Вечерня

Он открыл глаз и посмотрел на часы, которые показывали три часа ночи. Он лежал в постели уже три часа и, должно быть, находился в риске скоро сойти с ума от количества нахлынувших мыслей и воспоминаний. Наверное, всем раздумьям посодействовала ещё и Джинни, которая хотела насладиться вечером в его компании после бокальчика вина и незначительных разговоров, но Гарри так устал, что попросил её убрать со стола, и это, наверное, очень её обидело. Ещё несколько раз повторив и отнекиваясь от всех предложений, ссылаясь на тяжёлый день, он быстро прошмыгнул в ванную и после быстрого обжигающего душа лёг в постель раньше неё. Он слышал, как она зашла в комнату и свернулась калачиком на своей стороне кровати, немного перетянув одеяло. Тяжело вздохнув и окончательно распрощавшись с оставшимися тремя часами сна, он аккуратно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и ушёл на кухню, закрыв вторую дверь для лучшей шумоизоляции, чтобы спокойно посидеть, не потревожив жену. Гарри налил воды в чайник и поставил его на плиту. Давно пора бы купить электрический: бегать и волноваться, что он выкипит, не было никаких сил, а потом, в случае чего, прямо перед выходом ещё оттирать накипь от плиты — то ещё удовольствие. Сейчас он был благодарен этому чайнику, потому что мог молча стоять и смотреть в пространство, ожидая, когда он закипит. Это было даже похоже на соучастие, понимание или присутствие чего-то рядом. Кого-то, кто может поддержать. Пока мысли уносились всё дальше и дальше от этого места. Гарри понимал, что больше так продолжаться не могло: он не мог постоянно избегать близости с Джинни, времяпрепровождения с ней и нахождения в собственной квартире, но ничего не мог поделать с тем, что видел каждый раз, смотря на неё, — всю ту боль пережитой войны и огромное чувство вины перед всеми Уизли. Возможно, стоило сразу признаться ей, что ничего не выйдет. Как только он победил Тёмного Лорда или на похоронах у Фреда? Нет. Нет, именно поэтому он ничего не сказал, потому что надеялся, что боль пройдёт и всё наладится. Надеялся, что это всего лишь временная трудность; в конце концов, всё, что он, они пережили, оставляет след. Иногда он думает, что смог бы дружить с ней, просто дружить: приходить в Нору, видеть её на семейных застольях и не чувствовать этого отягощающего чувства измены и предательства. Каждый чёртов раз, когда он смотрел в её глаза, вне зависимости от погоды или настроения, вне зависимости от того, где они были и чем занимались, он чувствовал тяжесть прошлого, которое расковыривало рану всё с новой и новой силой, не позволяя отпустить. Смерть Джорджа, Артура, заменённые стрелки и стёртые имена на часах дома Уизли, некогда беззаботное лицо Рона, между бровей которого образовались морщины, а на лице теперь была печать утраты, Молли… на которую Гарри боялся смотреть — может, ещё из-за неё он остался с Джинни, потому что не мог сказать ей этого. Потому что знал, чувствовал, что она винит его в произошедшем, не могла не винить. Чайник закипел, выстреливая пар из носика в воздух. Гарри аккуратно достал кружку, поморщившись, когда она звякнула о другую, и налил кипятка. Кинул туда пакетик заварки и сел на диван, подогнув колено и уставившись в окно, глядя на серый сонный мир, где внизу редко слышались проезжающие машины, а фонари отбрасывали свой тёплый свет на окна. Как же ему хотелось сбежать отсюда. Прямо сейчас выйти из квартиры, купить билет в один конец и исчезнуть, оставив прошлого себя позади, оставить всю пережитую боль где-то далеко-далеко отсюда, потому что он больше не мог с ней жить. Он отпивнул горячий терпкий чёрный чай и даже не обратил внимания, как тот обжёг язык, лишив того вкусовых функций. Должно быть, Гарри в самом деле погряз слишком глубоко в своих мыслях, потому что вернулся в сознание только когда холодный воздух заиграл в его волосах. Кружка всё ещё была в его руках, согревая их. Он по-прежнему был в домашних штанах и в футболке с маленькой дырочкой, которую сам же сделал, проткнув её карандашом. Было холодно, и он очень быстро замерзал, нужно было возвращаться домой, но Поттер шёл по улочкам, ступая (внезапно надетыми кедами) по влажному асфальту после привычного лондонского дождя, попивая горячий, ставший горьким, чай и стараясь не думать о Джинни. О своей квартире, своей работе и всём том, что как-то связывало его с этой жизнью. Сейчас он был заплутавшим странником в 3 часа ночи вышедшим на улицу с кружкой горячего чая и в домашней одежде. Ведь он никогда так не делал, хотя в этом небыло ничего необычного, просто выйти ночью на свежую улицу, где воздух дышал возрождением и скопившимися у глаз слезами надежды. Гарри шёл по улице, наслаждаясь отблесками фонарей в лужах, проезжающих окнах машин и домов. Легкой моросью дождя и свежестью воздуха. Как в один момент заметил фонари у себя под ногами. Из подвальных окошек сиял тёплый свет, и, подняв голову, он заметил вход в паб. Удивительно. Он жил здесь уже 5 лет, и ни разу даже не гулял по улицам, не знал, что здесь есть подвальный круглосуточный распивочный. Недолго думая и не чувствуя пронизывающего пижамные штаны холода, Гарри спустился в подвал и, оглянувшись на уютный тёплый интерьер с дубовыми круглыми столиками, баром, маленькими жёлтыми светильниками и клетчатыми диванами, подумал, что можно было бы выдать это место за приличный ресторан для влюблённых. Обстановка подходящая. Он сел на свободный диванчик и, расслабившись, уставился в пространство. — Господи, — подумал Гарри, только сейчас поняв, где находится и что творит, ведь у него с собой нет даже денег, ни денег, ни телефона, только ключ от квартиры, в которую он не хотел возвращаться. Привалившись к изголовью мягкого тёплого дивана, Гарри стал засыпать, как вдруг услышал оклик: — Эй, Поттер! Вначале он подумал, что ему показалось, но после второго оклика резко повернул голову в ту сторону, откуда доносился звук, и уставился на того, кого точно не думал встретить в пабе возле своего дома в 3 часа ночи, да и вообще не ожидал встретить ещё когда-либо в жизни. За соседним столиком, вяло опираясь головой на руку и попивая красное вино из бокала, сидел не кто иной, как Драко Малфой — человек, которого он спас от казни дементоров 4 года назад. — Не может быть, — вытаращив глаза, прошептал Гарри, приближаясь лицом к Малфою, надеясь рассмотреть призрака чётче сонными глазами, и он не мог ошибаться. Это точно был он. Что больше всего поразило Гарри, так это его внешний вид: безупречно одетый с иголочки, по его памяти, заноза с прилизанными волосами был сейчас в по-странному добродушный, уставший и в пижаме. Хотя, стоит отдать должное, пижама, наверное, стоила как вся его квартира и была идеально выглажена, и на секунду Поттер задумался, как нужно спать, чтобы она не мялась. На ногах были быстро надетые перед выходом офисные оксфорды, и только Малфой мог смотреться в этом так, будто собрался на пресс-конференцию, встав с обложки рекламы, с правильно растрёпанными волосами, и лишь синяки под глазами не вписывались в картину жизнерадостного семьянина, рекламирующего порошок. — Малфой… — в неверии повторял Гарри, пока на лице Малфоя появлялась усталая улыбка. — И тебе привет, Поттер. Они посидели так минут пять, просто разглядывая друг друга, и Гарри даже заметил выбившийся седой волос у Малфоя, который почти сливался с его платиновым блондом. Потом Малфой протянул руку и пожал руку Гарри, как полагается давно не видевшимся товарищам, и указал на стул за столом. Тот пересел и повторил позу Малфоя, подперев голову рукой. — Я думал, ты умер. — С чего бы? — удивлённо спросил Малфой. — Я не такой безбашенный, как ты, чтобы быть уверенным, будто я кот, у которого девять жизней. Поэтому вторым шансом на жизнь я разбрасываться не стал. — Я не про это, я был уверен, что твой отец точно прихлопнет тебя, когда выйдет на волю. Малфой усмехнулся и задумчиво постучал ножкой бокала по столу. — О нет, это он умер, — он выжидающе посмотрел на Поттера. Гарри непонимающе покачал головой: — Разве? В «Пророке» не было этой новости, вряд ли бы я её пропустил. — В «Пророке» не всё пишут, Поттер, - перебил его Малфой - к тому же его должны ещё найти, прежде чем писать, — он пригубил вино, облизывая губы, и вопросительно посмотрел на Поттера. — Выпить хочешь? — Хочу, — сказал он, когда Малфой уже поднимался, собираясь направиться к бару. — Постой! — схватил Малфой за запястье, и тот удивлённо обернулся. — У меня нет с собой денег. Малфой как-то разочарованно покачал головой и напоследок бросил: «Я предложил — я плачу», — и ушёл. Пока тот делал заказ, Гарри рассматривал его как что-то совершенно новое и незнакомое. Было странно, что он вообще с ним заговорил. Когда что-то ударилось о стол, Гарри обнаружил, что у бара уже никого нет, а на столе стоит бутылка дорогущего односолодового виски Macallan 18. Гарри посмотрел на Малфоя, разливающего виски по стаканам, бокал из его руки исчез. — Я думал, мы будем пить вино, — сказал он, указав головой на бар. — Я не буду пить с тобой вино, Поттер, не сегодня, — Малфой достал пачку сигарет из кармана и зажигалку, закурил и протянул пачку Гарри. Пока тот чувствовал себя самым потрясённым человеком на свете. — Не знал, что ты куришь, — сказал Гарри, отказавшись от протянутой пачки. — Я не курю. — Ты вообще меня не знаешь, Поттер. — Ты уверен, что здесь можно курить? — настаивал он. — Я здесь не в первый раз. Живу по соседству от тебя, через два дома. Удивительно, что ты этого не знаешь. — Я не курю, — повторил Гарри. — Ты давно здесь живёшь? Сон как рукой сняло. Гарри опирался локтями на стол, неверяще смотря на ночного собеседника. Малфой выпустил дым в сторону и, покачав головой, сказал: — Года два не меньше, наверное, ещё несколько месяцев… — у Гарри отвисла челюсть. — Но там в основном были вопросы ремонта, так что я просто приезжал следить за работой. Но так, да, два года. — И я ни разу тебя не видел… — тут он вспомнил о виски и выпил его залпом. Малфой с интересом проводил исчезающую жидкость, и Поттеру от этого стало не по себе. — Да ты дальше своего носа ничего и не видишь, — сказал Малфой и налил ему ещё. Гарри пропустил колкость мимо ушей и снова погрузился в свои далёкие, нерадостные мысли; сознание быстро покрывала пелена от действия алкоголя. Так странно: раньше, когда он выпивал, то чувствовал радость, а сейчас тонул, и чьи-то руки его душили… гарри!... — Эй, Поттер! — Малфой толкнул его в плечо, и Гарри открыл глаза, сосредоточив взгляд на нём. Очки лежали рядом с ним на столе, он даже не заметил, как снял их, и тут же надел, потому что иначе ни черта не видел. — Не знал, что ты не умеешь пить, — Малфой не улыбался. А смотрел как-то уж слишком серьёзно на него, и Гарри прятался от этого взгляда, какого-то понимающего взгляда. Чёрт его за язык тянул начать говорить. — Она сейчас лежит там одна. Может, проснулась, смотрит, а меня нет, — он провёл рукой по лицу, надавливая на уставшие глаза под очками, и пожав плечами, хохотнул: — Я просто сбежал, представь. Стоит мне затеряться, может быть, обвинит в измене… Малфой молчал, задумчиво смотря в стол, Гарри тоже старался на него не смотреть и лишь водил пальцем по выцарапанному на столе сердечку. — Так странно быть в браке. Когда я всё-таки предложил пожениться, то думал, что только об этом и мечтаю, только этого и хочу: семью, которой у меня никогда не было, — он тяжело вздохнул и продолжил: — Вчера смотрел на фотографию родителей и понял, как она похожа на Лили внешне, не считая глаз, глаза как у Джеймса, если представить... подумал, что странную игру затеял и ничем хорошим это не кончится. — Малфой молчал, внимательно слушая его. — Я, наверное, никогда и не хотел жениться на ней, может, никогда и не любил, — он засмеялся, — просто она поцеловала, — Гарри развёл руками, — а я просто ответил и подумал, что это оно, пришло это прекрасное чувство, способное пережить все невзгоды… Малфой посмотрел на него и внезапно сказал: — У любви тоже есть свой предел, — он постучал ногтем по бутылке. — Мы с Асторией развелись, и года вместе не прожив, она влюбилась по-настоящему в какого-то парня из магловской кофейни и сказала, что нам нужно взять паузу. Ну, и, когда я увидел их обжимающимися под фонарём, то всё понял. — Ты злишься на неё? — спросил Гарри, чувствуя на себе взгляд Малфоя. — Нет… нет, не злюсь, — он немного помолчал, пробуя напиток, и грустно сказал: — Я ведь тоже её не любил. Гарри усмехнулся: странная была реакция, может, алкоголь и правда немного веселит, так ведь и должно быть, правда? — Каждый раз, когда я смотрю на неё, то вижу всё это, — он бессмысленно изобразил "это" рукой и беспомощно уронил её на стол, — и всё не могу отпустить. Хотя, может, не «могу», а не хочу отпускать, — он с силой потёр лицо, — просто чувствовать всё это осуждение. Может, его и нет, — он покачал головой, — но я чувствую его везде, на каждом семейном ужине, я чувствую эту невероятную вину за всё, что случилось, ведь это я во всём виноват. — Гарри вздохнул и замолчал, никто из них не произнёс ни слова. — И каждый раз в этой беззаботной фразе Молли «а когда детки?» и улыбающихся глазах Джинни, я чувствую, что всё это неправильно, ведь она же сама не хотела детей. Так почему же всё так? Почему я должен всю жизнь жить во вранье и чужих ожиданиях, когда сам ничего не хочу, только покоя? Я так хочу покоя!... — он возвёл глаза к потолку и понял, что плачет, а слёзы стекают по щекам. Горькие мужские слёзы позорят его перед Малфоем, который уважительно отвернулся. — Странно, что ты вообще надеялся что-то построить, когда у тебя ничего не было. — У меня было, и достаточно. Малфой покачал головой: — Ничего у тебя не было, Поттер. Было — это когда мама читала тебе сказку на ночь, и ты знаешь, что с радостью будешь читать её своим детям. А когда ты прыгаешь из одной проблемы во вторую, это просто глупо. — Я не прыгал, — Гарри нахмурился, не соглашаясь со словами Малфоя, — семья — это счастье. — И ты счастлив? — спокойно спросил он и, немного погодя, сам же ответил на свой вопрос: — Ничего не вышло, тебе в самом деле стоило бы отпустить её, иначе оба будете лить слёзы. Малфой допил виски и о стуком поставил стакан на стол, встал и направился к выходу: - Ты идёшь? Странный вопрос, странно, что он его ждал, странно, что звал следом. Гарри встал, пошатнулся и пошёл к выходу сгорбив плечи и стараясь уверенно ставить ноги на пол. Да, подумал Гарри, ведь всё так и есть.