Всё решает любовь

      Вот я и здесь, на Пандоре. Села на свой корабль до этой планеты и полетела в неизвестность. Она меня не страшила, я знала, кого буду там искать, но смогу ли пробиться сквозь его броню и толпы обожателей по всей галактике. Давно наблюдала за близнецами Калипсо по ЭХО-связи. Больше всего была видна и слышна Тайрин, но слова её были пусты и крикливы. А вот её брат Трой — высокий, худощавый мужчина с протезом вместо правой руки — говорил очень мало и выглядел каким-то подавленным. Я буквально с первого их стрима заинтересовалась Троем. Не потому, что мне было скучно сидеть на своей планете. Сама не знаю, почему. Стала искать данные по нему. В ЭХО-нете много чего можно найти, и в даркнет заходить не надо. Но в основном натыкалась на восторженные возгласы фанатиков или ненависть врагов. При том, что Трой и Тайрин так молоды, у них уже есть враги. Это удивительно: когда вся галактика усеяна ненавистными корпорациями, все люди озлились на этих двух почти подростков, а не на серьёзных дядек, продающих по всему миру смерть.       Итак, сев на свой космический корабль, я отправилась в долгое путешествие с целью встретиться с одним из близнецов Калипсо лично. В ЭХО-нете ничего нового я не узнала: сплошное либо обожание, либо ненависть с ложью в придачу. Летела долго и всё думала, как найду того, кто мне нужен, и как заговорю с ним. Может, мне как-то записаться в «Дети Хранилища»? Стрелять я умею, но вот сестра Троя меня немного пугает. Она может высасывать силы из любого живого существа, да и я явно стану одной из фанаток, которые так прутся с близнецов Калипсо.       На Пандору я прибыла, когда на всей планете потемнело. Просто удивительно: если темнеет на одной стороне планеты, откуда я прибыла, то где-то наоборот светлеет. А тут потемнело на всей планете. Да, в такие моменты вся планета приобретает мистический оттенок, но это обманка для заблудшего путника. И почему близнецы Калипсо заинтересовались этой планетой? Здесь нечего искать, кроме как заблудших и павших душ. Но одна заблудшая душа тут на самом деле есть, которая нуждается в спасении, — это брат той сирены-убийцы, Трой. Этот мир не для него, но почему он последовал за своей сестрой? Они как-то связаны?

***

      И должно было такое случиться, что мне не пришлось искать Троя среди этой грязи, он сам на меня вышел. Я сидела в полуразрушенном баре, а он туда заявился со своей свитой, правда, без сестры. Я тут же замерла как вкопанная, смотря на Троя не моргающим взглядом. Вживую он выглядит куда красивее, чем через плохо работающее ЭХО. Все тут разбежались по сторонам, и лишь я не дрогнула. — Так, так, — начал он, — смотрите-ка, кто тут у нас такой смелый. Ты либо безумная фанатка, либо… — запнулся он. — Наверное, безумная, раз пёрлась через половину вселенных, — пожала я плечами. — А ты храбрая, не испугалась меня, — заявил он со своей самодовольной ухмылкой. — Можно и так сказать, — ответила я.       Не знаю, что это было — эмпатия или что, но я увидела в Трое что-то, контрастирующее с его показным поведением. В его глазах я увидела глубокую усталость и возможную мольбу. Они не сияли, как глаза маньяка, выследившего свою жертву, скорее это были глаза человека, который запутался. — Ты искала меня? — отрапортовал он, почти как робот. — Ради тебя сюда и прилетела, — ответила я дерзко, стараясь подойти ближе к Трою, но не заискивать. — А ты дерзкая, такие мне нравятся, — усмехнулся он. Он подошёл поближе и почти заглянул мне в глаза. Его свита стояла рядом, и хорошо, что сейчас здесь не было его сестры. Если она вообще его сестра… они такие разные. — Не бойся, я не враг тебе, — сказала я ему. — Не враг… — проговорил он. — Знаешь, многие так говорили, когда пытались выстрелить в спину. Я осторожно достала из кобуры свой пистолет. Он был самым обычным, и силой отбросила его на другой край стола. Он просто проскользнул и упал на пол. — Видишь, не враг, — сказала я с пониманием.       Такой жест заставил Троя застыть на месте. Обычно все что-то от него требуют, угрожают, а тут кто-то посторонний демонстративно разоружился, показывая, что не враг. Он так и остался стоять минуту, но потом вновь уставил свой хищный взгляд на меня, но я снова не дрогнула. — Значит, ты очень глупа, — заявил он. — Кто так быстро обезоруживается, зная, что я сейчас с ним сделаю? — Это ведь не ты говоришь, это она, да? Твоя сестра — Тайрин. Она… — Не смей! Не смей о ней так говорить. Харизма и обаяние Троя видны, даже когда он просто молчит. А что с неё? Она не говорит, она кричит. — Трой, ты же другой, ты же не она. У тебя всё ещё есть выбор, — сказала я Трою. Он вновь замялся на минуту. Казалось, в его броне появилась трещина, но он всё же пытался держать свою «злодейскую» марку. — Лучше уходи, а то я могу передумать, — проговорил он сквозь зубы. — Ты сам не знаешь, на что ты способен. Ведь это Тайрин заставила тебя поверить в то, что ты без неё ничто, — сказала я ему.       Он так и остался стоять на месте, а вот его свита вдруг переглянулась друг с другом и замолчала, не зная, что делать дальше. Их король-бог никак не реагировал на эту незнакомку, решившую заговорить с ним.       Я встала из-за стола и подошла к Трою, почти вплотную. Он стоял молча, но было видно, что его тело напряжено. Я осторожно положила свою руку на его механический протез. Он был огромен, словно не для Троя предназначался. — Она… она всё забирала себе. Ты пытаешься спасти меня, но спасать нечего. Там только пустота, — процедил он сквозь зубы. — Но я вижу другое, — ласково проговорила я.

***

      Улыбнувшись, чтобы он понял, что я не враг и не пришла его убить, я протянула вторую руку и коснулась щеки Троя. Она была горячей. Мне казалось, время на минуту остановилось, и все в этом захолустном баре замерли. Замер и Трой, а потом произошло то, чего не ожидал никто. Его тело, напряженное, обмякло в моих руках. Он сел на колени и обнял меня так крепко, будто боялся, что я исчезну, как прекрасный сон, и кошмары вернутся. Он обнял меня своими руками и держал так нежно, словно опасался, что я сломаюсь под его напором. Я чувствовала биение его сердца через его спину.       Он прислонился лбом к моей груди и дрожал. Казалось, передо мной не всесильный Трой Калипсо, а маленький мальчик, на чьи плечи свалили непосильную ношу. — Кто ты? — тихо спросил он. — Всё хорошо, мой мальчик, всё хорошо, — прошептала я, улыбаясь. — Ты ведь не уйдешь, не сбежишь, не испугаешься? — спросил он неожиданно. — Нет, я пришла за тобой, вырвать тебя из этой тьмы, — честно ответила я. — Вырвать, — прошептал он. — Уже слишком поздно что-либо делать, она не отпустит. — В тебе есть свет, — прошептала я. — Свет? — он чуть рассмеялся. — Ты не знаешь, что я делал. Я убивал, грабил. Какой во мне свет? — Это делал не ты, а Тайрин. Ты словно сросся с ней ментально, но отпусти её. У каждого есть свой путь, — проговорила я.             Он вдруг прижался лбом к моей груди, и я почувствовала его слезы на своей одежде. В этот миг вся его маска дала трещину и осыпалась. За всей этой бравадой он прятал годы одиночества и боли, ища понимания и признания. Когда он поднял на меня свои глаза, они были красными. Стало его по-настоящему жалко. Он сейчас выплакал всю свою боль, которая копилась годами. Я достала платок и вытерла слезы с его глаз. — Всё закончилось, милый мой, — сказала я ему. — Милый… — прошептал он. — Меня ещё никто не называл милым. Никто так просто не обнимал без выгоды. — Пойдём отсюда, — улыбнулась я.

***

      Мы встали и ушли из бара, оставляя всю боль и прошлое позади. Надо было как-то ободрить Троя. Я помнила его биты, которые однажды услышала по ЭХО-станции. У него неплохо получалось для новичка. — Знаешь, я слышала твои биты, — начала я.       Он чуть не споткнулся на ровном месте. — И… как? — Это превосходно, у тебя талант, — ответила я. — Ты так думаешь? — Угу. — А Тай… — Эй, всё хорошо, её тут нет, и не важно, что она говорила. Она сама пустышка по себе, вот и бесится от лени и отсутствия того, чего у неё нет, — подбодрила я Троя. — Это всего лишь пустой звук, я пытался им заглушить крики и голос Тайрин в своей голове, — сказал Трой. — И заглушил. Вот твой свет. Ты очень талантливый парень и очень красивый, — улыбнулась я. — Красивый, — проговорил он. — Да, да, красавчик.       В этот момент маска окончательно с него слетела. До моего корабля мы шли ещё долго, разговаривали обо всём. Трой больше не выглядел грустным и подавленным, он оказался общительным и даже игривым, когда я спросила, умеет ли он петь. — Ты думаешь, если я сирена, то умею и петь? Я кивнула. — Просто попробуй.       И он начал петь. Это не песня в прямом понимании, просто красивая мелодия, частично грустная, частично искренняя. В неё он вложил не только историю своей непростой жизни, но и будущую надежду. — Ну, как? — сдержанно спросил он. — Это… это божественно! — воскликнула я. — Правда? Я кивнула. — Ты не представляешь, что ты только что сделала. Ты… ты спасла меня… по-настоящему, — воскликнул он. — А теперь пойдём, мой корабль недалеко, — сказала я. — Корабль? Как я не понял, ты не отсюда? Тут не может быть таких, как ты, — усмехнулся он. — Да, и мы улетим отсюда, мальчик-сирена, — улыбнулась я.

***

      Мы дошли до корабля, я предложила Трою поесть. Настоящую еду, а не эту сублимированную на Пандоре. Он удивился, ещё никто не предлагал ему просто поесть, и долго сидел за столом, глядя на то, как я готовлю. — Э… можно помочь? — спросил он, вдруг оказавшись рядом со мной. — Конечно, мы на равных, — улыбнулась я. — На равных, — проговорил он. — Для Тай и для семьи я был обузой, инструментом, марионеткой, тенью, паразитом, но не был равным. — Теперь по-другому. Это они не были равны тебе и не видели в тебе человека. Кстати, когда прилетим ко мне на планету, я поменяю твой протез, — кивнула я в сторону его механической руки. — Я… я не знаю, как быть настоящим. А что, если я всех напугаю своим видом? Что, если они будут видеть во мне урода? — задался Трой вопросом. — Ты не урод, ты красивый юноша, просто ты запутался, но все твои муки закончились, — сказала я, вновь обняв Троя.       Когда еда была готова, я видела, как Трой ест с аппетитом, получая удовольствие от простой еды. Мы летели долго, наконец мы стали подлетать к моей планете. Трой буквально прилип к окну, изучая сине-зелёный шар. — Ты… посмотри! Я никогда не видел столько воды и земли одновременно. А это что? — Облака. И добро пожаловать на Землю. Знаешь, я предлагаю отбросить весь этот официоз и обследование при прибытии и просто направиться в парк погулять, — улыбнулась я. — А так можно? — Нам можно. У тебя теперь новая жизнь.

***

      В парке Трой старался быть всем своим, пытался улыбаться людям, но они либо не реагировали, либо разбегались, увидев его кривую улыбку и здоровенный протез. — Просто расслабь улыбку, не натягивай, будь естественным, — хихикнула я. — Постараюсь, — кивнул он. — Вот и славно, — я снова его обняла.       Он уже не сдерживал чувств и обнял меня в ответ. Потом я предложила поесть мороженое в местном кафе, и глаза у него вновь засветились озорным огоньком, будто я заговорила на забытом языке. Мы вошли в кафе. Он ещё долго рассматривал витрину с мороженым и удивлялся смешным названиям: «Шоколадный шок», «Радужный единорог». Чтобы он не терялся, я купила сразу два и протянула ему. — Это мне? — неверяще спросил он. — Да, на здоровье, — подмигнула я. — Знаю, ты думаешь, что это сон, но это не сон. Твои кошмары закончились, когда мы покинули Пандору. Он жадно начал есть мороженое, смакуя каждый кусок и пытаясь запомнить. Потом сказал: — Я даже и не думал, что кому-то я буду небезразличен, — сказал он голосом того, кто на самом деле получил поддержку и принятие. — Мне надо было раньше прилететь за тобой, — сказала я. — Не получилось бы, я был зависим от сестры, но ты пришла, когда я обрёл свою собственную жизнь, и ты показала, какая она на самом деле, — радостно сказал Трой. — Принимаешь этот выбор или… — начала я. — Принимаю, милая спасительница. Я теперь завишу от тебя. Надеюсь, не в тягость буду, — кивнул Трой. — Вовсе нет, милый мой, ты не в тягость. И как ты можешь быть в тягость, когда я вижу тебя настоящего, — улыбнулась я, вытирая остатки мороженого с губ Троя.       В ответ он подскочил ко мне, обнял и нежно поцеловал в губы. Я даже не знала, что он может быть таким нежным, когда не надо ни за что бороться, а просто быть с кем-то, кого любишь. — Вот теперь ты точно настоящий, и никто не заставит тебя усомниться в этом, — сказала я, обнимая Троя за шею.