Камдус

В городке Ветровый уклон о странных вещах узнавали раньше, чем они успевали случиться. Такая была природа у людей, живущих здесь. Хотя это будет не совсем правильно сказано, все кто переехал сюда недавно еще не приобрели эту черту. Они сначала кажутся абсолютно обычными людьми, не подающимися на такого рода ситуации и разговоры, не зависимыми от них, но стоит им немного обжиться и привыкнуть к здешним "порядкам" , завести пару знакомств, то они сразу превращаются в таких же вечно недовольных горгуль с длинным острым языком, чья основная функция -оскорбления и слухи.Например, если у кого-то в саду за ночь вырастали синие цветы, если у колодца вода начинала звенеть, будто в ней плавали монеты, — все сразу смотрели в сторону дома на краю улицы, где жил Денга Ташгур. Для соседей он был не просто «странным пареньком». Он был тем, кто приносит бурю и беду. Говорили, что он колдун, что он зовёт молнии, что если он разозлится — сгорит весь квартал. Слухи росли, как трещины в весеннем льду: сначала шёпот за спиной,потом взрослые, которые переходили на другую сторону улицы, стоило ему только появиться,потом дети, которые бросали камешки в его окно и убегали. Денга знал эти взгляды и поведение. Он научился не поднимать головы, не задерживаться у чужих калиток, не спорить, даже если его несправедливо обвиняли, не разговаривать с соседями. Он старался быть тише воды, потому что знал: чем сильнее он злится или расстраивается, тем больше электричества копится внутри, как вода за плотиной. Хотя если так подумать, чем именно он заслужил такое отношение? По мимо него в городке были и другие довольно странные личности, но всем соседям на них было как будто плевать. Не ну согласитесь , мужик, который в повседневной жизни выглядит обычным, вечером весь в перьях, прыгает с бубном, поет песни на каком-то неизвестном языке , как-то если не страшно, то странно. Однажды ,просто выйдя из дома, я застал его за подобным выступлением, так он на меня посмотрел так, будто готов увести прям сейчас куда-нибудь в лесополосу и прикопать там, после чего быстро свернул все свои непонятные вещички и удалился быстрым бегом куда-то, на противоположный конец улицы. После чудаковатого мужчины, произошли и другие странности. Денга уже подумал, что социума для него на сегодня хватит и хотел зайти домой, полежать, перекусить чего-нибудь вкусненького, а тут из-за угла дома того мужика выглядывает что-то. — Да не, показалось — произнёс парень, протерая глаза. Тут резко пробегает, громко ругаясь на кого - то невидимого баба Марта.У нее это бывает часто ,тут нет ничего необычного и нереального. Пока он отвлекся на старушку, нечто, что скрывалось за домом исчезло. На сегодня людей точно хватит. Он только успел подумать, что день выдался на редкость хорошим, как небо вдруг нахмурилось. По коже пробежал неприятный холодок — не от ветра, а от внезапной перемены, от этой давящей тишины перед бурей. Воздух резко потяжелел, стал влажным и холодным. Давление будто упало — заложило уши. Ветер усилился, пригибая к земле траву и раскачивая деревья. Первые капли были редкими, но крупными — они оставляли вмятины в сухой земле. Потом дождь пошёл чаще, сливаясь в сплошной поток. Асфальт потемнел, над улицей поднялся лёгкий пар от контраста температур. И когда первые капли упали на плечи, он почувствовал, как день окончательно ускользает, растворяясь в шуме дождя. Ещё минуту назад небо было чистым, лишь редкие облака лениво плыли над горизонтом. А потом будто кто-то резко задвинул занавес: небо потемнело в считаные мгновения, стало тяжёлым, свинцовым. Ветер рванул внезапно, швырнув в лицо горсть пыли с песком. Дождь хлынул, как из ведра, из очень большего ведра,заглушая все звуки города. Хоть внутри него и поднималось довольно знакомое , но от этого не более приятно чувство,он остался стоять под дождём. Завороженный и немного испуганный. Тем временем в доме уже приняли серьезное решение.После всех бесед на повышенных тонах , пришло время тихого согласия. — Думаешь, что академия Кадмус холл ему поможет? Считаешь , ему и правда там будет лучше — Джи, милая , ты и так знаешь, что да... — Но все же... *** Иногда они сами нас зовут. Не потому что хотят избавиться, а потому что боятся. Вот и родители этого парня пришли в участок. Не кричали, не плакали, просто выглядели… выжатыми. Сказали: „Мы больше не можем. Каждую грозу он становится опасен. Мы запираем его в ванной, потому что там нет розеток и меньше металла, но это не выход. Принесли видео: снято дрожащей рукой. На нём парень стоит посреди комнаты, а по его плечам бегут голубые нити, как будто вены светятся. И за окном — ливень и молнии. Видно, что он пытается сжать кулаки, пытается сдержать это, но не может. Мы не могли просто сказать „обратитесь к психологу“. Мы связались с академией, прислали им данные. Они ответили: „Мы заберём его. У нас есть клетки Фарадея, есть тренеры, есть способ научить его дышать, когда мир вокруг искрит“. И мы поехали за ним. Не как за преступником, а как за тем, кого нужно срочно увести с линии огня». Страж Я застёгиваю бронежилет, поправляю гарнитуру и кошусь на тонированный минивэн. Внутри, ссутулившись у окна, сидит он — тот самый подросток, из‑за которого сегодня весь наш отряд подняли по тревоге. На запястьях у него не браслеты из тёмного сплава, а современные фиксаторы — чёрные, гладкие, похожие на фитнес‑трекеры, только с плотными ремешками и маленькими светодиодами. Эти штуки не «гасят» магию — они мониторят аномальные скачки электромагнитного поля вокруг парня и, если надо, подают импульс, который временно стабилизирует нервную систему. По крайней мере, так нам объясняли на инструктаже. Старший группы, капитан Морозов, подходит ко мне, проверяет рацию и кивает в сторону машины: — Держи дистанцию, но не теряй его из виду. Если на этих «браслетах» загорится красный — сразу докладываешь. И никаких резких движений. У него на сильные эмоции реакция как у трансформатора: может вырубить всю электронику в радиусе десяти метров. Я киваю. Этот приказ мы слышали уже раз пять, но одно дело — слушать на плацу, другое — стоять здесь, когда небо наливается свинцом, а в воздухе пахнет озоном, будто где‑то рядом ударила молния. Мы трогаемся. Минивэн едет плавно, без рывков — по протоколу скорость не выше шестидесяти, чтобы не раскачивать пассажира. Я иду сбоку, рука на дубинке, но стараюсь не звякнуть металлом. В голове крутится: «Только бы без грозы». И, конечно, небо решает по‑своему. Первые капли падают на асфальт, и воздух будто натягивается. Я вижу, как на кузове машины начинают плясать крошечные искры, а в салоне парень вздрагивает и поднимает голову. Его глаза — как два грозовых облака. — Спокойно, парень, — негромко, но чётко произносит капитан в микрофон, чтобы голос шёл через динамики в салоне, не пугая его резким звуком. — Мы почти на месте. Просто дыши. Один из индикаторов на фиксаторе у парня начинает мигать красным. Это плохо. Очень плохо. — Щит! — рявкает капитан. Двое оперативников выхватывают особые полотнища — не обычные ткани, а композитные экраны с углеродным волокном и заземляющими нитями. Они набрасывают их над минивэном, создавая что‑то вроде временного купола. Я чувствую, как волоски на затылке встают дыбом: воздух густеет, пахнет озоном и гарью, а где‑то вдалеке грохочет гром. Парень сжимает кулаки, и сквозь ткань проскакивают тонкие голубые нити разрядов — не молнии, а скорее статические всплески, но такие мощные, что у меня на секунду гаснет экран на планшете. Он не хочет этого, я вижу. Он просто боится. А страх сейчас — самый опасный его союзник. — Ещё немного, — тихо говорю я, будто он может меня услышать сквозь этот электрический гул. — Ещё немного, и ты будешь там, где знают, что с этим делать. Машина катится вперёд, дворники мечутся по стеклу, дождь усиливается. Мы уже видим впереди ворота академии — не старинные, а современные: высокие, из композитного материала, с вмурованными в столбы громоотводами и датчиками электромагнитного поля. У ворот нас встречает ректор — не в мантии, а в практичном тёмно‑сером костюме, поверх которого накинут лёгкий экранирующий жилет. Он не достаёт оружия, не кричит команд. Он просто поднимает руку, и я вижу, как от его пальцев расходится едва заметная волна — не магия, а скорее тонкий импульс из портативного стабилизатора, который гасит напряжение в воздухе. Капитан подходит к машине, достаёт ключ‑карту и через специальный терминал осторожно ослабляет фиксацию ограничителей. Не снимает, только ослабляет — чтобы ректор мог перехватить контроль с помощью системы академии. Ректор смотрит на парня через стекло и говорит спокойно, без пафоса: — Ты здесь в безопасности. Мы знаем, что ты не хочешь никому навредить. Теперь мы будем учиться держать эту бурю внутри. И парень, кажется, впервые за весь путь выдыхает. Плечи опускаются, глаза перестают быть такими дикими. Индикаторы на фиксаторах тускнеют, возвращаясь к спокойному зелёному свету. Капитан хлопает меня по плечу: — Видал? Всё по плану. Я киваю, хотя внутри всё ещё звенит от напряжения. Но да. Всё по плану. Мы доставили его. Теперь очередь академии