Чего пялишься?

Обшарпанные от старости деревянные окна навевали скуку. Яркое солнце заставляло неприятно щуриться и прятать глаза за отросшей челкой. Жесткая скамейка мешала полноценно расслабиться и насладиться вытянутым ногам под столом. Егорова Леночка, троечница и прогульщица, кое-как приехала на сдачу зачета в ненавистный колледж «Аграрной промышленности и сельского хозяйства города N» и плюхнулась на последнюю парту. Провалив итоговые экзамены, она не знала, куда подавать документы, и поступила в первую попавшуюся «шарагу». Чего она хотела? Пока неизвестно. Знала только, чего не хотела: учиться, работать по профессии и сидеть на этом никому не нужном зачете. Хотя почему «никому»? Вон впереди сидит староста их группы, с высоким хвостиком и напряженными плечами, что-то усердно пишет. Лена осуждающе фыркнула и закатила глаза. Ее взгляд упал на соседнюю парту, тоже последнюю в своем ряду. За ней сидел другой одногруппник: парень, короткостриженый, весь такой одновременно модный и свой пацан со двора. Черная футболка обтягивала мышц плеч, темно-серые штаны были все мятые. Как же его звали? Еще такое прозвище у него забавное, что-то с молочкой связано… – Чего пялишься, Егорова? –шепнул тот, угрожающе сведя на переносице густые брови. – Не беспокойся, Данон, списывать у тебя не собираюсь, – девушка раздраженно скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. Точно, прямо с языка слетело! Данон – от имени Даниил. Кефирин Даниил – полный ВимБильДан получается. Потеряв интерес, парень вернулся к предыдущему занятию – он крутил между пальцев шариковую ручку над пустым бланком ответов. На днях он увидел новый трюк и пытался его натренировать, чтобы легко выполнять вслепую. Успеваемостью он не отличался, но, в отличие от Егоровой, на парах появлялся. Но головой он бы на не занятиях, а в мыслях о будущем, как после пар зажмет их новенькую старосту по имени Катя в раздевалке и залезет той под юбку под умоляющее хихиканье «Ну Даня!». Вот и сейчас он сидел и представлял, как было бы чудесно, оказавшись вместо этой ручки у него одна студенточка. На свои руки засмотрелся не только Данон, но и Леночка. Она внимательно следила за каждым движением вытянутых пальцев. Большие ладони, широкие костяшки и длинные фаланги – мог бы попробовать стать пианистом, если бы не бокс. Да так ловко перебирает ручку, целый день бы девушка смотрела на это занятие. Интересно, а он только с ручкой так ловко обращается? Егорова с трудом сглотнула, ощутив неожиданный жар между ног. Она выпрямила спину, сжимая бедра, и дернулась, как от холода. В голову сами полезли разные мысли о том, как Данон перебирает своими пальцами у нее внизу, находя самые чувствительные точки. Жар опалил щеки, и Леночка поспешила отвести взгляд, лишь бы не смотреть на своего соседа. Однокурсницы все еще пыхтели над тестом, слышно было лишь шорканье тонких ручек по бумаге. Какая-то птичка чирикала за вытянутым окном, машины гудели ей наперекор. Их преподаватель, с толстыми очками и торчащими в разные стороны седыми волосами, пытался заполнить что-то в компьютере и беспомощно вздыхал, теребя черную ручку. Но в голову так и лез этот язвительный Данон со своими пальцами! А что если… Еще раз оценив ситуацию, Егорова мысленно согласилась с идеей и быстрым движением руки залезла себе под натянувшуюся ткань сиреневых леггинсов. Уф, как там было жарко! В следующий раз нужно будет прийти в юбке. Девушка сделала привычное круговое движение и следом вздрогнула. Азарт быть пойманной тут же добавил градуса, и между ног все загудело. Закусив губу, она поправила руку и проверила стринги – это ниточка, но и та была влажной. Отодвинув большим пальцем ее в сторону, она размазала свою смазку по вульве для лучшего скольжения и сдавленно выдохнула. Никто, кажется, не заметил. Никто? Не прекращая ласк, она ради интереса глянула в сторону соседа и победоносно улыбнулась с полуприкрытыми глазами. – Чего пялишься, Данон? Ручка соскользнула на стол, пальцы застыли на полудвижении. Парень сидел не моргая, слова застряли где-то в горле, споткнувшись о с трудом проглоченную слюну. – Нравится… вид? – выдохнула шепотом Лена, приподняв подбородок. От такой наглости даже у хулиганистого Данона пропал дар речи. – Даня, – он медленно перевел застывший взгляд на старосту, сидящую перед Егоровой. – Пиши давай, а то на пересдачу попадешь, – аккуратно выщипанные бровки нахмурились, Катя выдержала строгий взгляд и вернулась к своей работе. Ее милое личико вывело Данона из транса. Он проморгался, сбрасывая наваждение, и посмотрел на Леночку, приглушенно шепнув: – Егорова, ты чего творишь? Совсем последние мозги продрочила? – он улыбнулся краешком губ и наклонился в ее сторону, стараясь не привлекать внимания. – Тебе какое дело? – девушка сползла по спинке скамейки, шире расставляя ноги. Она не прекращала работать пальцами, представляя, что Данон сидит вместе с ней за одной партой и усердно старается доставить ей удовольствие. Лена водила вдоль половых губ, имитируя движения с ручкой, и кусала нижнюю губу, пряча сбитое дыхание. Покачав головой, Даня прикрыл глаза. Да уж, Катя так ни за что бы не смогла. Этим она его и привлекала: ему нравилась ее скромность, ее глупые предрассудки в виде «Никакого поцелуя на первом свидании» и длинные юбки. Однако ничего не помешало парню в их первую прогулку задрать эту колючую ткань и трахнуть старосту прямо на лестничной площадке. Что ж, публичный секс и правда был его страстью, но чтобы прямо во время зачета? В штанах ожидаемо стало тесно. Данон медленно расстегнул ширинку, отодвигаясь от возможного взгляда препода за спину впереди сидящей одногруппницы. Он слегка приспустил ткань боксеров и вытащил твердый член. Следившая за его движениями Егорова едва сдержала смешок и прикрыла свободной рукой свои глаза, спрятав их под козырек ладони от всех, кроме Данона. Под ее пристальным взглядом он сплюнул в руку и стал дрочить свою головку, изогнув одну бровь. Посмотрите на них: смотрят бесстыдно друг на друга, ласкают себя под партой и хрен они клали на остальных! Леночка улыбнулась той же мысли и вновь вздрогнула, увеличивая собственный темп. Она была уже близка, нужно было как-то скрыть приближающийся оргазм. Она закусила край капюшона голубого худи и, задрожав всем телом, кончила, скрипнув скамейкой. Одновременно с этим тоненькая ручка в бежевом свитере взметнулась вверх и уверенный голос встряхнул аудиторию: – Можно сдать? Данон в панике перевел глаза с Лены на Катю на долю секунды. Он попытался сосредоточиться на прежних ощущениях, не прекращая ласкать головку и наслаждаясь видом на дрожащую соседку. Сексуальная разрядка кричала о себе, но кончить так же незаметно, как девушка, он не сможет – нужно что-то придумать и побыстрее. – Я тоже сдаю. Егорова еще не успела перевести дыхание, когда раскрасневшийся Даня уже встал с пустым листом и, выхватив работу Кати, помчался к преподавателю. – Тут моя и Сычевой, – бросил парень и пулей вылетел из аудитории. Замешкавшаяся Катя застыла на месте и мгновение сверлила удивленным взглядом массивную дверь, за который исчез ее одногруппник. Примирительно вздохнув, она собрала свои вещи и вышла следом, не забыв попрощаться с профессором.

***

– Ох, Д-даня, – Катя жалобно пискнула, сжимая бедра. – По-легче… Парень одной рукой держал Катю за высокий хвост, заставив прогнуться в спине. Он насаживал ее, прижимая маленькую трясущуюся грудь к холодной стене подвальной раздевалки. Второй рукой Даня с силой сжимал женское бедро, постоянно поправляя задранную юбку. – Извини, детка, придется потерпеть. Он отпустил ее бедро и, потянув за хвостик блондинистых волос на себя, заставил девушку прижаться к нему спиной. Прокравшись свободной рукой под кружевной лифчик, он сжал розовый сосок, освобождая сдавленное хныканье, и посмотрел в другой конец комнаты, где в темноте, за бесконечной решеткой стояла девушка в голубом худи и сиреневых леггинсах, спрятав под ними свою руку.