Эффект бабочки

Мидтаунская школа науки и технологий была местом, где информация распространялась быстрее, чем свет в вакууме. Элли знала это, но всё равно оказалась не готова к тому, как быстро слухи о её связи со Старком выйдут за пределы узкого круга посвящённых. После случая на экскурсии, когда Тони окликнул её через весь атриум, по школе поползли шепотки — сначала тихие, почти незаметные, как рябь на воде. Но рябь имеет свойство превращаться в волны. Прошла неделя, и вот уже каждый второй ученик провожал её взглядом в коридоре, а каждая третья группа в столовой обсуждала «эту новенькую из Лондона, которая живёт в Башне Старка». Элли чувствовала эти взгляды кожей. Они были разными: любопытными, завистливыми, подозрительными, восхищёнными. Кто-то смотрел на неё как на знаменитость, кто-то — как на самозванку, которая каким-то образом пробралась в высшую лигу и теперь незаслуженно купается в лучах чужой славы. Она старалась не обращать внимания. Она привыкла быть невидимкой в лондонском детском доме — там на неё смотрели либо с равнодушием, либо с жалостью, что было почти одно и то же. Здесь всё было иначе. Здесь она стала объектом пристального интереса, и это оказалось почти так же неприятно, как одиночество. Почти. Питер, как всегда, пытался помочь. Он ходил с ней на переменах, отвлекал разговорами о физике и новых фильмах, а когда кто-то слишком откровенно пялился, начинал громко рассказывать какую-нибудь совершенно бессмысленную историю, чтобы переключить внимание. Нед поддерживал морально — он приносил ей запасные снэки из автомата и заявлял, что «все эти люди просто завидуют, потому что они не живут в Башне с Железным человеком, а ты живёшь, и это круто». Элли была благодарна им обоим. Но даже их поддержка не могла полностью защитить её от того, что случилось в четверг. Четверг начался как обычный день. Физика, литература, обед в столовой, где они с Питером и Недом обсуждали предстоящий тест по химии. Всё шло спокойно, пока Элли не подошла к своему шкафчику после пятого урока. Там, прислонившись к соседнему ряду, стоял Флэш Томпсон. Он был в своей обычной позе — руки скрещены на груди, на лице та самая ухмылка, которая означала, что сейчас будет сказано что-то неприятное. Рядом с ним, как всегда, маячили двое его приятелей — Джастин и Майк, которые играли роль аудитории, смеющейся над шутками Флэша независимо от их качества. — О, смотрите, кто пришёл, — протянул Флэш, когда Элли открыла шкафчик и начала доставать учебники. — Наша британская знаменитость. Вандербум. Или мне называть тебя «миссис Старк»? Элли не обернулась. Она продолжала спокойно перекладывать книги из шкафчика в рюкзак, как будто Флэш был жужжащей мухой, не заслуживающей внимания. — Слушай, а я давно хотел спросить, — Флэш оттолкнулся от шкафчика и подошёл ближе, понизив голос до театрального шёпота, который, конечно же, был слышен всем в радиусе десяти метров. — Старк тебе платит за что-то конкретное? Ну, ты понимаешь, о чём я. Живёшь в его Башне, ходишь в его футболках. Что ты для него делаешь? Готовишь? Убираешь? Или что-то… более личное? В коридоре повисла тишина. Кто-то ахнул, кто-то захихикал, кто-то замер в ожидании скандала. Элли наконец обернулась. Она посмотрела на Флэша — не с гневом, не с обидой, а с тем самым спокойным, оценивающим выражением, которое она переняла у Стрэнджа. Так смотрят на лабораторный образец, который ведёт себя предсказуемо и оттого особенно скучно. — Он платит мне, чтобы я не превратила твои оценки в отрицательные, — сказала она ровно, даже не повышая голоса. — Стипендия Старк Индастриз, программа поддержки талантливой молодёжи. Можешь поискать в интернете, если умеешь читать длинные слова. Но если тебе так интересна моя личная жизнь, Флэш, я могу дать тебе совет: заведи свою. Говорят, это помогает не лезть в чужую. По коридору прокатился смех — на этот раз не над ней, а над Флэшем. Джастин и Майк переглянулись, не зная, смеяться им или нет, и в итоге издали какие-то неуверенные звуки, похожие на кашель. Флэш побагровел. Его ухмылка сползла с лица, сменившись выражением человека, который ожидал лёгкой победы, а получил удар под дых. — Ты думаешь, что ты особенная? — выплюнул он, делая шаг вперёд и тыча пальцем в её сторону. — Ты просто сирота из Лондона, которой повезло попасться на глаза Старку. Без него ты — никто. Пустое место. И все это знают. — Может быть, — согласилась Элли, застёгивая рюкзак и закидывая его на плечо. — Но даже пустое место, Флэш, умнее тебя. А теперь извини, у меня урок. Попробуй не провалить следующий тест — это будет полезно для твоей самооценки. Она развернулась и пошла по коридору, не оборачиваясь. За её спиной снова засмеялись — теперь уже громче, свободнее. Флэш что-то крикнул ей вслед, но она не слушала. Она шла ровным шагом, держа спину прямо и глядя перед собой, как учил её Стрэндж: «Когда ты показываешь страх, ты даёшь врагу оружие. Когда ты показываешь спокойствие, ты отбираешь его у него». Она не боялась Флэша. Он был просто глупым мальчишкой, который искал способ возвыситься за счёт других. Но его слова всё равно задели её — не потому что они были правдой, а потому что они напомнили ей о том, что она сама иногда чувствовала. Сирота. Пустое место. Человек, который не заслужил того, что имеет. Она знала, что это неправда. Знала, что Тони выбрал её не из жалости и не случайно. Знала, что её сила — не просто удача, а часть чего-то большего. Но старые страхи умирают медленно. Они прячутся в тёмных углах сознания и вылезают, когда ты меньше всего этого ждёшь, одетые в слова чужих людей. Питер догнал её у кабинета истории. Он был взъерошенный и запыхавшийся — видимо, бежал через всю школу, когда узнал о стычке у шкафчиков. — Элли! — он схватил её за локоть и развернул к себе. — Ты в порядке? Я слышал, что сказал Флэш. Это полный бред! Ты не должна слушать этого идиота, он всем говорит гадости, это его единственный талант, если это вообще можно назвать талантом, я бы назвал это антиталантом, или… — Питер, — перебила она, и её голос был спокойным, хотя внутри всё ещё бурлило. — Всё нормально. Я справилась. — Но он сказал… он сказал такие вещи про тебя и мистера Старка… — Питер осёкся, не в силах произнести это вслух. — Я знаю, что он сказал. Я была там. — Элли вздохнула и прислонилась к стене. — Слушай, Питер. Такие, как Флэш, всегда будут. В Лондоне их тоже хватало. Люди, которые чувствуют себя ничтожествами и пытаются возвыситься, унижая других. Они не меняются. Меняется только наша реакция на них. Сегодня я не дала ему того, чего он хотел — моих слёз, моего гнева, моего страха. Поэтому он проиграл. А я выиграла. Всё. Питер смотрел на неё с восхищением, которое даже не пытался скрыть. — Ты потрясающая, — сказал он. — Ты знаешь это? Ты только что поставила Флэша Томпсона на место одной фразой про отрицательные оценки. Это войдёт в историю Мидтауна. Нед будет в восторге. Я уже пишу ему. — Не пиши, — сказала Элли, но уголки её губ уже дрогнули в улыбке. — Он раздувает из этого целую эпопею. — Поздно! — Питер показал ей экран телефона, где уже светилось сообщение от Неда: «ОНА СДЕЛАЛА ЭТО??? Я СОБИРАЮ СВИДЕТЕЛЬСТВА!!!». — Видишь? История уже пишется. Элли рассмеялась. Смех получился немного нервным, но настоящим. Питер, видя, что она улыбается, тоже заулыбался — широко, облегчённо. — Спасибо, — сказала она. — За то, что прибежал. За то, что всегда прибегаешь. — Это по-дружески, — ответил Питер, пожимая плечами. — Друзья прибегают. Даже когда их не просят. Особенно когда не просят. Я где-то читал, что это главный признак дружбы — когда ты бежишь, даже если не знаешь, чем помочь. Просто бежишь. И ты рядом. — Ты рядом, — подтвердила Элли. — Ты и Нед. Вы лучшие друзья, которых я когда-либо имела. Питер покраснел и начал что-то бормотать про то, что это не так уж сложно, потому что он всё равно бегает быстро. Но Элли видела, что он тронут. И она была тронута тоже. Потому что в детском доме у неё не было никого, кто прибежал бы. Никого, кто заступился бы перед хулиганами. Никого, кто написал бы сообщение с заглавными буквами, потому что переживал за неё. А теперь у неё были Питер и Нед. Был Тони. Был Стрэндж — по-своему, сдержанно, но всё же. У неё была семья. Странная, собранная из обломков, как мозаика, но настоящая. И слова Флэша Томпсона не могли этого изменить. Они были просто шумом. Фоновым шумом вселенной, которая ещё не поняла, что Элли Вандербум больше не одна. И никогда не будет. Вечером, когда она рассказала Тони о случившемся, он сначала хотел «позвонить директору и устроить этому Томпсону весёлую жизнь», но Элли остановила его. — Не надо, — сказала она, наливая себе чай. — Он просто глупый мальчишка. Если ты вмешаешься, это только подтвердит его слова. Что я без тебя — никто. А я не никто. Я сама могу за себя постоять. Тони посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул — с явной неохотой, но с уважением. — Ладно, — сказал он. — Но если он ещё раз откроет рот в твою сторону, я лично прилечу в школу и проведу лекцию о том, как работают репульсоры. С наглядной демонстрацией. — Это незаконно, — заметила Элли. — Я Тони Старк, — ответил он. — Я могу сделать это законным. Она рассмеялась и покачала головой. Он был невозможен. Но он был её. И это было всё, что имело значение.