Ваше сердце будет моим, Грейнджер.

Гермиона Грейнджер не любила проигрывать. Ни в чём. Ни в спорах, ни в дуэлях. Большой зал, был пустой. Все столы исчезли, свечи погасли, и только одинокий факел горел в дальнем углу, отбрасывая длинные, дрожащие тени на каменный пол. Она стояла посередине, с палочкой в руке, и знала - это поединок. Не шуточный, не учебный. Настоящий. — Выходи. — сказала она в тишину. Голос эхом разнёсся под сводами. — Я знаю, что ты здесь. Из тени шагнула Дельфини Лестрейндж. В этом сне она не была одета в школьную форму. На ней была лишь чёрная облегающая туника с глубоким вырезом и высокие сапоги на шнуровке, а волосы - распущенные, платиновые, с яркими синими прядями - струились по плечам и спине, словно водопад из жидкого металла. В руке она держала палочку - тонкую, чёрную, из орешника, с тёмной сердцевиной. — Ты ждала меня, профессор? — спросила Дельфини, и в голосе её звучала насмешка. — Или боялась? — Я ничего не боюсь. — ответила Гермиона, и это было правдой. Во сне она не чувствовала страха. Только холодную ярость и странное, жгучее любопытство. — Лгунья. — прошептала Дельфини и взмахнула палочкой. Гермиона отразила заклинание - красная вспышка метнулась в сторону, разбив каменную колонну. Но Дельфини двигалась быстрее. Её заклинания были невербальными, но от этого только сильнее - плотные, тягучие ленты магии, которые обвивали воздух, сужая пространство. — Экспеллиармус! — крикнула Гермиона, но Дельфини уклонилась, сделав пируэт, словно танцовщица. — Бедная Гермиона. — насмешливо протянула она, приближаясь. — Ты всё ещё веришь, что крик делает заклинание сильнее? Следующее движение было молниеносным. Металлическая скоба - простое трансфигурированное заклинание - вылетела из палочки Дельфини и с лязгом приковала правую руку Гермионы к каменной стене. Палочка выпала из её пальцев и покатилась по полу. Гермиона дёрнулась, но стальная хватка держала крепко. — Отпусти меня! — закричала она. — Зачем? — Дельфини подошла вплотную. Она была выше — на полголовы, и Гермиона почувствовала запах её духов - что-то северное, хвойное и холодное, словно сосновый лес после снегопада. — Ты ведь хотела этого. Всю неделю. Ты думала, я не замечала твоих взглядов? — Это не правда! — выдохнула Гермиона, но голос предательски дрогнул. Дельфини усмехнулась и приподняла её бедро, прижимая к стене. Её пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, и Гермиона вздрогнула - от холода или от чего-то другого. Вторая рука Дельфини взметнулась, и ещё одна скоба приковала левую руку Гермионы над головой. Теперь она была полностью обездвижена. Распята между прошлым и настоящим, между желанием и отвращением. Дельфини наклонилась. Её губы коснулись уха Гермионы, и шёпот - горячий, опасный - раздался прямо в мозгу: — Хорошая девочка. Гермиона задержала дыхание. Дельфини отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. Серо-голубые глаза горели ледяным огнём. Они смотрели друг на друга секунду - или вечность. А затем Дельфини потянулась к её губам. Гермиона проснулась. Она села на кровати, хватая ртом воздух. В комнате было темно - только лунный свет пробивался сквозь щель в тяжёлых шторах. Сердце колотилось где-то в горле, а между ног пульсировало влажное, предательское тепло. — Чёрт. — выдохнула она и уронила голову на руки. Её пижама была влажной от пота. В горле пересохло. И самое ужасное - она помнила каждую деталь. Металлический лязг скоб. Прикосновение холодных пальцев к бедру.... Шёпот «хорошая девочка», от которого внутри всё переворачивалось. Гермиона включила лампу и оглянулась. На прикроватном столике стоял пустой бокал из-под вина - она выпила его перед сном, чтобы успокоить нервы перед завтрашним днём. Завтра Кубок огня выберет имена. Завтра всё станет реальным. «Это из-за вина. — убеждала она себя. — Просто дурной сон из-за алкоголя. Ничего больше». Но она знала, что врёт. Эти сны преследовали её уже почти неделю - пости с того самого вечера, как Дельфини Лестрейндж ступила на землю Хогвартса. Сначала это были просто тревожные видения: Дельфини стояла в толпе, смотрела на неё пустыми глазами, и Гермиона просыпалась от холода. Потом видения стали более... телесными. Губы, прикосновения, сбитое дыхание. Гермиона подошла к окну и выглянула в ночь. Чёрное озеро плескалось внизу, а у причала покачивался корабль Дурмстранга - тёмный, величественный, хищный. На его палубе горели огни. Там, внутри, Дельфини спала. Или не спала. «Я должна взять себя в руки. — сказала она себе. — Я - преподаватель. Я - взрослый человек. Она - студентка. Я не имею права на такие мысли». Но мысли не слушались. Она вернулась в постель и, уставившись в потолок, пролежала так до самого утра.

____________________

В это же время, или тремя минутами ранее, в каюте Кассандры на корабле Дурмстранга было шумно и дымно. Кэсс, как бессменная хозяйка этих вечеринок, расставила на низком столике бутылки с чем-то крепким - мёдом, можжевеловой настойкой и странным зелёным ликёром, который пах тиной и северным ветром. На полу валялись подушки и одеяла, а в центре образовался круг из учеников - те, кто не хотел спать накануне великого дня. Все они были изрядно пьяны. — Фанатик, ты жульничаешь! — заорал Эйнар, швыряя карты в лицо парню напротив. — Я не жульничаю. — лениво ответил Томас на немецком с мелодичным акцентом, поправляя свои тёмные волосы. Он был высок, мускулист, с грубоватым, но приятным лицом и хитрой улыбкой. Сейчас он сидел в одной рубашке, расстегнутой до середины груди - всё остальное уже проиграл. — Ты просто проигрываешь, потому что не умеешь блефовать. — Я умею блефовать! — возмутился Эйнар, но его красное лицо говорило об обратном. Все засмеялись. Кэсс откинулась на подушки, держа в руках полный стакан, и подмигнула Дельфини. — Призрак, твоя очередь. Сними что-нибудь, или мы выйдем из игры. Эти прозвища они использовали только в узком кругу. По понятным причинам. Дельфини сидела в углу, поджав ноги. На ней были только чёрные облегающие брюки, сидевшие как вторая кожа, и чёрный кружевной бюстгальтер, который откровенно подчёркивал пышную грудь - и вообще не скрывал ничего, но она, казалось, не замечала этого. Её платиновые волосы были распущены, и две тонкие косички, заплетённые от висков, уходили в общую массу. В руках она лениво крутила карту. — Я не проигрываю. — спокойно сказала она, не поднимая глаз. — Ты проиграла три раза подряд! — засмеялся Томас. — Я забрал твою мантию и рубашку. Остался только лифчик и брюки. — Тебе так хочется увидеть меня голой, Фанатик? — Дельфини подняла взгляд, и в нём мелькнула насмешка. Томас облизнул губы. — А ты бы хотела? — Ты не справишься. — ответила она и бросила карту на стол. — Сдавай. Они играли ещё полчаса. Дельфини выиграла две партии подряд - она была сосредоточена, спокойна и не реагировала на пьяные шутки. Но в третьей ей не повезло. Томас показал флеш-рояль. — Снимай. — сказал он с победной улыбкой. Дельфини вздохнула и, нимало не смущаясь, расстегнула бюстгальтер. Лямки сползли до локтей обнажая грудь. Большую, неестественно бледную но до невозможности красивую. Кассандра присвистнула неприкрыто пялясь. — Достаточно? — спросила она. — Я хочу увидеть всё. — настаивал Томас, но Дельфини только усмехнулась и взяла в руки новый бокал. Рядом захихикала Астрид - Шуба - девушка с рыжими косами, которая наблюдала за ними с ленивым интересом. Она сидела в одних трусиках и чулках. — Дружище, оставь её в покое. — сказала она, потягивая настойку. — У нас завтра великий день. Кубок выберет имена на ужине. Ты не хочешь быть в форме? — Я всегда в форме. — отмахнулся Томас. — А ты, Лестрейндж? — Астрид повернулась к блондинке. — Ты ведь тоже кинула имя. Хочешь стать чемпионкой? Дельфини пожала плечами. На её лице не отразилось ни волнения, ни надежды - только прохладное безразличие. — Если Кубок выберет меня - значит, судьба. Если нет - значит, не судьба. Я не буду переживать. — А если Фанатика выберут? — подколола Кэсс. Дельфини перевела взгляд на парня. Тот сидел, откинувшись назад, и смотрел на неё с откровенной похотливой улыбкой. — Ну что, Призрак? — сказал он. — Если меня выберут, ты мне что-нибудь обещаешь? Дельфини поднесла бокал к губам, сделала глоток, а затем медленно обвела взглядом всех присутствующих - пьяных, полуголых, уставших, глупых. Её губы тронула улыбка - та самая, холодная и снисходительная, которая давалась ей так легко. — Если тебя выберут, Томас, — сказала она, - я тебя поцелую. По каюте пронёсся свист и гогот. Эйнар хлопнул Томаса по плечу. — Слышал? Теперь ты должен стать чемпионом! — Я и стану! — пообещал Томас, сверкая глазами. — Смотри, Лестрейндж. Ты пожалеешь о своих словах. Дельфини допила бокал, поставила его на пол и, не обращая внимания на продолжающиеся крики, поднялась. — Я спать. — коротко бросила она. — Завтра будет долгий день. Она вышла из каюты, её одежда юркнула вслед за движением её волшебной палочки, и блондинка направилась к себе по коридору корабля. За спиной всё ещё слышался пьяный смех, но он быстро затих, когда дверь захлопнулась. В своей каюте она остановилась у зеркала. На неё смотрела девушка с острыми скулами и уставшим взглядом. Полураздетая, но совершенно спокойная. Она сняла брюки и накинула рубашку - простую, хлопковую, которую брала на ночь. «Поцелую», — мысленно прошипела она. — «Если станет чемпионом. Как будто это что-то меняет». Она улыбнулась своему отражению, уже не холодно, а как-то печально. — Ну и дура же ты, Дельфини. — прошептала она на одном только ей ведомом языке. Легла в кровать, завернулась в одеяло и закрыла глаза. В соседней каюте Кэсс и Астрид уже обсуждали завтрашнюю церемонию, а Томас мечтал о победе и обещанном поцелуе. Никто из них не знал, что в эту же ночь в башне Хогвартса уже готовили первое испытание.