​«Фарфоровая роза Слизерина»

Оставив метлы в раздевалке стадиона, мы неторопливо направились в сторону Черного озера. Сентябрьская ночь полностью вступила в свои права, укутав окрестности Хогвартса прохладным, бархатистым полумраком. Огромный диск луны серебрил зеркальную гладь воды, а в небе беззвучно рассыпались мириады сверкающих звезд. Воздух после вчерашней бури был кристально чистым, наполненным ароматами влажной земли и хвои. Поначалу мы шагали молча. Но это не было натянутым или неловким молчанием. Мы шли близко, практически плечом к плечу, и я то и дело ловила себя на мысли, что мне на удивление спокойно и комфортно находиться рядом с ним. ​Теодор: Расскажи о себе, — негромко нарушил тишину Тео, засовывая руки в карманы брюк и поворачивая голову ко мне. В его взгляде не было привычной насмешливости — только искренний интерес. — Драко всегда так опекает тебя, словно ты хрустальная ваза, но на поле я вижу совсем другую картину. Ты откуда вообще такая упрямая взялась? Наотрез отказываешься пасовать перед трудностями. ​— Какая уж есть, Тео, — со смешком ответила я, глядя, как наши тени длинными полосами ложатся на пожухлую траву. — Меня просто всегда учили рассчитывать в первую очередь на свои силы. Не люблю ныть, жаловаться или просить о помощи, когда могу справиться сама. Из-за этого, наверное, и кажусь порой слишком колючей, но зато это работает. ​Теодор: Упрямая — это точно, — парень остановился и развернулся ко мне, заставляя и меня притормозить у самой кромки воды. — Знаешь, когда я только увидел тебя, я сначала подумал: «Ну вот, еще одна капризная чистокровная девчонка». Думал, будешь фыркать от каждого пустяка и требовать к себе особого отношения. ​— И как, сильно твои ожидания не совпали с реальностью? — с вызовом улыбнулась я, поправив воротник кофты и заглядывая в его карие глаза. Теодор: Вообще не совпали, Малфой, — Тео тихо, бархатисто рассмеялся, и этот звук отозвался приятным теплом где-то в груди. Он сделал шаг ближе, стирая между нами ту невидимую границу, которая раньше определяла нас просто как знакомых через Драко. — Ты азартная, на поле дерешься за квоффл до последнего и парням вообще ни в чем уступать не собираешься. Но при всем этом... ты очень классная и настоящая. Без всей этой напускной гордости, которую мы обычно включаем на людях. И именно такую тебя мне хочется узнавать дальше. От его слов, сказанных так просто и веско, у меня внутри всё на секунду перевернулось. По заверению Пэнси, на меня «пускала слюни половина Хогвартса», но все эти чужие взгляды всегда оставались где-то там, за невидимым барьером, выстроенным Драко. Мне и самой никогда не было дела до парней. Но сейчас, когда Теодор стоял так близко, а в его карих глазах отражался лунный свет, я вдруг ощутила странное, совершенно новое для себя чувство. Это не было глупым смущением. Это было какое-то робкое, только-только зарождающееся тепло, от которого дыхание перехватило, а в груди стало щекотно и горячо. Ощущение, что тебя наконец-то видят настоящей, без фамильных масок и условностей. ​— Ну, раз уж мы решили быть честными... — я открыто улыбнулась, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул от этого внезапного наплыва эмоций, и уверенно встретила его взгляд. — Ты мне тоже сначала казался жутким занудой и высокомерным сухарем, Нотт. А на деле оказался отличным тренером и... хорошим парнем. ​Теодор: Вот видишь, первое впечатление часто врет, — Тео тепло улыбнулся в ответ, и в его глазах промелькнуло явное удовлетворение от моих слов. ​Он не стал делать никаких поспешных шагов, не пытался взять меня за руку или нарушить то комфортное расстояние, которое между нами оставалось. Вместо этого он просто развернулся и снова пошел вдоль берега, ненавязчиво подстраиваясь под мой неторопливый шаг. Атмосфера между нами мгновенно стала легкой, дружеской и удивительно уютной. Мы шагали по шуршащей прибрежной гальке, слушая мерный плеск озерной воды. ​— Расскажи теперь ты, — попросила я, повернув к нему голову и с интересом разглядывая его профиль. — Каким ты был на младших курсах? Тоже строил из себя недосягаемого гения квиддича? ​Теодор: Хуже, Малфой, намного хуже, — со смешком отозвался Тео, закинув руки за голову и глядя на звезды. — Я был тем самым парнем, который до потери пульса спорил с профессорами на уроках заклинаний, просто потому что считал, что моя траектория взмаха палочкой эффективнее. Меня Блейз до сих пор этим попрекает. ​Я не выдержала и весело рассмеялась, вспомнив маленького, но уже такого же упрямого Нотта. Мы болтали обо всем на свете: спорили о самых нелепых хогвартских слухах, делились забавными историями с уроков заботы о магических существах и обсуждали, какую тактику Слизерину стоит выбрать против Гриффиндора в этом сезоне. С каждым его словом, с каждой общей улыбкой я ловила себя на мысли, что мне безумно нравится просто слушать его голос. Это новое, едва уловимое притяжение крепло внутри меня с каждым шагом, и мне впервые в жизни не хотелось от него закрываться. Общаясь с Теодором, я понимала, что наше узнавание друг друга только начинается, но возвращаться к прежним границам обычных знакомых уже точно никто из нас не собирался.

***

Время пролетело совершенно незаметно. Наш неторопливый круг вокруг Черного озера подошел к концу, и мы медленно направились обратно в сторону замка. Прохладный ночной воздух приятно освежал лицо, а у входа в Хогвартс нас встретила сонная, величественная тишина огромных каменных коридоров. Мы шли по коридорам, стараясь шагать тише, чтобы эхо наших шагов не разносилось по спящим галереям. Ощущение зарождающегося тепла в груди никуда не исчезло, наоборот, оно окутывало меня приятным шлейфом. ​Когда мы наконец спустились в прохладные подземелья и подошли к глухой каменной стене, Теодор негромко произнес пароль. Кладка бесшумно разошлась в стороны, открывая проход. Мы вошли в гостиную Слизерина, и я с удивлением обнаружила, что там не было абсолютно никого. Время было позднее, камин уже догорал, отбрасывая на мягкие изумрудные кресла и темные стены лишь тусклые, ленивые янтарные отсветы. В этой полумрачной, уединенной атмосфере всё вокруг казалось особенным, скрытым от посторонних глаз. ​Я повернулась к парню, чувствуя, как сердце начинает стучать чуть быстрее от осознания того, что мы здесь одни. ​— Спасибо тебе за тренировку, Тео... — тихо, с искренней улыбкой произнесла я, заглядывая в его карие глаза. — И за прогулку тоже. Мне правда было очень хорошо. ​Не давая себе времени засомневаться или пойти на попятную, я сделала уверенный шаг вперед и обняла его, мягко прижавшись к крепкому, надежному торсу парня. От Теодора пахло приятным парфюмом, прохладой ночного озера и тонким ароматом кожи. Нотт на секунду замер от неожиданности, но уже в следующее мгновение его сильные руки нежно обняли меня в ответ, надежно укрывая в своих объятиях, и он аккуратно, успокаивающе погладил меня по спине. ​Мы стояли посреди пустой гостиной и обнимались дольше обычного. Никто из нас не спешил разрывать это мгновение. В его объятиях было так тепло и спокойно, что я невольно прикрыла глаза, полностью растворяясь в этом новом, неизведанном чувстве. На моих щеках проступил небольшой, но отчетливый румянец, который, слава Мерлину, был надежно скрыт полумраком комнаты. ​Когда мы наконец медленно отстранились друг от друга, Теодор оставил свои ладони на моих плечах, внимательно всматриваясь в моё лицо с мягкой, невероятно теплой полуулыбкой. ​— Сладких снов, Тео, — негромко пожелала я, чувствуя, как глупо и счастливо бьется сердце. ​Теодор: Сладких снов, Т/и, — тихо и хрипловато отозвался Тео, и его пальцы слегка сжали мои плечи, перед тем как отпустить. — Давай, иди к себе и хорошенько отдыхай, чтобы мышцы полностью восстановились. ​Я согласно кивнула и, бросив на него последний, долгий взгляд, медленно побрела в сторону коридора девичьих спален, унося с собой тепло его объятий и твердое понимание того, что этот сентябрьский вечер изменил между нами абсолютно всё. Закрыв за собой тяжелую дверь спальни, я тихо, чтобы не разбудить спящую Пэнси, взяла ванные принадлежности и скользнула в ванную комнату. Включив воду и дождавшись, пока помещение заполнится густым, теплым паром, я перешагнула через бортик. Горячие струи мгновенно обрушились на плечи, приятно обжигая кожу и окончательно смывая остатки усталости после тяжелого дня. Я взяла мыло, взбивая в ладонях густую, ароматную пену, и принялась медленно намыливать тело. Плавными движениями я вела ладонями по шее, прорабатывала затекшие плечи, скользила ниже по груди, очерчивала контуры талии и спускалась к бедрам, которые всё еще сохраняли приятный тонус после тренировки. ​Но все мои физические ощущения отступали перед мыслями, которые были полностью, безраздельно заняты Теодором. Перед глазами то и дело вставал его взгляд — глубокий, карий, отражающий лунный свет. Его хрипловатый голос, то, как бережно и одновременно уверенно он держал меня в гостиной во время нашего долгого прощального объятия. Нотт вызывал во мне какие-то совершенно новые, неизвестные до этого дня чувства. Это не было мимолетным увлечением или простым дружеским интересом, это было глубокое, внутреннее притяжение, которое пугало и одновременно манило своей искренностью. Смывая с себя пену под струями воды, я поймала себя на том, что уже жду нашей следующей встречи. ​В это же самое время на другой стороне коридора, в мужском крыле подземелий, Теодор тоже принимал душ. Парень стоял под мощным напором горячей воды, опершись ладонями о холодную кафельную стену и опустив голову под струи. ​В полумраке душевой его внешний вид казался еще более внушительным. Капли воды стремительно сбегали по его широким, рельефным плечам, очерчивали тренированные, сильные мускулы рук и кубики пресса, сбегая ниже по подтянутому торсу. Напряженная линия спины выдавала в нем отличного атлета, но сейчас его тело было расслаблено. Он глубоко вздохнул, позволяя воде смыть напряжение, но его мысли, вопреки обычному равнодушию, были абсолютно забиты мной. ​Тео раз за разом прокручивал в голове каждую минуту нашей прогулки. Перед его мысленным взором стояла моя открытая, искренняя улыбка, в ушах до сих пор звенел мой заливистый смех, когда мы шутили о его младших курсах, а на коже, казалось, всё еще оставалось ощущение от того, как доверчиво я прижалась к его груди в пустой гостиной. У Теодора никогда в жизни не было таких чувств к девушке, как те, что сейчас вызывала я. Абсолютно никогда. ​Раньше всё было гораздо проще и циничнее. Девушки, которые крутились вокруг него на факультете, вызывали у него лишь одно понятное, примитивное желание — ему хотелось переспать с ними, получить свое, после чего он благополучно забывал про каждую уже на следующее утро, возвращаясь к своей привычной, закрытой жизни. Но сейчас... сейчас всё было иначе. Ему не хотелось играть в привычные циничные игры. Ему впервые по-настоящему хотелось просто быть со мной рядом, защищать, слушать мой голос и шаг за шагом узнавать меня дальше. Выключив воду и накинув на бедра полотенце, Теодор вышел в темную спальню с четким пониманием, что эта малфоевская упрямица зацепила его гораздо сильнее, чем он готов был признать даже самому себе. Выйдя из ванной комнаты, я бесшумно скользнула под прохладное одеяло своей кровати. В спальне стояла глубокая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Пэнси. Я повернулась на бок, подтянув одеяло к самому подбородку, и закрыла глаза. На губах сама собой играла мягкая улыбка. Все эти новые, удивительные мысли о Теодоре укутывали меня, словно теплое облако, прогоняя любые тревоги. Я засыпала с потрясающим чувством защищенности и легкости, унося в свои сны тепло его сильных рук и тихий, хрипловатый голос.

***

​Следующий день начался как обычно, и для всех окружающих наше общение с Тео совершенно не изменилось. В Большом зале за завтраком мы, как всегда, сидели за слизеринским столом вместе с Драко и Блейзом. Теодор лениво ковырялся в тарелке, периодически отпуская свои привычные, колкие замечания, а я спокойно пила тыквенный сок, изредка вступая в их спор о предстоящих матчах. Ни единый взгляд, ни одно случайное движение не выдавали того, что произошло между нами ночью. Мы мастерски держали дистанцию перед остальными, но я-то знала, что под этой маской привычного равнодушия скрывается нечто гораздо большее. ​Время полетело стремительно. Через пару дней Драко назначил официальную отборочную тренировку в команду Слизерина по квиддичу, и весь факультет только об этом и говорил. Мой день прошел в каком-то томительном, фоновом ожидании: уроки заклинаний, нудные лекции по истории магии, обед в шумном зале... Я старалась сосредоточиться на учебе, но мысли то и дело упрямо возвращались к назначенному вечеру. ​И вот, наконец, наступили сумерки. Я поймала себя на мысли, что безумно хочу увидеть его и поскорее — и дело было вовсе не в том, чтобы поскорее оседлать метлу и начать изнуряющую тренировку. Мне просто до боли хотелось снова побыть рядом с ним, услышать его голос без посторонних ушей. ​Движимая этим нетерпением, я пришла на стадион значительно раньше назначенного времени. Трибуны были пусты, над полем сгущались прохладные осенние сумерки. Едва я подошла к раздевалкам, тяжелая деревянная дверь скрипнула, и оттуда вышел Теодор. В руках он держал наши метлы, которые мы оставили здесь после нашей прошлой встречи. ​Завидев меня, парень остановился, и на его лице тут же появилась та самая теплая, предназначенная только мне полуулыбка. Я сделала несколько быстрых шагов навстречу и подошла к нему вплотную. Тео аккуратно прислонил метлы к стене и, сделав шаг вперед, уверенно и нежно обнял меня за плечи, прижимая к себе. ​Теодор: Привет, упрямица, — негромко произнес он над моим ухом, слегка отстраняясь, но не выпуская меня из рук. — Как твое самочувствие? Готова к тренировке? ​— Привет. Я всегда готова, Тео... особенно под твоим тренерством, — с готовностью ответила я, открыто глядя на него. ​Но едва эти слова сорвались с моих губ, как до меня дошел их двусмысленный и излишне кокетливый подтекст. О Мерлин, какую глупость я сейчас сморозила! Лицо тут же обдало спасительным жаром, и я почувствовала, как мои щеки стремительно покрываются густым, ярким румянцем. ​Я поспешно откашлялась, переводя дыхание, и ответила уже более деловым, собранным тоном, стараясь скрыть смущение: ​— Кхм... я имела в виду, что с мышцами всё хорошо. Почти не болят, так, чуть-чуть побаливают после твоих нагрузок. Так что я вполне способна летать. Теодор тихо, бархатисто рассмеялся над моей реакцией. Это не был злой или издевательский смех — скорее, очень теплый, забавный и снисходительный, отчего мои щеки, кажется, вспыхнули еще сильнее. В его глазах заплясали искры искреннего веселья, и он слегка щелкнул меня по носу. ​Теодор: Ладно, ладно, верю, — с усмешкой произнес Тео, наконец отпуская мои плечи и протягивая мне мою метлу. — Посмотрим на твое «всегда готова» в деле. Но для начала — разминка, Малфой. Нам не нужны растяжения перед официальным отбором Драко. ​Мы отошли на зеленую траву стадиона и принялись тщательно разминать мышцы. Теодор внимательно следил за каждым моим движением, иногда подходя ближе, чтобы скорректировать осанку или показать более эффективный комплекс упражнений для разогрева спины и рук. Как только с обязательной частью было покончено, мы взмыли в прохладный воздух. Тренировка прошла на одном дыхании: я упрямо ловила пущенные Тео квоффлы, маневрировала между невидимыми препятствиями и выкладывалась на полную, чувствуя, как его четкие, профессиональные подсказки действительно помогают мне координировать полет.

***

​Время пролетело незаметно, и вот наступил последний вечер перед днем отборочной тренировки. В этот раз Теодор категорически отменил любые полеты, справедливо рассудив, что мне нужно поберечь силы и не перенапрягать тело перед важным испытанием. Однако вместо стадиона он неожиданно предложил мне просто прогуляться. Мы ведь гуляли после каждой нашей тренировки в эти дни. Мы часами бродили у Черного озера, много смеялись, болтали обо всяких глупостях и узнавали друг друга всё ближе. С каждым днем это новое, щемящее сердце чувство внутри меня росло, заполняя всё пространство и вытесняя прежнее равнодушие к парням. Разумеется, на эту прогулку я согласилась без лишних раздумий. ​Погода на улице стояла на удивление теплой, несмотря на то, что был уже почти конец сентября. Осенняя прохлада уступила место мягкому, тихому вечеру. В нашей спальне было непривычно пусто — Пэнси еще пару часов назад убежала на свидание со своим парнем, так что я могла совершенно спокойно и без лишних вопросов собираться. ​Мне захотелось выглядеть по-особенному. Вместо привычной школьной мантии или тренировочных брюк я достала из сундука легкое, красивое и элегантное платье глубокого чёрного цвета. Оно идеально садилось по фигуре, выгодно подчеркивая изгиб талии и линию бедер, но при этом оставалось утонченным. Я распустила свои шикарные платиновые волосы, которые мягкой волной упали на плечи, тщательно расчесала их перед зеркалом и нанесла капли любимого парфюма. Сделав глубокий вдох, я тихо приоткрыла дверь спальни и вышла в гостиную Слизерина. Возле догорающего камина на диване сидели Драко и Блейз — они были увлечены бурным обсуждением завтрашней тактики квиддича и чертили что-то на куске пергамента. Стараясь не привлекать к себе внимания, я аккуратно, бесшумной походкой проскользнула мимо них вдоль темной стены. Парни были настолько поглощены спором, что даже не повернули головы в мою сторону. ​Миновав каменный проход гостиной, я поспешила по прохладным коридорам подземелий к нашему назначенному с Теодором месту, чувствуя, как сердце приятно и взволнованно трепещет в груди. Когда я наконец дошла до нашей привычной уединенной ниши в дальнем коридоре, ведущем к выходу во внутренний двор, Теодор уже ждал меня. Он стоял, слегка прислонившись спиной к прохладной каменной стене, и в полумраке замка его силуэт выглядел невероятно притягательно. Парень был одет в строгие темные брюки и идеально скроенную черную рубашку. Ткань плотно облегала его тело, выгодно подчеркивая широкие, рельефные плечи, крепкую грудь и подтянутое, тренированное телосложение. Но мое внимание тут же переключилось на его руки: Тео держал в ладонях потрясающий, аккуратный букет из свежих цветов. ​С трудом сдерживая восторженный выдох, я сделала несколько быстрых шагов и подошла к нему вплотную. Нотт оторвался от стены, и его карие глаза удивленно и восхищенно прошлись по моему наряду. Он тепло улыбнулся и протянул мне цветы. ​Теодор: Это тебе, Малфой, — тихо и немного хрипловато произнес он, протягивая букет. — Без особого повода. Просто захотелось сделать тебе приятно. ​— О Мерлин, Тео... Они прекрасны! Спасибо большое! — с широкой, счастливой улыбкой ответила я, бережно принимая букет из его рук. ​Аромат цветов мгновенно окутал нас, смешиваясь с запахом его парфюма. Чувство щемящей нежности внутри меня вспыхнуло с новой силой. Не выдержав, я сделала шаг вперед и свободно, доверчиво обняла его за шею, утыкаясь носом в его плечо. Парень тут же крепко прижал меня к себе, укладывая ладонь мне на талию. Когда мы через несколько секунд неохотно отстранились, Теодор скользнул взглядом по моим распущенным платиновым волосам и платью, которое безупречно подчеркивало фигуру. ​Теодор: Ты выглядишь просто невероятно, Т/и, — негромко, с абсолютной искренностью произнес он, продолжая держать руки на моих бедрах. — Этот цвет тебе безумно идет. Я на секунду даже дар речи потерял. ​От его открытого, восхищенного комплимента на моих щеках тут же выступил густой, заметный румянец. Я смущенно опустила взгляд на букет, чувствуя, как лицо обдает приятным жаром, но улыбка так и не сошла с моих губ. ​— Ну всё, прекрати, Нотт, иначе я вообще разучусь разговаривать, — со смешком пробормотала я, слегка подтолкнув его в грудь, хотя уходить из его рук мне совершенно не хотелось. — Пойдем уже, пока нас здесь кто-нибудь не застукал. Теодор тихо рассмеялся, довольный моей реакцией, и нехотя убрал ладони с моих бедер. Он галантно отступил на шаг, пропуская меня вперед, и мы вместе двинулись по темным коридорам к выходу во внутренний двор Хогвартса. ​Мы вышли на улицу. Сентябрьская ночь встретила нас удивительным, почти летним теплом. Воздух был неподвижным и бархатным, а огромная луна заливала серебром верхушки деревьев Запретного леса и гладь Черного озера. Мы шли по узкой тропинке, петляющей среди холмов. ​Я бережно прижимала к себе букет, вдыхая его тонкий аромат, и то и дело ловила на себе мимолетные, внимательные взгляды Теодора. Парень держал руки в карманах брюк, подстраиваясь под мой неторопливый шаг. Несмотря на то, что мы гуляли так уже не в первый раз, сегодня всё ощущалось иначе. Между нами висело какое-то новое, трепетное напряжение. Мы ведь еще ни разу не гуляли за ручку и уж тем более не были в официальных отношениях — все наши недавние объятия в пустой гостиной и на стадионе оставались лишь робкими шагами навстречу друг другу. От этого осознания сердце внутри сладко замирало. ​Теодор: Знаешь, Т/и, — негромко нарушил тишину Тео, поворачивая ко мне голову. Лунный свет красиво подчеркнул острые линии его скул. — Блейз сегодня весь день косился на меня в гостиной. Спрашивал, почему я резко перестал пропадать в библиотеке по вечерам и куда уходят мои запасы бодрящего зелья. ​— И что ты ему ответил? — со смешком спросила я, искоса взглянув на него из-под пушистых ресниц. Теодор: Сказал, что нашел куда более интересное занятие, чем чтение пыльных фолиантов, — парень весело усмехнулся, но взгляд его оставался мягким и внимательным. — Он, конечно, попытался выведать подробности, но я быстро перевел тему на тактику Забини против когтевранцев. ​Мы продолжали идти вдоль берега, и разговор сам собой перетек на более легкие, отвлеченные темы. Тео увлеченно рассказывал о забавном случае на уроке трансфигурации, когда у кого-то вместо кубка получилась прыгающая крыса с хвостом-бокалом, а я делилась своими мыслями о том, как сильно соскучилась по нормальным выходным. В его интонациях не было ни намека на заигрывание или попытки форсировать события, Нотт вел себя очень естественно, словно оберегал ту хрупкую, комфортную атмосферу, которая установилась между нами. Ему самому было чертовски непривычно ловить себя на мысли, что можно просто часами гулять у воды, слушать чей-то смех и не думать о привычном циничном расчете. Это новое чувство — чистое, спокойное и глубокое — было для него абсолютным открытием.

***

​Время пролетело незаметно, и прохладная свежесть, потянувшая от озера, мягко намекнула, что пора возвращаться. Мы неторопливо развернулись и направились обратно к замку, делясь последними мыслями о завтрашнем дне. Путь по погруженным в сон галереям Хогвартса прошел в уютном, расслабленном молчании. Когда мы наконец спустились в прохладные, окутанные полумраком подземелья и остановились у глухой каменной стены перед входом в гостиную Слизерина, Теодор повернулся ко мне. ​Не сговариваясь, мы сделали шаг навстречу друг другу. Наше объятие получилось удивительно крепким, надежным и наполненным искренней, трепетной нежностью. Я крепко прижалась к его широкой груди, бережно удерживая букет цветов в руке, чтобы не помять лепестки. Теодор уверенно обнял меня, укладывая одну ладонь мне на талию, а вторую — на спину, и принялся медленно, успокаивающе гладить меня, прогоняя остатки любого предстартового волнения. Парень уткнулся носом в мою макушку, вдыхая аромат моих платиновых волос, и мы замерли так на несколько долгих, тягучих секунд, полностью растворяясь в тепле друг друга. ​Когда мы наконец неохотно отстранились, Теодор оставил руки на моих плечах и заглянул мне в глаза. ​Теодор: Я пойду первый, Т/и, — негромко, чуть хрипловато произнес он, слегка улыбнувшись. — Мало ли, вдруг Драко с Блейзом всё еще сидят у камина и чертят свои бесконечные схемы. Если они там, я отвлеку их внимание на себя, а ты сможешь спокойно пройти, без лишних вопросов и расспросов о букете. ​Я искренне, благодарно улыбнулась, чувствуя, как внутри всё трепещет от его заботы. ​— Спасибо тебе, Тео... За всё. За эту чудесную прогулку и за цветы, — тихо ответила я. ​Поддавшись внезапному порыву и решив отбросить всякую робость, я чуть приподнялась на носочках и мягко, робко поцеловала его в теплую щеку. Мои губы едва коснулись его кожи на мгновение, но этого хватило, чтобы мое лицо тут же обдало спасительным жаром — я мгновенно и очень сильно раскраснелась, поспешно опуская взгляд на букет. ​От неожиданности Теодор на секунду замер. Я уловила, как его дыхание сбилось, а затем, к моему изумлению, на его скулах и щеках тоже проступил заметный, непривычный для него румянец. Нотт явно не ожидал такого жеста, и эта минутная растерянность сделала его еще более притягательным. Спустя мгновение его губы тронула лукавая, довольная улыбка, а в карих глазах заплясали теплые искорки. ​Теодор: Сладких снов, — бархатистым голосом произнес парень, слегка сжав мои плечи на прощание. — Постарайся хорошенько выспаться перед отбором. Завтра тяжелый день, и ты должна быть в полной форме. ​— Сладких снов, Тео, — так же тихо отозвалась я, поднимая на него сияющий взгляд. Парень коротко кивнул, развернулся к стене и негромко произнес пароль. Каменная кладка бесшумно разошлась в стороны, и Теодор уверенным шагом вошел в гостиную Слизерина, оставляя меня в прохладном коридоре наедине с бешено стучащим сердцем и согревающим чувством абсолютного счастья. Выждав около пяти минут, чтобы дать Теодору время зайти и полностью перетянуть всё внимание на себя, я глубоко вздохнула, стараясь унять трепет в груди, и коснулась палочкой каменной стены. Кладка бесшумно разъехалась. ​Приоткрыв проход, я осторожно заглянула внутрь. План Тео сработал идеально: он вовсю что-то бурно обсуждал с Блейзом и Драко, стоя у стола с пергаментами и активно жестикулируя, тем самым полностью закрывая от них входную зону. Парни были настолько увлечены его спором о расстановке загонщиков, что даже не повернули головы. Пользуясь моментом, я бесшумной тенью прошмыгнула вдоль темной стены гостиной и быстро юркнула в прохладный коридор девичьих спален. ​Переступив порог своей комнаты, я тихонько прикрыла за собой тяжелую деревянную дверь. В спальне царил глубокий полумрак, нарушаемый лишь лунным светом из окна. Пэнси уже крепко спала в своей кровати, мерно и тихо дыша. Стараясь не шуметь, я подошла к столу, достала шикарную хрустальную вазу, наполнила её водой с помощью простого заклинания и аккуратно поставила туда букет. Опустившись на колени рядом, я с огромным наслаждением уткнулась лицом в свежие лепестки, вдыхая их сладкий, чарующий аромат. На губах сама собой заиграла мягкая, милая улыбка, а перед глазами снова и снова вставал образ Теодора — его карие глаза, хрипловатый голос и тот неожиданный, смущенный румянец на его щеках после моего поцелуя. ​Собрав ванные принадлежности, я бесшумно скользнула в ванную комнату и плотно закрыла дверь. Стоило мне остаться в одиночестве, как я почувствовала, как внизу живота разливается странное, совершенно новое и безумно приятное, тягучее ощущение тепла. Живой, волнующий трепет никак не хотел утихать после нашей прогулки. ​Я включила горячую воду, и пространство вокруг начало стремительно заполняться густым, расслабляющим паром. Скинув черное платье, я перешагнула через бортик и встала под тяжелые, обжигающие струи. Вода приятно хлестала по плечам и спине, но все мои мысли были сосредоточены только на одном человеке. Мысли о Теодоре накатывали жаркой волной. Его сильные руки, которые так уверенно и нежно прижимали меня к себе в подземельях, его близость, запах его парфюма... ​Поддавшись этому непреодолимому внутреннему импульсу, я прикрыла глаза, и рука сама, совершенно непроизвольно, скользнула вниз по животу, опускаясь к чувствительной киске. Стоило пальцам коснуться нежной кожи, как дыхание мгновенно сбилось. Я начала медленно, ласково ласкать себя под теплыми струями воды, полностью отдаваясь нахлынувшим фантазиям. ​В голове тут же начали вырисовываться яркие, смелые картины нашей возможной сексуальной близости с парнем. Я представляла, как Теодор срывает с себя эту идеальную черную рубашку, как его сильные, рельефные руки грубо, но одновременно трепетно прижимают меня к стене, а горячие губы покрывают поцелуями мою шею и ключицы. От этих мыслей возбуждение вспыхнуло с новой, сокрушительной силой. Пальцы начали двигаться быстрее, более уверенно и настойчиво потирая взмокший клитор. Капли воды стекали по моему лицу и телу, смешиваясь с подступающим жаром, пока я продолжала мастурбировать прямо в душе, тихо, сдерживая стоны. Каждое движение приносило невероятное удовольствие, подгоняемое запретными, сладкими мыслями о парне, который всего несколько минут назад держал меня в своих объятиях. Образы в голове становились всё более отчетливыми и жаркими, унося меня далеко от реальности сырой ванной комнаты. В моих мыслях Теодор не останавливался на поцелуях в шею: я ярко представляла, как его горячие губы медленно, обжигающе спускаются ниже, к груди. Напряжение росло, и в этот момент моя свободная рука сама собой поднялась выше, сжав и уверенно принимаясь мять собственную грудь, повторяя воображаемые ласки парня. Соски мгновенно затвердели от контраста горячей воды и лихорадочного возбуждения. ​Фантазия вела за собой: теперь Тео опускался поцелуями еще ниже, очерчивая губами линию ребер и живота, заставляя всё тело трепетать от предвкушения. Не в силах больше сдерживать это томление, я глубоко вздохнула и вошла в собственную вагину пальцем, плотно сжимая бёдра и представляя на его месте крепкий, горячий член Теодора. Реальность окончательно размылась под шумом падающей воды. ​Темп движений пальцев стал стремительно ускоряться. Я двигалась рвано и настойчиво, рисуя в воображении, как Тео держит меня за бедра, как его хрипловатый голос срывается на шепот, говоря мне всякие ласковые, безумные от страсти слова прямо на ухо. Это сочетание воображаемого шепота и реального, нарастающего трепета внутри выбило последнюю почву из-под ног. ​Волна наслаждения накрыла меня внезапно и мощно. Спустя пару секунд я кончила, судорожно вцепившись пальцами свободной руки в кафельную стену и тихо, протяжно застонав в пустую, заполненную паром комнату. Тело тут же начало мелко и сладостно трясти от блаженного, изнуряющего удовольствия, пока горячие струи душа продолжали стекать по обмякшей коже, смывая остатки лихорадочного напряжения. Постепенно дыхание начало выравниваться, хотя сердце до сих пор бешено стучало в груди от ярких фантазий и пережитого оргазма. Каждое его сильное раскатистое биение эхом отдавалось в ушах. Я постояла под теплыми струями еще несколько минут, позволяя воде окончательно смыть остатки лихорадочной дрожи, после чего неторопливо домось. Выключив душ, я завернулась в мягкое полотенце и вернулась в спальню. В комнате по-прежнему было тихо. Я аккуратно переоделась в свою любимую удобную пижаму и скользнула под прохладное одеяло. Тело налилось приятной, изнуряющей тяжестью, и стоило мне закрыть глаза, как я мгновенно провалилась в глубокий, спокойный сон.