Хвост под мантией

Семейство Смит было абсолютно нормальным. По крайней мере, так думала Кэссиди Смит до одиннадцати лет. Да, папа обожал греться на солнце часами, а мама готовила стейки такой прожарки, что мясо едва ли не мычало. Но когда Кэссиди пришло письмо из Хогвартса, родители лишь переглянулись и хором сказали: «Ну, иди, развлекайся, дитятко». Проблемы начались при распределении. — Хаффлпафф! — выкрикнула Шляпа, едва коснувшись её макушки. — И пусть высший разум хранит этот факультет... Кэссиди честно пыталась учиться. Но её магия вела себя странно. На заклинаниях вместо левитации подушки Кэссиди выдавала лишь тихое шипение. На трансфигурации спичка превращалась не в иголку, а в сухую веточку для розжига. Профессор Флитвик лишь вздыхал и советовал «найти свой внутренний поток». Её однокурсники по Хаффлпаффу — самые добрые существа в мире — не могли бросить подругу в беде. — Дело в твоих корнях, Кэсси! — авторитетно заявил Финлей Маклауд на второй неделе октября. — Ты бледная, вялая, мёрзнешь постоянно. Чистокровные кланы Шотландии веками копили силу земли. Твоему роду просто нужен правильный ритуал! Финлей был из древнего, но очень специфического клана. Его дед, по слухам, умел договариваться с озёрными духами при помощи волынки и трёх пинт эля. — Мы проведём ритуал, который вернет тебя и твой род к истокам, — поддержала его Алтана, девочка из семьи потомственных сибирских шаманов, попавшая в Англию по обмену. — Твоему тотему скучно. Мы призовём дух великого барсука нашего факультета, он починит твои чакры! Кэссиди было неловко отказывать. Пришлось участвовать в этом сомнительном мероприятии. В полночь в гостиной Хаффлпаффа развернулось масштабное действо. Истинный шотландец и прирожденный шаман объединили усилия. Финлей, натянув килт поверх пижамы, чертил на ковре защитные руны мелом, украденным у завхоза Филча. Алтана сидела в центре, методично и ритме песни "Солнечный круг" постукивая половником по перевёрнутому медному котлу, заменявшему бубен. — О, великий дух Земли и Шотландских нагорий! — завывал Финлей, размахивая сушёным чертополохом. — Приди и согрей эту несчастную! Дай ей сил зажечь чёртов люмос! — Хей-я, хой-я! — вторила Алтана, подбрасывая в воздух сушёные мухоморы, которые она выменяла у второкурсников Слизерина. — Барсук, приди, порядок наведи! Кэссиди сидела в круге, укутанная в три шерстяных пледа, потому что в замке дико сквозило. От дыма мухоморов и монотонного стука котла её клонило в сон. Единственное, чего ей по-настоящему хотелось — это лечь на батарею и съесть сырую муху. Из солидарности к друзьям она честно попыталась взмахнуть палочкой. Палочка выдала вялую зелёную искру и издала звук, похожий на «пфф». — Ничего, — тяжело дыша, сказал Финлей, вытирая пот со лба. — Сила клана Маклауд требует времени. Завтра повторим. С волынкой. Но ни волынка, ни шаманские пляски вокруг портрета Пенелопы Хаффлпафф не помогали. К концу года Кэссиди так и осталась самой слабой ученицей по баллам, но самой любимой по версии факультета. Ей сочувствовали все. Слизеринцы высокомерно игнорировали, гриффиндорцы предлагали «потренироваться на дуэлях» (Кэссиди вежливо отказывалась, резонно опасаясь за свою жизнь), а рейвенкловцы подсовывали книги по аномалиям магического ядра. Когда наступил июнь, Кэссиди вздохнула с облегчением. Садясь в Хогвартс-экспресс, она везла в чемодане кучу амулетов из овечьей шерсти от клана Маклаудов и сушёную лапу крота от Алтаны. Дома пахло запечённой рыбой и сыростью. Родители встретили её в гостиной. Они сидели в креслах, уставившись на неё с какими-то странными, чересчур широкими улыбками. — Ну как, дорогая? — спросил отец, отхлёбывая чай. — Как этот ваш... Хогвартс? Научилась превращать жуков в пуговицы? Кэссиди тяжело опустила чемодан на пол и едва не расплакалась. — Папа, мама, я худшая ведьма в истории! У меня магия почти на нуле. Мои друзья из истинный кланов Шотландии и самой Сибири, между прочим, полночи вызывали дух великого барсука, чтобы я могла сдать травологию! Алтана жгла мох в спальне! Они думают, что у меня проклятие рода! Родители переглянулись. Мама внезапно прыснула в кулак. Папа хмыкнул, и этот хмык перерос в громогласный хохот. Они смеялись так сильно, что Кэссиди испугалась. — Ой, не могу! — мамочка вытирала слёзы, которые почему-то текли у неё не из уголков глаз, а как-то сбоку. — Дух барсука! Слышал, дорогой? Барсука! — Доченька, — папа отставил чашку. — Прости нас. Мы думали, ты сама поймёшь, когда у тебя в одиннадцать лет не случился ни один стихийный выброс магии, как это принято здесь. Ну какая магия, радость моя? Какое ядро? — О чём вы? — Кэссиди нахмурилась. Папа встал, подошёл к окну, где ярко светило летнее солнце, и с удовольствием подставил лицо лучам. — Видишь ли... Мы не маги. И не сквибы. И даже не совсем люди. Мама подошла к Кэссиди и ласково погладила её по щеке. Рука мамы была непривычно холодной и сухой. — Мы рептилоиды, милая. С Альфы Дракона. Ну, или как у вас в интернетах пишут — с Нибиру. Кэссиди застыла. В голове пронеслись шаманские бубны, волынки Финлея, лекции Макгонагалл и... биология за пятый класс. — Репти... кто? — прошептала она. — Рептилоиды, — подтвердил отец. Его зрачки на секунду вытянулись в вертикальные щёлочки, а из-за края рубашки на мгновение показался кончик зелёного чешуйчатого хвоста, который тут же спрятался обратно. — Мы тут по линии тайного мирового правительства. Заведовали поставками чая для королевской семьи, но решили пожить тихой жизнью в пригороде. — Но... письмо? Хогвартс?! — Кэссиди переводила взгляд с мамы на папу. — А, это, — отмахнулась мама. — Энергетические радары местных иногда сходят с ума от нашего биополя. Слишком много древней энергии, вот они и принимают её за волшебство. Мы решили тебя отправить туда, чтобы ты развеялась, мир посмотрела. Ну и каникулы у нас были бы спокойные, без твоей громкой музыки. Папа подошёл к чемодану Кэссиди, достал оттуда сушёную лапу крота, брезгливо понюхал и выбросил в мусорное ведро. — Так что забудь про палочки. Наша сила — в гипнозе, управлении акциями технологических гигантов и умении не моргать по сорок минут. Кстати, скидывай мантию. Мы летим на выходные в Египет, погреемся на камнях у пирамид. Твоя кожа совсем побледнела в этой шотландской сырости. Кэссиди села на чемодан. Внутри неё боролись два чувства: дикая обида за зря потраченный год и глубокое облегчение от того, что ей больше никогда не придётся писать эссе по зельеварению для Снейпа. Она посмотрела на свои руки, силясь разглядеть чешую. Чешуи не было, но пальцы почему-то очень хотели сжаться вокруг какого-нибудь тёплого камня. — Пап, — тихо спросила она. — А Финлею и Алтане можно сказать? А то они на следующий год планировали притащить в Хогвартс живого козла для обряда очищения моей кармы. Отец снова расхохотался, и его хвост одобрительно стукнул по паркету: — Напиши им совой, что твоя карма официально эволюционировала. И попроси прислать рецепт знаменитого шотландского эля и настойки из Сибири — судя по всему, у их родственников отличный вкус!