Это личное

Очередная погоня за Кубком Поршня была окончена. В этот раз заезд выиграл Джексон Шторм. Его радостное лицо сияло, как золотистая поверхность новенького кубка. Стоя на небольшом подиуме, он сверкал своей прелестной улыбкой в свете вспышек камер. Чуть поодаль стоял МакКуин, оперевшись на свою красную гончую, наблюдая за этой картиной с легкой полуулыбкой. Голубые глаза были чуть прищурены, от чего создавался вид, будто он что-то замышляет.     Наверняка в завтрашних газетах и постах появятся его фотографии и подписи о том, что он завидует славе Джексона Шторма. Но как же они ошибаются.     Будучи второй год в отношениях с Джексоном, МакКуин искренне радовался победам, будь то его собственные или Шторма. Все равно эти жестянки будут стоять в их общей гостиной под горами пыли.     — Мистер Джексон, поздравляем с победой! — кричит один из репортеров между щелчками фотоаппаратов. — Ответите на пару вопросов? Каково это — выигрывать у лучших гонщиков прошлого? И не считаете ли вы, что МакКуину пора бы уйти в отставку?     Кажется, и на сей раз мелкие журналисты хотят накопать хоть какую-нибудь информацию об их вражде. Или об уходе МакКуина из спорта. У Шторма уже глаз давно дергается на такого рода вопросы.     — Я... — серые глаза метнулись в сторону покатившегося с хохота МакКуина в поисках хоть какой-то помощи, но ему было не до этого, — ...думаю, на эти вопросы должен ответить сам МакКуин, — и легким движением руки Джексона укрытие Молнии в тени от прессы было раскрыто. Теперь все софиты были направлены на него, как и пара сотен любопытных глаз.     — Мистер МакКуин! Мистер МакКуин! Какая честь видеть вас здесь! — толпа, еще несколько секунд назад кружившая возле Шторма, моментально облепила Молнию со всех сторон.     — Вот засранец, — сквозь зубы шипел он, подозрительно сверкнув голубыми глазами в сторону Джексона. Тот, без всякого зазрения совести, отделавшись от репортеров, скрылся с места преступления за рекордные секунды.     — Мистер Маккуин, так что вы думаете насчет своей отставки? Вы уже не так быстры и молоды, как прежде, не считаете ли вы, что новички, особенно Джексон Шторм, во многом вас превосходят?      На секунду Молния заметил, как у молоденького репортера, задавшего эти вопросы, блеснули глаза в предвкушении сенсационных новостей.      — Не думаю, что сегодня мне хватит сил провести интервью, — невинно хлопая глазами, ответил Молния. — Я же ведь уже не так молод, а значит, мне нужен отдых. Много отдыха. До встречи в следующем сезоне!      И не дожидаясь новой волны, если не цунами, из вопросов, Маккуин залез в машину. Рев мотора живо распугал зевак с камерами, и он наконец смог спокойно докатиться до трейлера, где его уже ожидал Мак.      — Эй, дружище! Ты как?      — Лучше не бывает.      — Да? А то ко мне подошел Шторм и попросил тебя вызволить из когтистых лап журналюг. Мне показалось это уж слишком подозрительным, поэтому я послал его куда подальше! Нечего лезть ему в дела Молнии Маккуина!      — Ладно, ладно, Мак! Я тебя понял, спасибо.     — Ну что, время загнать твою красавицу в гараж и пойти отдыхать! — воодушевленно завопил Мак. Машины его всегда интересовали больше, чем все остальное.      — Да... отдыхать, — мечтательно произнес Маккуин, наблюдая за черной тенью, притаившейся между трейлерами. Джексон стоял, облокотившись на прицеп своей команды, игриво дергая бровями.      — Что? — одними губами спросил Молния, поддаваясь веселому настроению Шторма.  Ужасно нелепо, но оттого не менее мило, подвигав бедрами, Джексон послал воображаемое сердечко из пальцев и, подмигнув, ушел за угол. Ох, как же он на самом деле любил ребячиться. На публике весь из себя такой крутой и недоступный, а на деле — та еще булочка с корицей.      Ох, как же ему сейчас хотелось со всех ног броситься за угол, нагнать нагло дразнившегося Джексона и зацеловать его до смерти, не пропуская ни единого миллиметра, а после...      — Маккуин! Нам пора выдвигаться! Говорят, возле отеля уже собралась толпа фанатов и новых папарацци.      — Иду. — А ведь идея была не такой уж плохой, но кто позволит ему реализовать её.  ▪︎•▪︎•▪︎•▪︎•▪︎•▪︎•▪︎•▪︎      На горизонте уже виднелось здание, где им предстояло провести ночь, после чего они вновь отправятся в путешествие. Возле самого входа и вправду собралась огромная толпа, зажимавшая Джексона Шторма. За несколько лет своей карьеры он так и не научился отбиваться от слишком назойливых поклонников. Наблюдая за всей картиной, Маккуин не смог сдержать смешок, от чего водитель такси подозрительно глянул на него.      — Высадите меня прямо здесь?      — Как скажете.      Выскочив из такси, Маккуин проскользнул к Джексону, которого толпа явно не собиралась отпускать в ближайшее время.      — Будешь мне должен, — прикрикнул Маккуин в ухо Шторма, чтобы его точно услышали сквозь визг толпы. После чего бесцеремонно пропихнулся ко входу, таща за собой Джексона, уцепившись за его ремень на брюках. За спиной кто-то из толпы, явно слишком внимательный не для их же блага, одобряюще присвистнул. А после наступила блаженная тишина. Хотелось, конечно, чтобы это всё было ещё и только для них двоих, но, увы и ах, их почти сразу же распихали по номерам.  Лишь через пару часов томительного ожидания и внимательного слушания шагов под дверью, наконец, все разошлись, и настало мнимое спокойствие.      Аккуратно приоткрыв дверь своего номера, Маккуин осторожно выглянул. По обе стороны коридора никого, а значит, ему не быть замеченным в пижаме, ошивающемся возле номера Джексона. Быстро напялив кроссовки, Молния, воровато оглядываясь, ушёл налево вдоль коридора. К сожалению, их менеджеры тоже во всю верят в легенду о давней вражде и поэтому расселили их по разным концам отеля. Благо хоть на одном этаже.      Забежав за второй угол, он наткнулся на мило воркующих Дока, Мэтра и Салли. Как не кстати. Шесть пар глаз удивлённо уставились на него. Перекрыв дорогу, Мэтр навис над сжавшимся Маккуином, под смешки Салли и Дока. Конечно, не каждый день они видят его с гнездом на голове и в пижаме, спешащего куда-то в противоположную сторону от своей комнаты.      — Ошибаешься, — красный, как его гончая, Молния поспешил ретироваться, пока не посыпалось еще больше вопросов, ответы на которые им знать рано.      Ровно за следующим поворотом его, словно пушинку, затаскивают в номер, сжимая в теплых и мягких объятьях.      От Джексона пахнет медом с корицей — его любимым гелем для душа, запах которого совсем не вяжется с его строгим видом в обычной жизни. И только с Маккуином он может позволить себе расслабиться. Растрепать уложенные гелем черные волосы, слегка вьющиеся на концах. Стянуть облегающую форму и заменить ее на домашние штаны с худи или футболкой. А главное, позволить себе наконец одарить Маккуина теплым, любящим взглядом, которым он удостаивает лишь Молнию.      — Привет, — шепотом произнес Джексон.      — Виделись уже, — так же шепотом ответил Молния, любовно оглядывая Шторма. — Такое ощущение, что мы не виделись целую вечность.       — А ведь прошло всего пара часов. Не представляешь, какими мучительными они были для меня.      Всего каких-то пару часов. Которые они могли провести вместе, но не вышло.      — Кстати, о паре часов. Не знаешь ли, дорогой, кто сегодня на меня прессу стравил?      — Даже не знаю, — хитро протянул Джексон, — я так понимаю, мне за это что-то да прилетит?      — Конечно, — ответил Маккуин, подаваясь вперед.      Персиковые губы обхватили нежную кожу чуть ниже подбородка, после чего заметно втянули. Едва прохладные пальцы забрались под домашнюю футболку, по-хозяйски огладив ребра. Джексон шумно втянул воздух, спустив руки со спины Молнии на поясницу, притянул к себе поближе. С его губ сорвался тихий вздох удовольствия. Звонко причмокнув, Маккуин отпустил истерзанную кожу, с гордостью оглядывая проделанную работу. На бледной, едва ли не белесой шее теперь виднелось большое алое пятно, ровно там, где надо. Чуть выше горла водолазки, которую обычно носит Шторм, и ровно по середине, так что внутренний перфекционист Молнии ликовал.      — Что ж, завтра насыщенный день, не так ли? — со взглядом невинного оленя прощебетал Маккуин.      — Так ли, — невнятно отвечал Шторм, как кот, разморенный лаской, у которого мозг поплыл.      — Значит, нам нужно хорошенько выспаться. А тебе еще предстоит объясняться перед прессой, чем и с кем ты в своем номере занимался.      — Че, — все, что и смог ответить Джексон, ошалело глядя на Маккуина, который, вырвавшись из горячих объятий, с разбегу плюхнулся на кровать.      Напротив, по счастливой случайности, оказалось зеркало. Оглядев масштаб бедствий, Джексон безо всякой злобы выдал:      — Монти, ты такой засранец, знаешь ли.      — Знаю. Но и ты знай, что я точно так же тебя назвал, когда ты прессе раскрыл мой тихий уголок. С которого, между прочим, открывался прекрасный вид на твою задницу. Так что мы квиты. Сладких!      С минуту Шторм наблюдал, как Молния заворачивается в одеяло, выключает свет и устраивается поудобнее. На этом моменте в голове Шторма пробежала лишь одна мысль.  Эта мелкая блондинистая задница опять его провела, оставив в весьма незавидном положении.      — Никаких сладких, Монтгомери, — наконец, прогрузив информацию, выдал Джексон.      — Долго ж ты думал, — хихикнул в темноте Маккуин. — Ладно, иди сюда.      И он ни минуты не думая упал в теплые объятья Молнии. Слушал размеренное сердцебиение, плавясь под ласками загорелых пальцев, перепутанных с собственными волосами. И думал. Думал о том, что хотел бы побольше таких моментов. Когда не нужно скрываться, чтобы одарить любовью дорогого человека, когда можно просто наслаждаться моментом, не задумываясь о последствиях.