Эффект бабочки

Вторая волна атаки накрыла Нью-Йорк через сорок семь минут после того, как первая отступила. Стрэндж предупреждал, что Чёрный Орден не уйдёт насовсем — они перегруппируются и ударят снова, как только оценят силы противника. И они ударили. На этот раз целью был не Гранд-Централ, а весь Мидтаун — от Пятой авеню до Гудзона, от Центрального парка до Таймс-сквер. Корабли спустились с неба одновременно в четырёх точках, и из них хлынули аутрайдеры — безликие, шестирукие твари, которых Танос использовал как пушечное мясо. Они заполонили улицы, карабкались по стенам зданий, разбивали витрины, переворачивали машины, и их было так много, что, казалось, сам воздух почернел от их тел. Но Мстители были готовы. За те сорок семь минут, что прошли между атаками, Тони успел перезарядить броню, Стрэндж укрепил магические барьеры, а Элли, выпив три кружки чая и съев энергетический батончик, который ей буквально силой всучил Питер, восстановила силы достаточно, чтобы снова тянуть вероятности. И сейчас, стоя на перекрёстке Сорок второй и Бродвея, она делала именно это. Битва шла повсюду. Стив и Наташа держали перекрёсток, работая в паре с той отточенной слаженностью, которая бывает только у людей, прошедших вместе десятки сражений. Сэм кружил в воздухе, расстреливая аутрайдеров из крыльев. Клинт с крыши театра отстреливал их одного за другим, каждая стрела находила цель. Ванда подняла в воздух сразу три автомобиля и швырнула их в наступающую волну тварей, раскидав их как кегли. Роуди прикрывал гражданских, эвакуируя людей через подземные переходы. А Элли стояла в центре этого хаоса — прикрытая с одной стороны Стрэнджем, с другой — Питером, который наотрез отказался оставлять её одну, — и работала. Она не стреляла. Она не била. Она меняла правила игры. Проксима Миднайт выскочила из-за перевёрнутого автобуса, её копьё светилось смертоносным синим светом, и она метнула его в Наташу, которая в этот момент была занята тремя аутрайдерами одновременно. Бросок был смертельным — точный, быстрый, почти неотвратимый. Но Элли уже видела эту нить. Она потянула за неё, и копьё, уже летевшее прямо в сердце Наташи, вдруг чиркнуло по асфальту — маленький камешек, вылетевший из-под колеса перевёрнутого такси, изменил его траекторию на доли миллиметра. Копьё пролетело мимо, вонзившись в стену за спиной Наташи. Тата, даже не обернувшись, добила последнего аутрайдера и бросила быстрый взгляд на Элли — взгляд, в котором смешались благодарность и профессиональное уважение. Кулл Обсидиан, разъярённый тем, что его атаки раз за разом не достигают цели, взревел и ринулся на Стива. Его молот обрушился на щит Капитана Америки с такой силой, что вибрация пошла по всей улице, выбив окна в радиусе полусотни метров. Стив устоял — он всегда устоял, — но второй удар должен был смять его. Элли увидела это. Она потянула за нить, и Кулл, замахнувшись для второго удара, вдруг пошатнулся. Ровно в эту секунду Ванда ударила ему в спину алым лучом, отбросив гиганта в сторону. Стив кивнул — не Элли, а скорее сам себе, как будто только что подтвердил какую-то внутреннюю гипотезу. А над всем этим, в небе, кружил Тони. Он был повсюду одновременно — его броня сверкала в лучах заходящего солнца, репульсоры выстреливали очередями, и каждый выстрел находил цель. Но он не просто сражался. Он координировал. ПЯТНИЦА передавала ему данные со всех сенсоров, и он, как дирижёр, направлял команду: «Наташа, слева десять аутрайдеров», «Сэм, прикрой Клинта, у него заканчиваются стрелы», «Ванда, за тобой Корвус, уходи вправо». И каждый раз, когда он отдавал приказ, Элли была там. Она не просто слушала его голос в коммуникаторе — она чувствовала его. Она видела нити, связывающие его с каждым членом команды, и она тянула за них, увеличивая вероятность того, что приказ будет выполнен вовремя, что атака достигнет цели, что никто не пострадает. Это был танец. Смертельный, изматывающий танец, в котором она вела, сама того не осознавая. Тони был глазами и кулаком — он видел всё и бил точно в цель. А она была невидимой сетью подстраховки, которая ловила всех, кто падал. Они работали как единый механизм — гений и богиня, броня и вероятность, — и это работало. В какой-то момент Элли поняла, что Питер больше не стоит рядом с ней. Она обернулась и увидела его в двадцати метрах, на стене здания, где он сражался сразу с пятью аутрайдерами. Его паутина летела во все стороны, он уворачивался, бил, прыгал, но твари наступали. Одна из них зашла сзади. Элли увидела нить — та была чёрной, смертельной. Она потянула за неё изо всех сил, и аутрайдер, уже занёсший когти над спиной Питера, вдруг споткнулся о собственные конечности и рухнул вниз. Питер обернулся, увидел поверженного врага, увидел Элли — и ухмыльнулся под маской. — Спасибо! — крикнул он, перепрыгивая на другую стену. — За мной должок! — Сочтёмся после боя! — крикнула она в ответ, хотя голос уже саднил. Но силы были не бесконечны. Элли чувствовала это каждой клеткой тела. Каждое изменение вероятности требовало энергии, и хотя она научилась расходовать её экономнее, чем в начале, бой затягивался. Перед глазами уже плыли тёмные пятна, а ноги стали ватными. Она потянула ещё одну нить — снаряд, летящий в Стрэнджа, отклонился и разбил пустой автомобиль, — и пошатнулась. Питер подхватил её под локоть. — Элли, ты как? Ты бледная! Может, тебе отдохнуть? Я могу прикрыть! — Нет, — она выпрямилась, смаргивая тёмные пятна. — Ещё немного. Я справлюсь. Должна справиться. Но даже она понимала, что долго не протянет. А бой всё не заканчивался. Чёрный Орден отступать не собирался — они дрались с отчаянием существ, которые знали, что не могут вернуться к своему хозяину с пустыми руками. И тогда Тони, увидев её состояние, сделал то, чего никто не ожидал. Он спикировал вниз, прямо в гущу битвы, и приземлился между Элли и наступающими аутрайдерами. Его броня была исцарапана, местами пробита, но он стоял твёрдо. — Всё, Вандербум, — сказал он по внутренней связи, и в его голосе не было места для возражений. — Ты сделала достаточно. Больше, чем достаточно. Теперь моя очередь. Отдыхай. — Тони, я… — Я сказал — отдыхай, — повторил он, и она услышала в его голосе ту самую сталь, которую слышала только однажды — в разговоре о таймлайнах. — Ты нужна мне живой. Ты нужна нам всем живой. Так что постой в сторонке и посмотри, как твой парень разбирается с плохими парнями. Я обещаю устроить шоу. Она хотела спорить, но сил не было. Она прислонилась к стене и просто смотрела, как он взлетает — прямо в центр вражеского строя, — и начинает крушить. Каждое его движение было точным, выверенным, смертоносным. Он больше не боялся. Он больше не сомневался. Он был Железным человеком во всей своей ярости и славе, и он сражался за тех, кого любил. За неё. За Питера. За команду. За мир. И глядя на него, Элли чувствовала, как внутри неё что-то разгорается заново. Не сила — сила была на исходе. Надежда. Уверенность. Любовь. Она не могла больше тянуть нити. Но она могла верить. И она верила. В него. В них. В победу. И вера эта, возможно, была самой мощной силой из всех.