Следствие и последствия

Ты выстроил вокруг себя крепость, отгородился от всего мира законами, связями и деньгами, а потом обернулся и обнаружил, что в этой крепости нет никого, кроме призраков твоего собственного прошлого. И самое страшное — стены этой крепости настолько толстые, что сквозь них не пробивается даже чужая ненависть. Только холод. Ча Си Ён стоял у панорамного окна, лениво покачивая в руке бокал с дорогим виски. Янтарная жидкость мягко ударялась о стекло, отражая тусклый свет вечернего города. В голове назойливой мухой крутилась одна и та же мысль, от которой он не мог избавиться уже долгое время. Стоила ли власть всего этого? Определённо. Он слишком долго шёл к ней, чтобы теперь врать самому себе. Слишком многое пережил, слишком многое сделал. Люди вроде него не выживают, цепляясь за мораль. Мир всегда принадлежал тем, кто был готов идти дальше остальных. Си Ён знал это лучше многих. И всё же… Рядом никого. Ни одного человека, который бы остался не из страха, выгоды или привычки. Даже Ён Бом теперь смотрел на Тэ Джу так, как когда-то смотрел на него самого — с теплом, которого Си Ён больше не заслуживал. Он сделал глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Раньше Си Ён искренне считал, что способен справиться с чем угодно. С предательством. Давлением. Даже с одиночеством. Чужое мнение никогда не значило для него слишком много. Люди ненавидели его, боялись, презирали — и что с того? Пока они продолжали склонять головы, всё остальное не имело значения. По крайней мере, он так думал. Но Ён Бом… С ним всё оказалось иначе. Были важны взгляды мальчишки, полного почти детского восхищения, попытки тянуться следом, к этой слепой уверенности в том, что дядя всегда знает, что делает. А потом всё исчезло. Теперь племянник смотрел на него настороженно, холодно, будто видел перед собой совершенно другого человека. И, возможно, впервые — видел настоящего. Си Ён пытался исправить это. При редких встречах, которые постепенно сходили на нет. Через сообщения, которые остались без ответа. Ён Бом вежливо выстраивал между ними дистанцию, от которой почему-то становилось тяжелее, чем от открытой ненависти. Где-то глубоко под слоями цинизма Ча Си Ён прекрасно понимал, чем заслужил подобное отношение. Но понимание не отменяло злости. И ревности тоже. Он злился на Тэ Джу. На этого упрямого ублюдка, который снова влез туда, куда его не просили. Снова всё разрушил одним своим существованием. А хуже всего было то, что Ён Бом тянулся к нему сам. И Си Ёна это раздражало куда сильнее, чем должно было. Потому что какая-то мелочная, уродливая часть его сознания воспринимала это почти как предательство. Люди Си Ёна не раз сообщали, что они с Каном проводят время вместе. Обедали. Разговаривали. Иногда просто гуляли по городу. Смешно. Он не требовал от Ён Бома безупречности. Не заставлял заслуживать одобрение. Не смотрел на него, как на инструмент или продолжение собственной фамилии. Си Ён позволял мальчишке слишком многое. Покупал всё, что тот хотел. Освобождал время даже тогда, когда его катастрофически не хватало. Терпел шум, беспорядок, бесконечные вопросы — вещи, которые в любом другом человеке начали бы раздражать его уже через пять минут. Он никогда не произносил этого вслух, но где-то глубоко внутри считал, что любит Ён Бома просто за то, что тот существует. Без условий. В отличие от собственного отца. Вот только в итоге этого всё равно оказалось недостаточно. Си Ён мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть навязчивые мысли, и одним глотком осушил бокал. Горечь алкоголя осела на языке. Хватит. Он развернулся и направился к рабочему столу. Поставил пустой стакан на тёмную деревянную поверхность, снял очки и устало опёрся кулаками о столешницу, опустив голову. Взгляд случайно зацепился за плотный белый конверт. Письмо пришло утром. Уведомление о начале бракоразводного процесса. Уголок губ дрогнул в кривой усмешке. Пусть катится. Молодой любовник, новая жизнь, красивые обещания — какая разница? Он никогда не любил её, чтобы сейчас страдать. А она никогда не любила его, чтобы остаться. Справедливо. К тому же она от него ничего не получит. Пусть её новый избранник очень постарается, если собирается содержать женщину, привыкшую к определённому уровню жизни. Потому что с бизнесом, который оставил её отец, она не справилась. Усмешка стала шире. А потом из груди вырвался тихий короткий смешок. Си Ён опустил взгляд на собственные руки. Ещё один смешок. Затем ещё. Через несколько секунд он уже смеялся в полный голос. Жена ушла. Ён Бом отвернулся. А Кан Тэ Джу... Кан Тэ Джу, чёрт бы его побрал, каким-то образом всё ещё находился в центре каждой его мысли. Нервный смех становился всё громче. — Невероятно... — выдохнул Си Ён сквозь смех. Он зажмурился. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний. Лицо Тэ Джу, его голос, упрямый взгляд. Эта раздражающая привычка лезть туда, куда его не просят. Снова и снова. Смех оборвался так же резко, как начался. На несколько секунд в кабинете повисла абсолютная тишина. А затем Си Ён со всей силы швырнул стакан в стену. Звон разбитого стекла ударил по ушам. Осколки разлетелись по полу. Мужчина тяжело дышал, не сводя взгляда с противоположной стены. Челюсти свело от напряжения. Даже сейчас, спустя столько лет, этот ублюдок всё ещё не оставлял его в покое. Или, может быть, всё было наоборот. Си Ён стиснул зубы. — Чёрт... Рука сама потянулась к пачке сигарет. Через несколько секунд кончик вспыхнул, и мужчина сделал глубокую затяжку, медленно выдохнув дым. Самое отвратительное заключалось даже не в том, что Тэ Джу до сих пор занимал его мысли. А в том, что это началось слишком давно, ещё со школы. Си Ён всегда говорил себе, что просто видел в нём потенциал. Что Тэ Джу отличался от остальных, с ним было не так скучно, не так предсказуемо. Не так... Он резко зажмурился, сделав ещё одну затяжку. Нет, дело было не в этом. Если бы всё ограничивалось интересом, он бы давно забыл. Именно Тэ Джу позволялось то, за что любой другой вылетел бы из его жизни в тот же день. Более того, Си Ён сам искал его компанию. Сам ждал встреч, ловил себя на том, что рассказывает ему вещи, которые никогда не рассказывал другим. Когда-то он действительно хотел считать Кан Тэ Джу своим лучшим другом. Пожалуй, единственным. И тогда ему казалось, что этого объяснения достаточно. Что всё именно так и есть. Лучший друг. Всего лишь лучший друг. Си Ён медленно выпустил дым сквозь зубы. Даже сейчас это звучало как жалкая попытка соврать самому себе. Перед глазами вдруг всплыло знакомое лицо. Школьная форма. Нахальная улыбка. Солнечный свет, запутавшийся в тёмных волосах. И память, наконец, утянула его назад. Дверь открылась почти бесшумно. Си Ён осторожно вошёл в комнату, удерживая в руках поднос с закусками и двумя банками газировки, которые стащил с кухни под недовольное ворчание домработницы. Си Ён замер. Кан Тэ Джу спал, уронив голову на сложенные на столе руки. Он так и уснул над раскрытой тетрадью. Ручка лежала рядом, зажатая между пальцами, будто он собирался продолжить писать всего через минуту. Си Ёну вдруг совершенно не захотелось его будить. Странно. Обычно он бы обязательно отпустил какую-нибудь колкость или сдёрнул тетрадь прямо из-под носа, но сейчас лишь тихо поставил поднос на край стола и обошёл его, опустившись на своё место рядом. Тишина наполнила комнату. Прошла секунда, другая. Сам того не замечая, Си Ён продолжал смотреть на расслабленное лицо. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Идиот. Наверняка полночи просидел над учебниками. Си Ён поднял руку, собираясь толкнуть Кана в плечо, чтобы разбудить и сказать что-нибудь язвительное, но замер на полпути. Пальцы дрогнули. И вместо толчка едва заметно коснулись чужого виска. Прикосновение было почти невесомым. Мимолётным. Настолько осторожным, будто Си Ён боялся потревожить чужой сон. В следующую секунду он застыл. Что-то неприятно сжалось под рёбрами, улыбка исчезла. Парень резко отдёрнул руку, словно обжёгся. Сердце почему-то билось чаще обычного. Несколько секунд Си Ён просто смотрел на собственные пальцы. Потом стиснул их в кулак. Нет. Это было глупо. Всего лишь минутная слабость, ничего больше. Ничего такого, о чём стоило бы задумываться, но в этот момент ему стало по-настоящему страшно. Разозлившись неизвестно на кого больше — на себя или на спящего рядом Тэ Джу, — Си Ён сжал кулак и резко толкнул друга в плечо. Сильнее, чем следовало. — Эй. Тэ Джу дёрнулся всем телом, едва не свалив принадлежности. — Какого... — пробормотал он, сонно моргая. — Чёрт, я уснул? — Похоже на то. Тэ Джу потёр глаза и виновато усмехнулся. — Извини. Не заметил даже. — Тогда меньше зевай и больше думай. — Да-да, господин Ча. Через несколько минут они снова склонились над учебниками. Только вот странное чувство никуда не исчезло. Наоборот, с каждым днём становилось хуже. Си Ён всё чаще ловил себя на том, что ищет Тэ Джу взглядом в школьных коридорах. Что первым замечает его появление в классе. Что запоминает сказанные им вскользь фразы и возвращается к ним позже. Это сильно раздражало. Настолько, что иногда хотелось ударить самого себя. Он даже мысленно не мог дать происходящему название. Само существование подобного слова вызывало отвращение. Позор. Слабость. Болезнь. Нечто такое, о чём не должен был думать сын господина Ча. Поэтому Си Ён старательно убеждал себя, что дело в другом. По крайней мере, именно так Си Ён говорил себе каждый раз, когда покупал вторую банку кофе в автомате для Тэ Джу. Или когда заставлял водителя сначала отвезти домой его, а уже потом ехать по собственным делам. Или когда незаметно решал проблемы, о существовании которых Тэ Джу даже не догадывался. Разумеется, всё это ничего не значило. Проблема была лишь в том, что сам Си Ён с каждым днём верил в эту ложь всё меньше. Но пока чему-то не даёшь имя, оно остаётся управляемым. Постепенно Си Ён начал позволять себе больше. Иногда ему даже казалось, что он осторожно прощупывает почву. Совсем немного. Настолько незаметно, что сам мог сделать вид, будто ничего не произошло. Лишний вопрос, слишком долгий взгляд. Случайное прикосновение — невинные вещи, которые, возможно, вообще ничего не значили. И если Тэ Джу не отталкивал его, внутри становилось чуть спокойнее. Будто Си Ён получал очередное доказательство того, что всё не так страшно. Что, возможно, в этом действительно нет ничего особенного. Что, возможно, он сможет оставить всё как есть. Оставить рядом Тэ Джу и не говорить лишнего. Не требовать большего. Просто сохранить то, что у них уже было. И какое-то время ему действительно казалось, что этого достаточно. А потом наступил тот день. От увиденного в переулке его едва не вывернуло. Си Ён до сих пор помнил это чувство — будто земля внезапно ушла из-под ног. Будто кто-то одним движением разрушил всё, что он так старательно выстраивал последние месяцы. Он стоял неподвижно, провожая взглядом автомобиль отца, и не мог заставить себя сделать вдох. В голове билась всего одна мысль: нет, только не это. Все случайные взгляды, мысли, надежды. Все вещи, которым он так и не смог подобрать название — всё это вдруг обрело настолько отвратительный смысл, что хотелось содрать с себя собственную кожу. Он влюбился в собственного брата. От этой мысли становилось физически плохо. Она липла к сознанию, как грязь. Проникала под кожу. Не давала нормально спать, думать и смотреть Тэ Джу в глаза. Первое время Си Ён всё ещё держал его рядом. Скорее по привычке. Или просто потому, что не представлял, как иначе. Только прежняя теплота исчезла. Он стал холоднее, резче. Чаще раздражался, срывался. Но ничего не менялось. Потому что проблема была не в Тэ Джу. Проблема была в нём самом. Можно перестать улыбаться, отдалиться, перестать приглашать домой. Но как заставить исчезнуть то, что уже пустило корни внутри? Никак. И тогда Си Ён выбрал единственный способ, который казался ему правильным: если нельзя избавиться от чувства — нужно уничтожить человека, к которому оно привязано. Мать Тэ Джу была идеальным предлогом. Потому что объяснить одноклассникам, почему он вдруг возненавидел Кан Тэ Джу, было невозможно. Зато происхождение Тэ Джу легко объясняло всё. Сын шлюхи. Ирония заключалась в том, что Ча прекрасно понимал всю фальшь происходящего, потому что они ничем не отличались. И каждый раз, когда слышал очередное оскорбление в адрес матери Тэ Джу, внутри что-то болезненно дёргалось. Сначала появились слухи. Потом насмешки и всё остальное. Он рассказывал одноклассникам чужие секреты, смотрел, как Тэ Джу становится объектом насмешек, и убеждал себя, что поступает правильно. Даже когда собственными руками бил его до крови, продолжал убеждать себя в том же самом. Потому что каждый удар должен был что-то исправить. Каждое унижение должно было убить то, что Си Ён ненавидел в себе. Каждая новая рана должна была окончательно разорвать связь между ними. Но ничего не работало. Абсолютно ничего. Хуже того, чем сильнее он пытался растоптать Тэ Джу, тем больше места тот занимал в его голове, сводя с ума. Но время шло. Школа осталась позади. Потом были годы разлуки, и Си Ён убеждал себя, что, наконец, победил. Что расстояние сделало то, чего не смог сделать он сам. Что всё осталось в прошлом. Когда спустя годы Кан Тэ Джу вновь появился в его жизни, Си Ён был почти уверен, что больше ничего не почувствует. Он ошибся. Одного взгляда оказалось достаточно. Чувства никуда не исчезли и не ослабли. Они просто тихо и терпеливо ждали где-то в самых тёмных уголках сознания. И хуже всего было то, что тогда у него ещё оставался выбор. Были возможности всё исправить, поговорить, извиниться. Попытаться начать заново. Удержать Тэ Джу рядом, не прибегая к лжи, манипуляциям и насилию. Возможно, впервые в жизни поступить правильно. Но каждый раз Си Ён выбирал другое. Выбирал власть. Выбирал человека, которого отец хотел видеть рядом с собой. И ни разу не позволил себе выбрать Тэ Джу. Си Ён медленно открыл глаза. Сигарета почти догорела до фильтра, и он стряхнул пепел в переполненную пепельницу. Жалел ли он и об этом? Вопрос вызвал кривую усмешку. Нет. Если бы ему дали возможность прожить всё заново, он вновь выбрал бы власть, влияние. Вновь выбрал бы место рядом с отцом. По крайней мере, так подсказывал разум. Только почему-то эта мысль больше не приносила удовлетворения. Из груди снова вырвался короткий смешок. Затем ещё один. Си Ён провёл ладонью по лицу и с силой сжал волосы на затылке. Усталость вдруг навалилась настолько резко, что стало трудно дышать. Он сделал несколько шагов по кабинету, словно движение могло заглушить мысли. Не помогло. Мужчина остановился посреди комнаты. Исправить что-либо уже было невозможно. Слишком поздно. Да и он сам... Уголок губ дёрнулся в горькой усмешке. Люди вроде него не меняются. Они просто однажды остаются наедине с последствиями собственных решений. Взгляд скользнул по разбитому стеклу на полу, затем остановился на телефоне. Несколько секунд мужчина неподвижно смотрел в одну точку. А потом вдруг замер. Интересно. Мысль возникла настолько неожиданно, что мужчина даже тихо хмыкнул. Она не вернёт доверие Ён Бома, не заставит Тэ Джу простить его и не изменит прошлого. Но... Может дать кое-что другое — возможность остаться рядом. Хотя бы ненадолго. Си Ён медленно опустился в кресло, задумчиво постучав пальцами по подлокотнику. Некоторые люди слишком долго жили спокойно. Слишком долго молчали и пользовались его защитой. А ведь именно они выполняли приказы. Окружающие всегда охотнее верят в историю о нескольких зарвавшихся подчинённых, чем в историю о системе. Особенно, если человек, стоящий во главе этой системы, выглядит достаточно убедительно. Главное — правильно расставить акценты. Он расскажет правду. Просто не всю. Уголок губ медленно пополз вверх. Си Ён довольно хмыкнул и потянулся к телефону. А несколько дней спустя Си Ён сидел в машине напротив дома Кана. Солнце давно скрылось за горизонтом. На улице зажглись фонари, редкие прохожие торопились по своим делам, а двигатель автомобиля успел остыть ещё пару часов назад. Но Тэ Джу так и не появился. Впрочем, Си Ён никуда не спешил. Завтра днём его ждала пресс-конференция. А сегодня он собирался впервые за всю жизнь поговорить с Кан Тэ Джу без привычной маски, лжи и попыток выкрутить ситуацию в свою пользу. По крайней мере, настолько честно, насколько вообще был способен. Си Ён медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу. Нервничает. Забавно. Когда он вообще в последний раз нервничал перед разговором? В этот момент мелькнула знакомая фигура. Си Ён сразу её узнал. Ча открыл дверь, выбрался из машины, неторопливо захлопнул её за собой и прислонился бедром к капоту. Дождавшись, когда профессор окажется ближе, негромко окликнул: — Эй, Кан Тэ Джу. Тот на короткое мгновение замер, прежде чем повернул голову, и едва заметно нахмурился, словно увидел не человека, а проблему, которую совершенно не хотел решать сегодня вечером. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Ты? — голос Тэ Джу прозвучал устало. — Что здесь делаешь? Никакого удивления. Только настороженность человека, слишком хорошо знающего, чем обычно заканчиваются появления Ча Си Ёна. Си Ён слегка наклонил голову набок. На губах появилась знакомая, почти насмешливая улыбка. — Пришёл покаяться. Бровь Тэ Джу дёрнулась вверх. — И поэтому караулишь меня возле дома? — А ты бы ответил на звонок? Повисла короткая пауза. — Нет. — Вот видишь. Тэ Джу устало прикрыл глаза, словно уже жалел, что вообще остановился. Посмотрел на него снова долго и внимательно, будто пытался понять, какую новую игру затеял человек напротив. Си Ён выдержал этот взгляд и неожиданно добавил уже без улыбки: — Я серьёзно.