Скованные одной цепью

-Скотина! Что ты, блять, натворила, говори! Меня из-за тебя, тварь такая, вызывают к директору!-кричала мать на Наталью, осыпая ее нецензурной бранью. Наталья сидела на стуле, опустив голову. До девушки постепенно начал доходить смысл всего происходящего: в этом мире никакой справедливости, все решают деньги и власть. И хоть в лепешку разбейся, тут ничего не сделаешь. -Тебя хотят исключить из комсомола! Ты хоть понимаешь, чем это НАМ грозит?! Тебя...- тут он махнул рукой, и уселся в кресло, закрыв лицо руками. -Позорище!-подвела итог мать, садясь на ближайший стул рядом со своим мужем,-Мне интересно, что же ты такого сделала? А, Наталья?! Наталья ничего не ответила, она прекрасно понимала, что так сделает себе еще хуже. -Вот молчит!-продолжила мать, но затем ее лицо скривилось, и она отвернулась-Тварь!-только мельком бросила она, и тоже спрятала лицо в ладонях. В томительном молчании прошла минута: за это время никто так и не сдвинулся с места. -Ну что собирайся.-наконец, отняв руки от лица, относительно спокойно коротко бросила мать,-пойдем унижаться по полной!

***

На улице было еще рано, не было даже семи. В такое время директор вызывал провинившихся учеников крайне редко: только за серьезные проступки. Темное, серое небо словно символизировало состояние всей семьи Бойчук. Дорога была очень тихой и напряженной. Никто не произнес ни слова. Наконец, они втроем дошли до двери. Глава семейства толкнул дверь на себя, позволяя пройти внутрь школы своей жене и дочери. Школа встретила девушку приятным теплом после осеннего холода, но Наталье было абсолютно плевать: сейчас она очень напоминала сломленного человека, которому все равно никто и ничто не поможет. Как не странно, ни было ни слез, ни медленно пожирающей ее паники, лишь ужасная пустота и смирение. Так в абсолютной тишине они сели на скамейку. Вокруг них ни слышалось не единого звука. Абсолютно ничего. Неожиданно, входная дверь снова открылась, прервав гнетущее безмолвие: тут же раздались крики, ругань и тяжелые шаги. Наталья поняла, что совсем скоро увидит своего "лютого врага". Действительно, она увидела Петра. На его лице читались следы недавних побоев: на правой щеке, был отчетливо виден большой внутренний кровоподтек, а все лицо было обсыпано синяками, очевидно, от сильных ударов. Рядом, крепко держа его за воротник курки, стоял мужчина. Бойчук одновременно ужаснулась и удивилась: таких высоких людей ей приходилось видеть не часто. Он был очень высоким, под два метра ростом, даже выше завуча, с огромным пивным животом, и раскрасневшимся от гнева широким лицом. Парень казался букашкой по сравнению с ним. Наконец, "любящий отец" не прекращая орать на сына, дотащил его до ближайшей лавки, и с силой кинул Петра на нее. Парень едва не свалился, чудом сумев удержаться, но отцу похоже, было глубоко наплевать, он не обращая внимания, уселся рядом с ним.

***

-Бойчук, Петров с родителями, проходите к директору.-неожиданно раздался властный, громкий голос учительницы от которого даже отец Петра, продолжающий крыть сына бранью, моментально остановился и замер. В коридоре на секунду повисло ледяное молчание. Затем, Наталью кто-то дернул за рукав, наверное отец, давая знак подняться. Бойчук молча встала со скамьи и под строгим конвоем родителей, покорно направилась к двери директора.

***

Первой зашла Наталья, следом за ней Петр, шествие замыкала Мария Алексеевна. Как только "преступники" переступили порог кабинета, она плотно закрыла дверь, отделив их от остального мира. Петров с Бойчук плечом к плечу предстали перед огромным директорским столом. Их родители так и остались стоять позади них. Перед "провинившимися", словно царица на троне, восседала Марина Владимировна Чашникова, по совместительству со своей должностью учитель истории и обществознания. На стене, позади нее, весел портрет Владимира Ленина, чей строгий взгляд внимательно наблюдал за юными "нарушителями". Перед столом директора, за длинным, т-образным столом, который примыкал к столу директора, сидели классные руководители Петра и Натальи-Виктор Сергеевич (учитель математики) и Алена Сергеевна (учительница немецкого языка), а также Мария Алексеевна, которая объявила это "собрание", сдержав свое обещание. Бойчук стояла, опустив голову: так в ее ситуации (для себя и Петра) будет поступить безопаснее всего. Наконец, Марина Владимировна, выдержав паузу и оторвавшись от документов, подняла взгляд на взрослых. -Здравствуйте, товарищи родители,-начала она, обведя их ледяным взглядом,-Вчера Дмитрий Владимирович сообщил мне омерзительную новость, в которой эти двое сообщили Марии Алексеевне, что якобы, он совершил развратные действия над Петром. Услышав подобную новость, мать Натальи ухнула и прикрыла лицо руками, а отец пробормотал что-то неопределенное. -Да, я тоже мягко говоря в шоке.-суровым голосом продолжила Марина Владимировна.-Бойчук, Петров, говорите, было такое? "Провинившиеся" кивнули, понимая, что оправдываясь, навлекут на себя новую волну гнева. -Мне очень интересно, что вами двигало? Вы двое, хоть понимаете, как вы позорите школу? Как вы ломаете жизнь себе и родителям?! Нет?-она замолчала ненадолго,-затем перевела взгляд на взрослых,-Родители Бойчук, вы ведь понимаете, что вашу дочь придется исключить из комсомола? А это грозит тем, что ни один нормальный ВУЗ ее просто не возьмет, и нормальной работы ей тоже не видать! Вы хоть понимаете какое чудовище вы вырастили?! -Я ни в коем случае не оправдываю Наталью. Это ужасно. Я займусь этим,-негромко пробормотал глава семейства Бойчук. -Искренне прошу извинения за нашу дочь,-покаянно добавила мать, опустив глаза. Директор сжала губы в тонкую линию. -А вы, отец Петрова, сколько раз мне вызовем вас к себе, чтобы Вы-она повысила голос,-наконец нормально взялись за воспитание своего сына?! Мы вызываем вас чуть ли не каждые две недели! Сколько,- она сделала акцент на этом слове,-этот беспредел будет продолжаться?! Я напомню, что Петров, на этот раз намеренно подговорил Бойчук к распространению этих омерзительных сплетен! Я,-она приложила правую руку в груди,- преподаю в этой школе уже более 25 лет, и впервые! Впервые, сталкиваюсь с подобным!... Вы хоть понимаете, что Петр уже одной ногой стоит в тюрьме!?... Лицо мужчины постепенно приобретало багровый оттенок, и было очевидно, что он вот-вот взорвется. -Мне искренне жаль,-опустив глаза в пол произнес он,-дома я приму воспитательные меры... -Да Вы такое говорите постоянно!-громким голосом воскликнула Марина Владимировна,- Она собиралась сказать что-то еще, как вдруг ее перебили. -Мне самому осточертело его поведение! Я уже готов спустить шкуру с этого ирода, я сам не рад, тому что он мой сын! У самого трое, а этот какой-то...-он помолчал пару секунд, а затем Бойчук услышала тихое шипение сквозь зубы,-урод...-Раздались тяжелые шаги, Наталья перевела взгляд на Петра, тот стоял сильно сжав кулаки, его кожа ужасно побелела, а губы шевелились, но что он шептал, девушка так и не смогла разобрать. В следующую секунду раздался звук снимающегося ремня. Бойчук обомлела. В ту же секунду у нее что-то кольнуло, а затем заболело в грудной клетке. Неужто это произойдет на ее глазах прямо в кабинете?! А директор даже не пыталась его остановить, она лишь равнодушно смотрела на развивающуюся сцену. -Сколько это будет продолжаться? Ты мне ответишь? Ответишь?!-закричал отец, и схватил Петра за ворот куртки.-К стене, мерзавец, сейчас получишь сполна!

***

-Бойчук,-тем временем, совершенно спокойным будничным тоном произнесла директор,-повернись и посмотри что бывает с теми, кто клевещет на хороших людей. Наталья медленно, стараясь оттянуть этот момент, развернулась. Перед глазами летали разноцветные пятна, ей захотелось убежать, спрятаться, заткнуть уши, но это было невозможно. Она увидела, как парень послушно, нисколько не сопротивляясь, встал к стене оперевшись на нее руками. От этой покорности Бойчук сделалось плохо, но никто и не подумал останавливать эту омерзительную экзекуцию. Раздался свист и широкая пряжка с резким звуком опустилась на ткань школьных брюк. Девушка вздрогнула, словно ударили ее, хотела зажмуриться, но ее словно парализовало. Парень же не издал ни звука, даже не вздрогнул, лишь сжал зубы и зажмурил глаза. Он вел себя очень стойко, но любой выдержке рано или поздно приходит конец.. Никто не заступился когда Петров впервые закричал, ни даже когда по его щекам потекли слезы. Все просто стояли и смотрели. Наталья тоже стояла и смотрела, не в силах вмешаться в эту ужасную ситуацию... Наконец все закончилось. -Бойчук и Петров, выйдите в коридор, мне нужно кое-что обсудить с вашими родителями.-подвела она итог, обратившись к рыдающему Петру и Наталье, которая сама держалась из последних сил.