Сугроб любви

Под давлением февральского холодного ветра, деревянные стекольные рамы со скрипом двинулись с места, будто бы сейчас выпадут из бревенчатых стен, похожих на стены избушки и какой-нибудь Бабы-Яги, из русской сказки. В такое время года в этом баре, под максимально банальным названием «Звезда», не было ни души, почти ни одной. Кроме персонала, которые ходили как загипнотизированные, из-за влияния зимней апатии.  В баре «Звезда» были и постоянные клиенты, помимо рабочих. Одни находятся в глубоком запое, и уже на протяжении лет 6 рассказывают о своих проблемах другим посетителям заведения. Грубо говоря, сколько и существует этот бар. Другие же приходят в одиночестве и не желают никого слушать, а просто посидеть в одиночестве и послушать спокойной музыки, чтобы остаться наедине со своей душой. Не все посещающие этот бар были неприметными людьми, которые ничем не отличались от основной нищенской массы. Вот например, чиновник Раззоров, который не то, чтобы оставил район в полном беспорядке, он еще и стал банкротом и местным посмешищем.  Раззорову и как-то раз поручили выделить земной участок для постройки. Он влепил проект нового ЖК меж дворов старых пятиэтажек, из-за чего в процессе стройки у домов начались перебои с электричеством. Чиновник вложил туда свои средства, ожидая сверхприбыль, но получил лишь то, что его проект признали незаконным, а стройку заморозили навеки вечные. Но сюда заходили не только супер-важные личности, или уже не очень... (Например, Раззоров) На данный момент, опять же, кроме персонала, на середине барной стойки сидел Иван. Закинув ногу на ногу, шурша джинсами, он крутился вправо и влево, как маятник стоявший позади него. Барных стойки было две: слева и справа небольшого помещения, а посередине их разделяла лишь загадочная дверь персонала, из которой бармен лениво выносил новые бутылки шампанского. Ваня же был на правой стороне, ему в этом баре это место всегда казалось маленьким и тихим уголком, несмотря на то, что он все еще сидит посередине этой стойки. Крутя в руках красивый стеклянный стакан, в котором было недопитое пиво, он вытянул руки и лег нижним краем лица на лакированное дерево, отчего вскоре подбородок начал болеть. Парень даже не замечал, как пиво само по себе начинает будто испаряться из стакана, а пенка исчезла, можно подумать, что ее там и не было. «Сколько я уже тут сижу?» — вероятно, мог бы подумать он, если бы бармен Сергей не прервал его тягучие мысли: — Эй, — оперативно сказал мужчина с закрученными рыжими усами — мы скоро закрываемся. Время видел? Иван, дрогнув, слегка вскочил из-за резкого голоса Сергея, кинув ему в ответ что-то типа робкого «да, точно…». Он убрал руки со стойки и подправил свои волосы, которые ярко блестели и красиво переливались из светло-русого в почти рыжий над приглушенным теплым светом. Зеленое сидение вернулось в свою прежнюю форму, когда парень привстал, и его взгляд упал на темно-зеленый диванчик, на котором красовалась его красная кофта.  — А пиво свое не будешь допивать? — грубый голос обдал уши Вани, но тот не растерялся и выпил остаток залпом. Серега посмотрел на него неодобрительным взглядом под названием «ну-ты-и-странный-тип», но все равно продолжил натирать бокалы белым полотенцем, уже чуть ли не выскрябывая в одном и том же бокале дырку. Иван быстро нацепил одну верхнюю одежду через ворот, и направился в левую сторону, на встречу к выходу. Дома Ваня думал, что ему будет комфортно, если под низ надеть плотную футболку, а сверху хватит и обычной кофты с замком на воротнике, конец которого доходил до середины груди. Но как только он вышел из бара его шею сразу же обдало легким холодком, в последствии чего на его теле можно было рассмотреть десятки мурашек. Волосы слегка раздувало в разные стороны, а глаза слезились на ветру. Видимо уже ничего не поделаешь, надо идти, не помирать же тут. *** Пройдя половину пути, когда хруст снега уже окончательно надоел, а руки не согреваются и отмерзли намертво, Ваня думал только о том, что он будет есть, когда придет домой. В холодильнике, насколько он помнит, у него шаром покати. А питаться одними чипсами с энергетиками и заправлять это дело Роллтоном — такое себе удовольствие для желудка, после чего, вероятно, придется лечить язву. Из глубоких раздумий его вынул яркий свет уличного фонаря и как сугробы потихоньку начинают заканчиваться, а хруст уменьшаться, ведь он подходит к подъезду, где была растоптана тропинка задолго до его прибытия. Ваня зашел на первую ступеньку, потом на вторую, а далее, параллельно доставая ключи от дома, он зашел под бетонную арку. Почти уже прикасаясь к железной двери, которая обожгла кончики пальцев запредельным холодом, он услышал чье-то недовольное восклицание. Как тонкий голос робко бубнит себе под нос: — Да что-ж такое… — буквально в двадцати метрах от стены дома, под деревянным окном стояла девушка. Несмотря на мороз, она была одета в тонкие капроновые колготки, а наверху было что-то типа кофейного пальто. Оно явно не было похоже на что-то зимнее, скорее смахивал на осеннее настроение. Пальто расстегнуто нараспашку, под ним виднелась черная водолазка, которая удлинялась в короткое обтягивающее платье.  Вместо зимней удобной обуви, например с меховой обшивкой, которая могла бы доходить до середины икр, на ней были лишь черные каблуки. Шпилька для такого ландшафта должна быть минимум 3 сантиметра в ширину, но проблема в том, что к вечеру снега намело так много, что предугадать это было невозможно. Она вообще смотрела прогноз погоды? Шпилька была очень тонкая, схожая больше не на составляющую каблука, а на деревянную шпажку для проверки готовности выпечки.  Все бы ничего, если бы на самом кончике черная опора не расширялась. Такие каблуки называются «рюмочкой», когда шпилька книзу больше, чем остальная часть. Видимо, пока девушка шла по дороге к своему дому, она зашла стилетом правого каблука в прямоугольный ливневый люк. И благополучно зацепившись, она не могла и сдвинуться с места, а ее золотисто-каштановые волосы, чуть длиннее уровня ключиц, мешались ей нагнуться и все время лезли в глаза. Теперь понятно, почему она так заметно кряхтела на месте. Иван пялился на ее мучительные и безуспешные старания секунд так десять, а рука задержалась на ручке холодной железной двери дольше чем нужно было, так, что его пальцы на правой руке онемели напрочь. Он заметил свои следы на снегу, которые уже слегка размазались ветром и пропустил мысль: «Она там что, застряла? Каким образом?». Прокрутив в голове свою вступительную речь, он наконец медленно отпустил ручку двери, что была немного приоткрыта, в подъезде уже становится холодно. Кажется, дверь простояла открытой уже две минуты, а щеки Ивана начали сгущать пунцовый цвет от обжигающего холода.  Он снова заметил под своей обувью мягкий хруст снега, Иван пошел прямиком к маленькому инциденту прямо над дырчатым люком. Засунув руки в карманы, он склонил голову над девушкой в паре шагов от нее: — Долго кукуешь тут? — сказал парень с улыбкой до ушей, но не было видно, чтобы он стебался над ней. Она слегка дрогнула и подняла голову наверх  — Руку давай сюда. Он перехватил ее руку и обхватил ладонь своей, чтобы она устойчиво стояла на месте. Присев на корточки, другой рукой Иван мягко прикоснулся к месту чуть выше щиколотки ее правой ноги, якобы подсказывая вынуть стопу из обуви. Она поставила ножку на острый конец левого каблука, но Ваня заметил, что она начала немного терять равновесие… — Не падать, — он сжал ее руку еще сильнее, но понял, что если она постоит так немного дольше, то точно упадет в глубокий сугроб. Он встал с корточек в полный рост и обнял ее за талию, подхватывая на руки. Она проронила тихое, едва слышное «Ой!», и положила свою правую руку на его левое плечо, пытаясь согреть руки. Иван усадил ее на лавочку неподалеку в пяти метрах от главной проблемы. Она до сих пор сидела с отвисшей нижней челюстью, но уже с какой-никакой опорой.  Парень снова подошел к месту происшествия и присел на корточки. Он начал расшатывать каблук из стороны в сторону, и, видимо, удачно наклонив, шпилька «рюмочка» успешно вышла из капкана.  — Держите вашу туфельку, Золушка. — он протянул обувку прямиком к ней в ручку. Он снова присел прижав колени к плечам прямо перед ней, чтобы торжественно вручить спасенную вещь. — Ну, спасибо, принц. — она взяла вещь подушечками пальцев и немного припрятав свою улыбку в воротнике пальто, она натянула обувь на вытянутую ножку. — А то я бы точно замерзла тут… — чуть приглушая свой голос, темноволосая подняла взгляд на фонари, и почти сразу на серые, с легким оттенком зеленого глаза. Она заметила, насколько его глаза сочетаются с цветом волос, с его чертами лица… в ее мыслях промелькнуло «Что за ангел тут передо мной?». Интересная картина получается: парень сидит на корточках прямо перед девушкой на лавке под деревом, она только несколько секунд назад брала из его больших рук свой каблучок, который он же и спас. Девушка до сих пор прокручивала в голове, как ее сравнили с диснеевской принцессой. — Меня Катя зовут. — она робко протянула руку с ухоженными ногтями, и, скорее всего, со свежим маникюром: белый квадрат средней длины поблескивал под светом луны и уличных ламп. Катя отводила взгляд из стороны в сторону, а ее улыбка едва заметно подрагивала. — Иван, — он пожал ее руку в ответ, — Катерина не замерзла на морозе?  Она снова перевела руку на лавочку, в качестве опоры и положила голову на свое плечо. Грудная клетка начала подниматься все чаще, девушка вздохнула, а ее пальто немного качнулось, касаясь ее ног. — Замерзла, пожалуй, прекрасный повод, чтобы пойти домой. — она отвела взгляд и повернула голову в сторону арки между домами, видимо, в следующем ЖК находился ее подъезд или даже дальше. Интересно, она всегда проходит через этот двор? У Вани немного отвисла челюсть, то ли от ее упрямства и напора, хотя по ней так и не скажешь, то ли от того, что несмотря на отмерзшие ноги она все равно попрется домой. Для него это показалось странным, но он сразу же обломал ее планы на отмерзание в одиночестве. Парень встал в полный рост, преграждая ей путь в арку — он же не отпустит девушку одну, на шпильках, по сугробам? — Ну уж нет, а то ты с минуты на минуту превратишься в ледышку. Идем в подъезд, отважная. Вызову там тебе такси.