Теневой контракт

— Нейтрализован? — Йеджи подняла бровь, не отрывая взгляда от бумаг. — Это значит «убит» или «напуган до усрачки»? — И то, и другое. Но он больше не доставит проблем. Йеджи хмыкнула, откинуваясь в кресле. Она изучала Рюджин долгим, цепким взглядом. Та стояла ровно, руки сложены перед собой, глаза опущены — идеальная поза подчинённой. Только лёгкое напряжение в плечах выдавало, что она ждёт не просто устного одобрения. — Ты отлично справилась, — сказала Йеджи, и голос её потеплел на полтона. — Подойди. Рюджин шагнула ближе, остановившись у края стола. Йеджи встала, обогнула массивную столешницу и оказалась прямо перед ней. Между ними было не больше ладони. Йеджи провела пальцем по её подбородку, приподнимая лицо — так, чтобы встретиться глазами. На секунду в комнате повисла тишина, звенящая, как натянутая струна. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты так официальна, — прошептала Йеджи, почти касаясь её губ своими. — Здесь, в этом кабинете, ты не моя работница. Ты — моя. Рюджин судорожно вздохнула, и это было единственным признаком того, что маска дала трещину. — Но если кто-то войдёт… — начала она, но Йеджи перебила её поцелуем. Жёстким, требовательным, собственническим. Она прижала Рюджин к столу, сметая папки на пол — те рассыпались белыми листами, исписанными отчётами о чьих-то смертях. — Никто не войдёт, — выдохнула Йеджи, расстёгивая её пиджак. — Я заперла дверь. И даже если бы нет — здесь все знают, что тебя нельзя трогать. Ты моя, Рюджин. И точка. Рюджин прикрыла глаза, отдаваясь ощущению. Йеджи целовала её ключицу, спускаясь ниже, расстёгивая пуговицы блузки. Пальцы были ловкими, уверенными — такими же, как те, что подписывали ордера на ликвидацию. Но сейчас они касались не бумаги, а горячей кожи. — Я скучала, — призналась Рюджин, и голос её дрогнул. — Две недели в Пусане… я думала только о тебе. — Я знаю, — прошептала Йеджи, расстёгивая её юбку. — И я думала о тебе. Каждую ночь. Представляла, как ты войдёшь, и я сорву с тебя эту униформу. Как ты будешь дрожать подо мной. — Я не дрожу, — возразила Рюджин, хотя её руки уже вцепились в плечи Йеджи, ища опору. — Ты дрожишь, — улыбнулась Йеджи, расстёгивая её бюстгальтер и проводя большим пальцем по соску. Рюджин выгнулась, подаваясь вперёд, и это был ответ — красноречивее любых слов. Она толкнула Рюджин на стол, и та послушно легла на холодную полированную поверхность. Йеджи нависла сверху, медленно снимая с неё трусики, оглаживая бёдра кончиками пальцев. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — голос Йеджи стал низким, почти хриплым. — Ты моя лучшая работница. Самая умная, самая преданная. Но здесь, в этой комнате, ты просто моя девочка. Моя. Она раздвинула ноги Рюджин и склонилась, покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедра. Рюджин выдохнула, вцепившись в край стола. Всё, что она умела — контролировать, планировать, убивать, — сейчас стало ненужным. Здесь был только язык Йеджи, её пальцы, её власть. FLASHBACK Три года назад они встретились в подворотне в районе Каннам. Рюджин тогда была простым курьером клана, который перевозил документы, о содержимом которых лучше было не знать. Её подставили — подсунули фальшивый контракт, который должен был привести к разрыву сделки. Она должна была стать козлом отпущения. Йеджи лично приехала разбираться. Она помнила тот вечер: моросил дождь, свет уличных фонарей разбивался на тысячи бликов в лужах. Рюджин стояла на коленях, мокрая, с разбитой губой, но смотрела прямо, не опуская глаз. — Это не я, — сказала она тогда. Йеджи смотрела на неё долго, изучая — не внешность, а что-то внутри. Искру, которую не могли погасить ни страх, ни боль. — Я знаю, — наконец ответила Йеджи. — Вставай. Ты будешь работать на меня. Так всё и началось. Рюджин стала её тенью — сопровождала на переговорах, проверяла информацию, устраняла угрозы. Их отношения оставались строго профессиональными ровно до той ночи, когда они заночевали в одном номере после провалившейся сделки в Инчхоне. Напряжение, копившееся месяцами, прорвалось — и с тех пор не утихало. END FLASHBACK Сейчас они лежали на кожаном диване в углу кабинета. Одежда была разбросана по полу. Рюджин устроила голову на груди Йеджи, слушая ровное биение её сердца. Пальцы Йеджи перебирали её волосы, распущенные теперь, как чёрный шёлк. — У меня есть ещё один вопрос, — тихо сказала Рюджин. — М? — Тот посредник. Он действительно нейтрализован? Или ты просто хочешь, чтобы я чувствовала себя в безопасности? Йеджи усмехнулась, и в этом смехе было что-то тёплое, почти нежное. — Ты в безопасности, Рюджин. Пока я здесь, с тобой всё будет в порядке. А он… он больше никогда никому не причинит вреда. Обещаю. Рюджин приподнялась, заглядывая ей в глаза. Взгляд её был серьёзным, почти испытующим. — А если однажды мне придётся уйти? Если клан узнает обо мне и решит избавиться? Что тогда, Йеджи? Ты убьёшь меня, как любого другого, кто знает слишком много? Йеджи накрыла её ладонь своей. — Если кто-то из клана тронет тебя, я лично разберусь с каждым. Ты — моя. И это не обсуждается. Даже если весь мир против, я буду на твоей стороне. Рюджин прикусила губу, сдерживая улыбку. — Ты слишком опасна для таких обещаний, босс. — Ты тоже, — Йеджи притянула её к себе для поцелуя. — Именно поэтому мы друг друга стоим. Солнце клонилось к закату, заливая кабинет оранжевым светом. Они лежали в тишине, не думая о завтрашних сделках и врагах. Только здесь, в этом маленьком мире, существовали только они двое — мафия и её лучшая работница, связанные не только контрактом, но и чем-то куда более глубоким. Тем, что не подчиняется ни законам, ни пулям. --- Через неделю после возвращения Рюджин в Сеул случилось то, чего они обе опасались. Йеджи вызвали на срочную встречу — старейшины клана собрались в старом особняке на окраине города. Рюджин не должна была присутствовать. Это было правило: обычные оперативники не допускались к совету. Но Рюджин была не просто оперативником, и Йеджи настояла на своём. — Она моя правая рука, — заявила Йеджи, входя в зал. За ней, на шаг позади, следовала Рюджин — в чёрном платье до колен, с непроницаемым лицом. — Если вы хотите говорить о делах, она услышит всё. Старик Ли, седой, как лунь, с пальцами, унизанными перстнями, прищурился. — Твоя правая рука, говоришь? Или твоя игрушка? Мы слышали слухи, Хван. Ты должна быть осторожнее. Связи с подчинёнными — это слабость. А слабость в нашем деле стоит жизни. Рюджин внутри похолодела, но не подала вида. Йеджи шагнула вперёд, закрывая её собой. — Моя личная жизнь вас не касается, — голос Йеджи был ледяным. — Рюджин — лучший агент, который у меня есть. Если вы сомневаетесь в моих решениях, можете обсудить это на дуэли. Я принимаю вызов любого, кто осмелится. В зале повисла напряжённая тишина. Старик Ли зло сплюнул, но отступил. Никто не хотел связываться с Хван Йеджи в открытом бою. Выходя из особняка, Рюджин схватила Йеджи за руку. — Ты не должна была так рисковать, — прошептала она. — Из-за меня. — Я не рисковала, — ответила Йеджи, сжимая её пальцы. — Я знала, что они отступят. Трус никогда не пойдёт против того, кто не боится смерти. — Но если бы они узнали правду… — Пусть узнают. Какая разница? — Йеджи остановилась, поворачиваясь к ней. — Я устала прятаться, Рюджин. Устала делать вид, что ты просто сотрудница. Ты — моя. И я хочу, чтобы весь мир знал об этом. Рюджин покачала головой, но в глазах её блестели слёзы. — Ты сошла с ума. — Возможно, — Йеджи улыбнулась. — Но ты меня такой полюбила. ---- Прошёл месяц. Тучи над кланом сгущались. Конкуренты из Пусана начали войну за территорию, и старейшины требовали решительных действий. Йеджи взяла командование на себя, отправляя Рюджин на самые опасные задания, но всегда — с прикрытием и чётким планом отступления. Они работали как часы: Йеджи — мозг, Рюджин — исполнительный механизм. И по ночам, когда город затихал, они встречались в том самом кабинете, чтобы сбросить напряжение. В одну из таких ночей, когда за окнами бушевала гроза, Рюджин пришла к Йеджи не в рабочем костюме, а в лёгком шёлковом халате, под которым ничего не было. Капли дождя стекали по стеклу, отражая огни небоскрёбов. Йеджи сидела в кресле, с бокалом виски в руке. При виде Рюджин она поставила бокал на стол и поднялась. — Ты зачем пришла? Дела подождут. — Я хочу, чтобы ты отдохнула, — Рюджин шагнула вперёд, скидывая халат на пол. — Ты слишком много работаешь, дорогая. Позволь мне позаботиться о тебе. Йеджи смотрела на неё — обнажённую, прекрасную, с влажными от дождя волосами. Сердце забилось чаще. — Ты с ума меня сводишь, — хрипло сказала она. Рюджин улыбнулась — редкостная, искренняя улыбка, которую видела только Йеджи. — Взаимно. Она опустилась на колени перед креслом, глядя снизу вверх. Йеджи села, не сводя с неё взгляда. Рюджин медленно, словно смакуя каждое мгновение, расстегнула ширинку Йеджи и склонилась. — Твоя очередь, — прошептала Йеджи, запуская руку в её мокрые волосы. Это было не просто занятие сексом — это было признание, клятва, обещание. В каждом движении Рюджин чувствовалась преданность, в каждом вздохе Йеджи — одобрение. Когда всё закончилось, они лежали на ковре, переплетённые, укрытые только тенями и звуком дождя. — Если нас убьют завтра, — тихо сказала Рюджин, — я хочу, чтобы ты знала: я ни о чём не жалею. Встреча с тобой — лучшее, что случилось в моей жизни. — Не говори глупостей, — прошептала Йеджи, целуя её в макушку. — Мы ещё повоюем. У нас впереди целая жизнь. --- Война с Пусана закончилась через полгода — победой клана Хван. Йеджи лично взяла на себя руководство переговорами, и Рюджин сидела справа от неё, как официальный первый заместитель. Слухи о их связи больше не замалчивались — старейшины смирились, поняв, что эта связь делает Йеджи сильнее, а не слабее. В день подписания мирного договора, когда шампанское лилось рекой, Йеджи вывела Рюджин на террасу. Внизу сиял ночной Сеул — город, который они контролировали, город, который принадлежал им. — Я хочу тебе кое-что сказать, — начала Йеджи, поворачиваясь к ней. Она достала из кармана маленькую коробочку — чёрный бархат, простая элегантность. — Я знаю, что в нашем мире нет места клятвам. Но я хочу предложить тебе нечто большее, чем контракт. Она открыла коробочку. Внутри лежало два кольца — тонкое сплетение платины и чёрного металла, с крошечными бриллиантами внутри. Рюджин замерла, глядя на кольца. В глазах её блестели слёзы. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Йеджи взяла её за руку. — Шин Рюджин. Ты была моей лучшей работницей. Моей тенью. Моим самым опасным оружием. Но больше всего на свете ты — девушка, которую я люблю. Я хочу, чтобы ты была моей не только по долгу, но и по закону. Пусть и неофициально, пусть только перед теми, кому мы доверяем. Но я хочу, чтобы весь мир знал: ты моя. И я твоя. Навсегда. Рюджин всхлипнула, прижимаясь к ней. — Да, — прошептала она. — Да, Йеджи. Да! Йеджи надела кольцо на её палец. Металл мягко блеснул в свете уличных фонарей. — Отныне и навсегда, — сказала Йеджи, целуя её. Где-то внизу шумела вечеринка; где-то в тени подписывались новые сделки; где-то готовились к новым битвам. Но здесь, на террасе, под звёздами, две женщины держались за руки, и их будущее было написано не кровью, а любовью.