Эффект бабочки

Прошло три дня. Три дня, за которые Элли успела возненавидеть американскую систему оценок, полюбить нью-йоркские бублики с кунжутом и выучить расположение всех пожарных выходов в Мидтаунской школе — привычка, выработанная годами жизни в учреждениях, где «на всякий случай» было не паранойей, а здравым смыслом. Она сидела на скамейке во внутреннем дворе, жуя сэндвич, который ПЯТНИЦА заботливо упаковала ей утром (индейка, сыр, лист салата — здоровая, сбалансированная еда, как выразилась ПЯТНИЦА, и Элли подозревала, что Тони дал ей тайное распоряжение следить за питанием подопечной), и наблюдала за Питером Паркером. Точнее, пыталась наблюдать незаметно. Питер стоял у шкафчиков с Недом и о чём-то оживлённо спорил — судя по жестам, о новой серии «Звёздных войн», потому что Нед размахивал руками так, будто сам был джедаем. Всё было обычным. Слишком обычным. Кроме одной детали: на скуле Питера расплывался синяк. Небольшой, прикрытый воротником толстовки, но заметный, если присмотреться. И ещё он двигался иначе — чуть более скованно, чем обычно, словно у него болели рёбра. Элли заметила это сразу, как только он вошёл в класс. Заметила, но ничего не сказала. Она ждала подходящего момента. Момент настал после уроков. Питер, сославшись на «дополнительные занятия по робототехнике», быстрым шагом направился к выходу из школы. Элли знала, что никакой робототехники у него нет — она проверила расписание кружков ещё в первый день. Вместо этого он шёл в переулок за школой, где обычно переодевался в костюм Человека-паука, перед тем как отправиться патрулировать Квинс. Она знала это, потому что видела его однажды вечером — случайно, из окна своей комнаты в Башне. Маленькая фигурка в красно-синем костюме, летящая на паутине между небоскрёбами. Это было красиво и немного пугающе — как смотреть на птицу, которая ещё не знает, что где-то в небе уже кружит ястреб. Она догнала его у выхода. — Питер, — окликнула она, и он вздрогнул так, будто его застукали за чем-то незаконным. Что, в общем-то, было недалеко от истины: тайная жизнь супергероя-подростка вряд ли одобрялась школьным уставом. — Подожди. — Элли! — он обернулся, и на его лице промелькнула та особенная паника, которая бывает у людей, когда они понимают, что их секрет вот-вот раскроют. — Привет. Я просто… я спешу. Кружок. Робототехника. Мы строим робота. Для соревнований. Ничего интересного. А ты как? Как уроки? Слушай, мне правда нужно… — У тебя синяк, — сказала Элли, пропуская его поток слов мимо ушей. Она подошла ближе и кивнула на его скулу. — На лице. И ты хромаешь. Чуть-чуть, на левую ногу. И ещё ты держишь правую руку так, будто болит плечо. Я заметила это на истории, когда ты пытался поднять учебник. Питер замер. Его глаза метнулись к её лицу, потом к двери, потом снова к ней. Он выглядел как загнанный в угол зверёк — маленький, испуганный, но готовый в любой момент дать дёру. Элли знала это выражение. Она видела его у себя в зеркале много раз. — Я упал, — сказал он быстро. — На физкультуре. Мы играли в баскетбол, и я упал. Неудачно. Очень неудачно. Баскетбол — опасный спорт. Мячи, всё такое. Знаешь, сколько людей получают травмы от баскетбола? Я читал статистику. Впечатляющая статистика. Очень. — Ты не ходишь на физкультуру, — спокойно ответила Элли. — У тебя освобождение по медицинским показаниям. Аллергия на пот или что-то в этом роде. Я проверила. Ты не был на физкультуре ни разу с начала семестра. Так что баскетбол отпадает. Питер открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Потом его плечи опустились, и он выдохнул — долгим, тяжёлым выдохом, в котором было больше усталости, чем можно было ожидать от шестнадцатилетнего подростка. — Ты знаешь, — сказал он тихо. Это был не вопрос. — Я знаю, — подтвердила Элли. Она не улыбалась. Это был не момент для улыбок. — Я знаю, кто ты, Питер. Я знаю про паука. Про паутину. Про то, как ты лазаешь по стенам и ловишь преступников в Квинсе. Я знаю, что вчера вечером ты остановил ограбление на Рузвельт-авеню, и парень с монтировкой заехал тебе по рёбрам до того, как ты его обезвредил. Я видела новости. И я видела, как ты двигаешься сегодня утром. Сопоставить было несложно. Питер смотрел на неё. Его карие глаза стали огромными, почти как у того испуганного мальчика, которым он был до укуса. В них читалось всё сразу: страх, удивление, недоверие, попытка понять, угроза она или друг. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Элли подняла руку, останавливая его. — Я никому не скажу, — сказала она. — Ни Тони, ни директору, ни твоей тёте Мэй. Это твой секрет. Я просто хочу, чтобы ты знал: если тебе нужно алиби — у меня богатое воображение. Я могу придумать что угодно. От «мы вместе делали проект по физике» до «мы ходили в библиотеку и потеряли счёт времени». Библиотека — хорошее прикрытие. Никто не проверяет библиотеку. Питер моргнул. Его губы дрогнули — не в улыбке, а в чём-то похожем на облегчение, смешанное с остатками страха. — Ты… серьёзно? — прошептал он. — Ты знаешь про Человека-паука, и ты не собираешься меня сдавать? — А зачем мне тебя сдавать? — Элли пожала плечами. — Ты помогаешь людям. Ты рискуешь жизнью ради незнакомцев. Ты носишь пижаму из спандекса и сражаешься с преступниками, хотя тебе ещё даже права не выдали. Ты немного безумен, но в хорошем смысле. И ты мой друг. По крайней мере, я надеюсь, что друг. Друзья не сдают друзей. Питер молчал. Потом он сделал шаг вперёд, и его лицо изменилось — страх ушёл, уступив место чему-то, что Элли не сразу смогла распознать. Это была благодарность. Настоящая, глубокая благодарность человека, который слишком долго носил секрет в одиночку и вдруг понял, что больше не один. — Ты мой друг, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты определённо мой друг. И ты… ты вообще человек? Ну, в смысле, ты знаешь про меня, а я про тебя ничего. Это нечестно. Элли улыбнулась. Она ожидала этого вопроса. И она уже решила, что ответит на него — не сейчас, но скоро. Питер заслуживал правды. После того, как он доверил ей свой секрет, она не могла ответить ложью. — Я не совсем человек, — сказала она тихо. — Но это долгая история. Не для школьного коридора. Давай встретимся после твоего патруля? Или завтра? Я расскажу. Всё расскажу. Ну, почти всё. Некоторые вещи пока рано. — Ты не человек, — повторил Питер, и его глаза снова стали огромными. — Как Тор? Ты как Тор? Богиня? Инопланетянка? Мутант? Нет, мутантов не существует, это из комиксов. Или существуют? Если существуют, то это круто. Ну, не круто, если тебя преследуют за это, но… — Питер, — перебила его Элли. — Ты опять тараторишь. — Извини. — Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Привычка. Нед говорит, что у меня словесный понос. В хорошем смысле. Ну, не в хорошем, но он имеет в виду, что это мило. Наверное. Так ты расскажешь? — Расскажу. Но не здесь. — Она оглянулась на дверь школы. Ученики постепенно расходились, но вокруг всё ещё было слишком много ушей. — Завтра, после уроков. Приходи в библиотеку. Настоящую библиотеку, не прикрытие. Там тихо, и там никто не подслушивает. Кроме книг, но они умеют хранить секреты. — Библиотека, — Питер кивнул, и на его лице наконец появилась улыбка — робкая, но настоящая. — Хорошо. Завтра. В библиотеке. Я приду. И я приведу Неда. Можно? Он тоже мой друг, и он уже знает про Человека-паука. Он случайно узнал. Ну, не случайно — я проговорился. Но он никому не расскажет. Он хороший. Лучший. Элли задумалась на секунду. Нед был болтлив, но предан. Она знала это по фильмам. И если Питер доверял ему — она тоже будет доверять. — Приводи Неда, — сказала она. — Но предупреди его, что он узнает кое-что, что может перевернуть его картину мира. Буквально. — Он любит, когда картина мира переворачивается, — заверил её Питер. — Он фанат теорий заговора. У него есть целая папка с доказательствами того, что Тони Старк — пришелец. Я пытался его переубедить, но он не верит. — Тони Старк — не пришелец, — сказала Элли. — Он просто гений. Но я знаю одного пришельца. Точнее, бога. Ну, Тора. Я его пока не видела, но он существует. И он ест поп-тарты. Питер уставился на неё с таким выражением, что она чуть не рассмеялась. Потом он тряхнул головой, как будто пытался вытрясти из неё всю эту информацию и уложить по полочкам. — Завтра, — повторил он. — Библиотека. После уроков. Я буду там. И Нед будет. И ты расскажешь нам всё. А потом мы вместе пойдём патрулировать Квинс. Шучу. Или нет. Посмотрим по обстоятельствам. — Он уже пятился к выходу, но вдруг остановился и обернулся. — Элли. Спасибо. За то, что не сдала меня. И за то, что предложила алиби. Это очень… по-дружески. У меня не было такого друга раньше. Ну, кроме Неда. Но Нед — это Нед. А ты — это ты. — Я — это я, — согласилась Элли. — Беги, Паучок. Квинс ждёт. Питер улыбнулся — на этот раз широко, по-настоящему, — и выбежал за дверь, чуть не сбив по пути старшеклассника с подносом. Элли проводила его взглядом и покачала головой. Он был удивительным. Самым удивительным человеком из всех, кого она встречала в этом мире. И теперь он был её другом. Настоящим другом. Не потому что так было написано в сценарии. А потому что она выбрала это сама. Она пошла к выходу, размышляя о завтрашнем разговоре. Придётся рассказать Питеру и Неду правду. Ну, почти правду. Она не могла рассказать им всё — пока не могла. Некоторые вещи были слишком опасными. Знание о Таносе, о Камнях, о щелчке — это было бремя, которое она пока могла делить только с Тони и Стрэнджем. Но она могла рассказать им о себе. О своей силе. О том, кто она такая. Они заслуживали знать. И они могли помочь. Питер был супергероем. Нед был его «человеком за компьютером». А она была богиней вероятностей. Вместе они могли бы стать отличной командой. Маленькой, странной, неидеальной — но командой. Вечером, когда она вернулась в Башню, Тони ждал её в гостиной с новостями. — Стрэндж звонил, — сказал он, как только она переступила порог. — Завтра у тебя первая тренировка в Санктум Санкторуме. Он сказал, что «пора начинать серьёзную работу». Звучит зловеще. Я спросил, нужно ли мне купить тебе волшебную палочку. Он не оценил шутку. Эти маги вообще лишены чувства юмора. Элли скинула рюкзак и села на диван. Первая тренировка со Стрэнджем. Это было волнительно. И страшно. Но после разговора с Питером она чувствовала себя сильнее. Как будто каждый человек, которому она открывалась, давал ей частичку уверенности. — Я готова, — сказала она. — И ещё — завтра я расскажу Питеру правду. Ну, часть правды. Он заслуживает знать. Он мой друг. Тони посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул. — Паучок? Хороший парень. Я за ним приглядываю. Он не знает, но я слежу за его патрулями. Иногда даю ПЯТНИЦЕ подсказки, куда лететь. Он справляется. Но ему нужна команда. Может быть, ты станешь частью этой команды. Или уже стала. — Я стала его другом, — сказала Элли. — Команда начнётся потом. Тони усмехнулся и отпил кофе. — Знаешь, Вандербум, когда я согласился на эту опеку, я думал, что буду учить тебя. А ты уже учишь меня. И Паучка. И, кажется, всех вокруг. Это немного раздражает, но я привыкаю. — Привыкайте, — сказала Элли. — Я только начала. За окном зажигались огни Манхэттена. Где-то в Квинсе Человек-паук летел между крыш. Где-то в Санктум Санкторуме Стрэндж готовил заклинания для завтрашней тренировки. А в Башне Старка двое людей сидели в гостиной и пили кофе, готовясь к тому, что должно было прийти. И каждый из них знал: завтра будет важный день. Очень важный день.