть немного спадает. — Ты мой. — Да вроде никогда и не отрицал, — стараясь отдышаться, шипит Олег. — Но если тебе нужно услышать… прямое подтверждение, ладно. Влад Череватый, — еще один судорожный послеоргазменный вдох. — Я пиздец как обожаю быть твоим. Я хочу только тебя. Поэтому не задавайся тупыми вопросами. И больше не ругаемся.